Кап. Кап. Кап.
Капли дождя брызнули на тротуар, превратив уличные фонари в золотые пятнышки.
В такую погоду не хочется никуда идти. Лучше сидеть дома в тепле и тишине, слушать, как за окном барабанит дождь.
Всегда легко найти такой повод, чтобы никуда не идти. Жаль, что сегодня вечером это не сработало.
Закутанный в мокрую куртку, я шел по тускло освещенным улицам Осаки, не обращая внимания на подозрительные взгляды прохожих.
Недалеко стоял ночной клуб. Блестящие вывески и рекламные щиты. Ряды машин, припаркованных на подъездной дорожке. Люди, идущие по своим делам. Все они были поглощены своими мыслями.
Все эти люди смотрят на меня. Ищут жертву.
Почему я снова здесь?
Я провел ладонью по шее. Пот, смешанный с каплями дождя, стекал по моей коже.
Они знают. Они видят. Они приближаются. Мне нужно спрятаться.
— Успокойся. На тебя никто не смотрит...
Прошло уже четыре года с тех пор, как началось все это.
Я вытер мокрые щеки и пригладил спутанные волосы. В темноте никто не может сказать, что ты за человек.
Но я чувствую. Пристальные взгляды сводят меня с ума. Их взгляды заставляют меня нервничать.
Я спустил кепку, пряча глаза под козырьком. Теперь моего лица почти не видно. Но я по-прежнему окружен врагами. Они хотят причинить мне боль.
Я прижался к стене и съежился от страха.
— Нужно бежать! Бежать пока есть время!
Но бежать было некуда. Спрятаться негде. Все хотят причинить мне боль. Они убьют меня.
Всего один шаг...
— Брат, все в порядке? — рука мужчины опустилась на мое плечо, заставив меня вздрогнуть. Он наклонился и посмотрел на меня.
Я застыл. Шум дождя стих.
— Все в порядке. Я с тобой. Видишь? — На его лице появилась легкая улыбка. — Тебе нечего бояться.
Я закрыл глаза, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.
— ...Ах, — меня охватило облегчение, и я глубоко вздохнул. — ...Хорошо, я понимаю...
— Мы пойдем вместе. Все в порядке? — Мужчина взял меня за локоть и осторожно помог подняться.
— Да...
Дождь прекратился.
Мы шли бок о бок мимо толп людей и мигающих рекламных щитов, не обращая внимания на неоновые вывески и огни клубов. Наши тени тянулись по тротуару, сливаясь с лужами, оставшимися после ливня. Шум и суета вокруг нас отошли на второй план.
— Спасибо... — тихо сказал я, повернувшись к нему лицом.
Мой брат. Мой родной брат. По какой-то причине я не мог разглядеть его лицо. Оно было словно размытым. Но это уже не имело значения.
Он рассмеялся и махнул рукой.
— Не волнуйся. У каждого бывают моменты, когда приходится просить о помощи тех, кому не все равно.
«Динь-дон. Динь-дон».
Внезапно в моем кармане зазвонил телефон.
— Ах, мне нужно ответить...
В тот момент, когда я хотел достать телефон.
— Подожди. Тебе ведь никто не звонит, верно? — Брат остановил меня, больно сжав мою ладонь. — Верно? Или кто-то был?
Его взгляд казался пустым. Мертвые глаза смотрели на меня, высасывая из моей души всю уверенность и надежду.
— Верно... Никто не звонит мне. Теперь я совсем один...
Он медленно кивнул, отпуская мою руку. Дождь усилился.
— Прости... — сказал он. — Просто хотел убедиться. Пойдем уже.
Вдоль тротуара выстроились киоски с уличной едой, их владельцы зазывали посетителей яркими плакатами. Мы подошли к одному из них. Он дал продавцу несколько иен и заказал сакэ с закусками.
Мы ели в тишине, слушая, как дождь барабанит по жестяной крыше ларька.
— Ты помнишь это место? Мы часто сюда приходили... — спросил он, наклоняясь вперед. — Давай, выпей! Это сакэ восхитительно. В этом мире очень вкусный алкоголь.
Алкоголь согрел мое тело и душу, и я жадно пил, расплескивая по всему телу.
— Эй! Полегче! Ты подавишься...
— Я люблю выпить!
Он медленно кивнул.
— Ну же, дай мне еще. — Я потянулся к бутылке сакэ. — Я не могу это выносить! Я устал так жить!
Я выпил еще одну чашку. По моему телу разлилось тепло. Мир поплыл перед глазами.
— Я больше не хочу жить. — По моим щекам потекли слезы. — Я просто больше не хочу...
— Ш-ш-ш. Все в порядке. Не волнуйся... — он крепче обнял меня, похлопывая по спине. Его когтистые руки больно прошлись по позвоночнику.
Его объятия успокоили меня.
Брат наклонился ближе и прошептал что-то мне на ухо.
— Я тебя не виню. Просто дыши, — повторил он, поглаживая меня по спине.
— ...Да... Дышу... Дышу... — пробормотал я в ответ, чувствуя, как по моему лицу текут теплые слезы.
Когда накал эмоций утих, он отпустил меня и дал салфетку, чтобы я вытер лицо. В горле остался горький, кислый привкус.
— Прости... Я всегда так легко плачу... Я всегда порчу жизнь другим своим глупым нытьем...
— Ты проявил мужество, согласившись пойти со мной. Многие бы не сделали этого, но ты сделал. Гордись собой, — сказал он, протягивая мне чашку с лапшой. — Так что не называй себя бесполезным. Ты молодец.
Я нервно сглотнул, прикусив губу. Меня охватило чувство собственной никчемности.
— ...Это ты хорошо справился... не я. — Я опустил голову.
— Но ты последовал за мной, — продолжил он. — Это важно. А теперь ешь. Ты едва притронулся к своей тарелке.
Недоеденная лапша повисла у меня во рту. Капли дождя наигрывали свою монотонную мелодию.
— Брат... ты тоже меня ненавидишь?
— С чего бы мне тебя ненавидеть? — Его брови удивленно приподнялись. Он открыл рот, но не издал ни звука.
Вместо этого он просто кивнул, словно принимая мои слова.
— Брат... — снова позвал я. — Мне страшно. Я не знаю, что делать...
Всхлипнул я, опустив голову.
— Я понимаю тебя, — сказал он. — Тебе было тяжело, не так ли? Это могло случиться с каждым, и это не твоя вина... Быть избитым и опозоренным... Это... Наверное, трудно?
Его голос звучал так, будто он не понимал, что тут не так.
— ...правда?
— Да, это не твоя вина. То, что произошло, было ужасно, но это в прошлом. И нам нужно жить дальше. Тебе нужно жить дальше, и я последую за тобой, вместе.
Его пальцы сжали палочки для еды, и он начал нервно их перебирать. Словно не зная, как ими есть. Впервые взяв их в руки, он пытался разобраться, но сломал их, переборщив с усилием.
Я опустил голову.
— Просто отпусти и двигайся дальше. Жизнь на этом не заканчивается. Подумай о чем-нибудь хорошем. Например, о том, как стать сильнее.
Во рту у меня стало неприятно. Ложь. Понимает ли он меня?
— Что-то, что тебе нравится делать. Может, ты можешь чем-нибудь заинтересоваться?
Внутри что-то начало подниматься. У меня в груди словно комок застрял.
Я не знал, что сказать. Он продолжал нести чушь о том, как легко изменить свою жизнь и найти что-то стоящее. Ну конечно. Не с ним ведь это случилось. Как я мог в это поверить?
Как я могу верить лжецу? Но...
— Я завидую тебе, — ответил мужчина. — Твоя ситуация не так плоха, как ты думаешь. Так что будь благодарен.
Для него весь этот разговор, вероятно, не более чем развлечение. Во мне вспыхнул гнев. Он начал бурлить внутри. Как чайник, готовый вот-вот закипеть.
— Так что, если ты постараешься, ты сможешь все исправить. Родители любят тебя, они всегда на твоей стороне и помогут тебе, просто дай шанс.
— ...хватит, — попросил я.
— Они сделают все возможное и невозможное, чтобы улучшить твое положение, и только тебе решать, хочешь ли ты что-то с этим делать.
— Хватит!
Голос замер у меня на губах и превратился в хрип.
Он пожал плечами.
— Что мешает тебе жить как прежде. Обида? Гнев? — Он покачал головой. — Если ты так и продолжишь, то мы никогда ничего не достигнем.
Ничто не может его заменить. Я потерял брата.
— Твой отец?
Все продолжал он.
— Те парни, которые тебя избили?
— ЗАКРОЙ РОТ!
Гнев, обида, ярость вспыхнули во мне. На глаза навернулись слезы. Меня словно втоптали в грязь, пнули, избили.
Мне хотелось кричать. Орать. Вопить. Высказать все этому куску дерьма, который осмеливается говорить со мной в таком тоне.
Он выглядел удивленным.
— Ты даже не знаешь, о чем говоришь... Ты говоришь так, будто понимаешь меня... будто мне нечего бояться...
На меня нахлынули все эти воспоминания: унижение, страх, стыд, чувство вины.
Он лишь молча смотрел на меня.
Не к чему стремиться. Нет смысла пытаться. Ничего не осталось. Между нами повисла тишина.
Если бы я тогда не заговорил. Если бы я придержал язык перед этими ублюдками. Если бы я... тогда... тогда... ничего бы этого не случилось.
«Динь-дон. Динь-дон».
Где-то на периферии послышался какой-то звук. Теперь это не имело значения. Ничто не имело значения. То, что осталось позади, было слишком незначительным, чтобы беспокоиться.
— Родители? Что они сделали, когда узнали? Что они сделали!? Просто сделали вид, что ничего не случилось! Чертовы лицемеры!
Теперь я не чувствовал ничего, кроме отвращения к себе. Из-за того, что я слабак.
— Они засунули языки себе в задницы и сделали вид, что ничего не произошло!
«Динь-дон. Динь-дон». «Динь-дон. Динь-дон».
Звук раздался снова. Повторялся. Громче. Но никто не обратил на него внимания. Неважно.
— Они просто сказали мне «Извинись». Ха-ха... Как будто я должен извиняться перед этими ублюдками!
Боль пронзила мою грудь. Я попытался взять себя в руки, но слезы все равно потекли по моим щекам.
Я ненавижу это.
Я ненавижу свою жизнь. Ненавижу свои решения. Ненавижу весь мир. Ненавижу своих родителей. Ненавижу своего брата. Я ненавижу себя.
«Динь-дон. Динь-дон». «Динь-дон. Динь-дон». «Динь-дон. Динь-дон».
И я ненавижу этот чертов телефонный звонок!
— Ты просто должен был убить их, а не прятаться в чулане, как маленькая сучка.
Откуда-то справа донесся сильно искаженный голос. Как будто говорило сразу несколько человек. В то же время интонация хаотично менялась. Мужские, женские, старческие... временами казалось, что это тысяча разных голосов, смешанных вместе.
«Динь-дон. Динь-дон». «Динь-дон. Динь-дон». «Динь-дон. Динь-дон». «Динь-дон. Динь-дон».
Звон становился все громче.
— Ты должен был прикончить их! Убить всех людей! Отрубить им головы и насадить на кол! Вырвать им яйца и сжечь их! Но нет. Ты струсил. Трус!
Брат. Нет, это был не мой брат. Очень искаженное лицо, которое всегда было там. Но я не замечал. Не хотел замечать.
— Бесполезный придурок. Какие же вы люди никчемные! Жалкие! А ты в особенности.
Он сел напротив меня на стол и пристально посмотрел. Ухмыльнулся. Его рот неестественно растянулся от уха до уха.
— Может, тебе стоило избавить своих бесполезных родителей от не менее бесполезной туши? Ха-ха-ха.
Он рассмеялся.
— Спрыгнула с крыши. Просто взять и полететь. Ха-ха-ха! И мозги разлетелись бы по асфальту! Но вместо этого ты решил поиграть в героя.
Стол раскололся, сложившись пополам. Тарелки упали, рассыпав содержимое. Все повисло в воздухе.
— Помнишь тот момент? Те двое приземлились прямо перед тобой! Ты их попытался спасти, а толку? Забрызгали тебя с головы до ног. Ха-ха-ха. Разве это не смешно? Даже когда ты пытаешься помочь, все выходит наоборот.
Я заткнул уши руками, но все равно слышал его. Его смех стал еще громче.
Все остальное исчезло. Осталась только темнота. В этой темноте он был там, смеялся и говорил.
«Динь-дон. Динь-дон».
«Динь-дон. Динь-дон».
— Кто ты? — Его смех прекратился. Внезапно.
Как будто остановилось само время.
— Кто я?
Он наклонился, почти касаясь моего лица. Я не мог разглядеть его черты — они были размытыми. Он прищурился, пристально глядя мне в глаза.
ТЫ ЗНАЕШЬ.
Его голос звучал у меня в голове. Громко. Оглушительно.
Я попытался закрыть уши, но это было бесполезно. Он продолжал кричать прямо мне в мозг.
Внезапный взрыв отбросил меня назад. Когда я открыл глаза, все было охвачено пламенем. Тьма превратилась в огонь. Горячий воздух обжигал мое горло.
«Динь-дон. Динь-дон» «Динь-дон. Динь-дон» «Динь-дон. Динь-дон» «Динь-дон. Динь-дон»
Над головой нависло красное небо.
Он спрыгнул со стола. Теперь он был в два раза выше меня. Земля дрожала под его ногами. Огонь бушевал вокруг, пожирая все, что попадалось на пути.
ПРОИЗНЕСИ МОЕ ИМЯ.
Его глаза горели черным, полные гнева. Он сжал кулаки.
НАЗОВИ МОЕ ИМЯ! ГОВОРИ!
Мои ноги подкосились. Я упал на колени. Жар окружил меня со всех сторон. Но, несмотря на бушующий огонь, было холодно.
Горло пересохло. Казалось, если я произнесу его имя, мир окончательно рухнет.
— XXX — произнес я.
И вдруг все рухнуло. Все вокруг меня начало разваливаться. Огонь угас, уступив место бесконечной тьме.
Передо мной возникла гигантская фигура охваченная тьмой. Лишь кроваво-красный камень, горевший на том месте, где должен быть лоб, освещал ее.
«Динь-дон. Динь-дон» «Динь-дон. Динь-дон» «Динь-дон. Динь-дон» «Динь-дон. Динь-дон»
Тебе звонят. Ответь. Нехорошо игнорировать звонки.
Телефон непрерывно вибрировал. Дрожащей рукой я взял смартфон. Мне было трудно дышать из-за кома в горле. Сердце бешено колотилось в груди.
— Д-да?
— Руди.
Внезапный толчок в грудь. Воздух наполнил легкие. Я...
***
Дом больше не был таким, как прежде. Запертые окна, приглушенные шаги, ставшее раздражающе громким. Все замерло.
Прошло три дня.
Три дня с тех пор, как Руди чудом остался жив. Зенит не отходила от его кровати, Лилия это знала. Да и Пол тоже. Он пытался держаться, но даже его неизменная бравада угасла за эти дни. Их всех связывала одна мысль: когда он проснется.
Лилия стояла у стены, наблюдая. Пол ходил из стороны в сторону, угрюмо потирая переносицу. Зенит сидела на краю кровати, ее пальцы сжимали простыню. На руках виднелись тонкие следы ногтей, она раз за разом впивалась в ткань. Под глазами были темные круги.
— Он поправится? — тихо спросила Лилия.
— Температура спала, — ответила Зенит, не поднимая головы. — Теперь остается только ждать.
Ее голос был хриплым от усталости. Все свои силы и магию она тратила на его исцеление. Пол шумно выдохнул, сел на стул и уперся локтями в колени.
— Какого черта он вообще смог это сделать? — его голос прозвучал неожиданно резко. — Ему же пять лет, Создатель подери.
Лилия не ответила сразу. Она вспомнила, как видела у мальчика книги Зенит, как замечала его ночью возле комнаты. Она видела, но не считала нужным вмешиваться. Тогда это казалось невинным детским любопытством.
Теперь же, глядя на перебинтованную руку, она понимала, насколько ошибалась.
— Не знаю, — наконец ответила Зенит.
— Чушь, — пробормотал Пол. — Дети не могут такое провернуть. Это… это не просто магия, это…
— Он не должен был дотянуться до гримуара. — оборвала его Зенит. Ее пальцы сжались сильнее.
Она резко повернулась к Лилии.
— Это твоя обязанность, Лилия, следить за ним. Но вот мой сын искалечен, потому что ты позволила ему использовать опасную магию.
Пол напрягся.
— Зенит...
Пол шумно выдохнул, но Зенит не собиралась останавливаться.
— Лилия, ты сказала, что он ушел на холм. Но он вернулся через задний вход, и никто этого даже не заметил.
Лилия чуть прищурилась, но, как всегда, ее голос остался спокойным:
— Он умеет быть незаметным.
— Незаметным? — фыркнула Зенит. — Ему пять лет!
Пол покачал головой и провел рукой по лицу.
— Какая теперь разница? Все равно уже ничего не исправить.
Зенит закусила губу, но не стала спорить. Все, что они могли сделать, это ждать.
— Прости, Лили, она на самом деле не думает, что это твоя вина... она просто ищет, на ком бы выместить свой гнев.
Лилия кивнула. Она знала. Она никогда не нуждалась в чужих оправданиях.
Но Зенит все еще кипела.
— Это могло стоить ему жизни… Ты хоть понимаешь это?
Она вцепилась в простыню, затем в ладонь Рудеуса.
— Я знаю… — ответил Пол, потирая лицо. — Мне жаль.
Но этого было мало. Зенит отвернулась, сжимая зубы. Лилия видела, как ее плечи подрагивают, но та не позволяла себе сломаться. Пол отвел взгляд. Он не умел справляться с этим. Он мог кричать, мог драться, но утешение всегда давалось ему тяжело.
Наступила тишина.
Лишь редкий, неровный вздох нарушал ее. Рудеус все еще был без сознания. Лилия наблюдала, как Зенит осторожно промокнула его лицо влажной тканью, стирая следы пота.
Время тянулось медленно.
И вдруг —
Он зашевелился.
Пальцы дрогнули, дыхание стало глубже. Лилия первая это заметила, но не произнесла ни слова. Через несколько секунд Зенит тоже почувствовала перемену, и ее глаза вспыхнули тревогой и надеждой.
— Руди? — голос Зенит был осторожным.
Мальчик дернулся. Лицо его исказилось, дыхание сбилось, и он застонал, будто от боли. Что-то бормотал себе под нос, сжав веки, его руки судорожно сжались в кулаки.
— Руди, это я...
Резкий вдох.
Глаза распахнулись. Он начал судорожно хватать ртом воздух.
***
Время словно остановилось.
Я с трудом дышал. Каждый вдох был мучительным; казалось, что в мои легкие вонзаются ножи. Даже движение глазами давалось с трудом.
— Руди...
Все болело. Все мое тело онемело, но в то же время было чувствительно к малейшему движению.
— С тобой все в порядке? — мягкий голос, знакомый.
— Зенит? — мой голос прозвучал хрипло, едва слышно.
Тепло. Меня заключили в крепкие объятия, но от прикосновения вспыхнула новая волна боли. Меня затошнило, холодный пот прошиб кожу.
— Тише… Все в порядке...
Прошло еще несколько мгновений, прежде чем этот приступ прошел. Я закашлялся, горло горело.
— Воды... — пробормотал я.
Легкие шаги, приглушенный звук наливаемой жидкости. Лилия. Она поднесла чашку к моим губам. Я попытался поднять руку, но сил не хватило.
— Позвольте мне помочь, — ее тон был ровным, но я заметил легкую дрожь в пальцах, когда она поддержала мою голову.
Глоток. Второй. Прохладная жидкость коснулась языка, разлилась по горлу, возвращая меня в реальность.
Лилия осторожно убрала чашку. В ее глазах мелькнула тревога, но она, как всегда, оставалась бесстрастной.
— Как ты себя чувствуешь? — осторожно спросил Пол.
Его вопрос поразил меня. На меня нахлынули воспоминания, одно ярче другого. Образы пронеслись в моем сознании, пронзая мои чувства с поразительной интенсивностью. Я вспомнил все.
Ощущение, что мою руку разрывает на части, что плоть рвется, что по пальцам течет кровь, — все это нахлынуло на меня. Паника охватила меня, и я огляделся.
— Рука! Моя рука!
Зенит тут же накрыла меня ладонью, заставляя замереть.
— Тише... все в порядке. — в ее голосе не было той резкости, которую я ожидал.
Я взглянул вниз. Перебинтованная конечность. Плотно намотанные полоски ткани скрывали то, что осталось от моей руки. Я попытался пошевелить пальцами. Они отзывались. Вяло, слабо, но отзывались.
— Значит… она не отвалилась… — голос сорвался.
Я вздохнул. Реальность медленно доходила до меня. В голове пронеслись воспоминания: день, когда я читал книгу, мои неосторожные слова и попытка использовать магию. Вихрь ветра, запах крови, хлесткая боль.
И еще что-то…
Знакомое чувство.
Ледяное присутствие, будто кто-то наблюдал за мной сквозь завесу кошмара.
Затем мне на ум пришел другой образ — пугающая сцена, проблеск чего-то, что не должно было прийти мне в голову. Я моргнул, отгоняя это воспоминание.
Зенит встретилась со мной взглядом. Ни радости, ни облегчения. Только усталость. Под глазами тени, волосы растрепаны. Пол сохранял самообладание, но я видел — он до сих пор не нашел, как правильно к этому относиться.
— Руди, — голос Пола был напряженным. — Ты сделал невероятную глупость.
Он сел на кровать рядом со мной, потирая переносицу.
— Честно, я даже не знаю, с чего начать…
— Ты читал эту книгу? — перебила Зенит.
Она держала передо мной гримуар. Темная обложка, выцветшие символы. Яркие вспышки воспоминаний, я повторяю слова, и что-то внутри меня щелкает, а потом меня разрывает ветром.
Я сглотнул.
— Да, — честно ответила я.
Зенит устало выдохнула, закрывая глаза.
— Кто научил тебя читать это?
— Никто.
Она нахмурилась.
— Что ты имеешь в виду?
— Я ни у кого не учился.
Тишина.
Я нервничал. Это был страх. Страх, что все решат, что я урод.
Они могут испугаться меня. Или они могут попытаться как-то меня исправить. Или, может быть, они просто избавятся от меня! От этой мысли у меня перехватило дыхание.
— Ну… как ты тогда это узнал? — голос Зенит был резким, но не злым. Она смотрела внимательно.
Мое сердце застучало быстрее. Я не знал, как объяснить это. Я просто знал. Эти символы были мне незнакомы, но стоило мне углубиться в текст, как смысл проступал сквозь буквы. Как будто я вспоминал то, чего никогда не знал.
— Я просто… вижу их смысл. Не сразу, но… могу понять...
Зенит долго смотрела на меня, затем откинулась назад.
— Магия опасна, Руди. Даже взрослые редко понимают такие книги. Вот почему я не разрешила тебе ее брать.
Я огляделся. Все взгляды были прикованы ко мне. Несмотря на то, что Зенит и Пол сказали добрые слова, атмосфера была напряженной и тяжелой.
— Да... теперь я понимаю... — мой взгляд опустился на руку.
Фантомная боль терзала мои суставы, напоминая о том, какой вред я причинил. В головах окружающих меня людей были вопросы, сомнения и тревоги. От этого было не сбежать.
— Моя рука... это...
— Ты чуть не лишился ее, Руди. Если бы не я, мы бы ее не собрали обратно...
Зенит говорила тихо. Ее глаза казались темными и пустыми.
— На этот раз тебе повезло, но это может не повториться. — Она положила руку мне на голову, успокаивающе поглаживая. — Магия очень опасна... Обещай мне... пообещай мне, что больше так не сделаешь.
Она смотрела прямо мне в глаза, ее взгляд был напряженным и пронзительным. Казалось, что она видит меня насквозь, до глубины души. Ее голубые глаза, казалось, видели все — мою вину, растерянность и страх.
По моей спине пробежал холодок, и пульс участился, когда я встретился с ней взглядом.
— Но... это магия... — Слова сорвались с языка прежде, чем я успел их остановить.
— ...я поверить не могу. Ты чуть не оторвал себе руку, но все равно хочешь продолжать?!
Словно прочитав мои мысли, Зенит нахмурилась. Я невольно отшатнулся под тяжестью ее неодобрительного взгляда.
Я смотрел в пространство, не в силах выразить, насколько мне было важно это осознать. В прошлом мире у меня не было ничего подобного. Теперь я видел эту силу, мог чувствовать ее. Я дотянулся до нее. И теперь просто отпустить? Нет. Я не мог.
Зенит закрыла глаза, массируя виски.
— Я не понимаю тебя…
Пол слабо усмехнулся.
— Я горжусь тобой, Руди. Ты смог это сделать. Но я также боюсь за тебя. — он вздохнул. — Если ты хочешь заниматься магией, ты должен делать это правильно. Если мы позволим тебе продолжать изучать ее без контроля, однажды ты не просто ранишь себя.
Он выдержал паузу.
— Ты можешь убить кого-то.
Слова пробили меня насквозь.
Я замер.
— Но... гримуар... если я не изучу его...
У меня сдавило грудь, а в горле образовался комок. Мне потребовалась вся моя храбрость, чтобы произнести следующие слова.
— Могу ли я?..
Они переглянулись, общаясь глазами на безмолвном языке, понятном только им. Через мгновение Зенит слегка кивнула в знак согласия.
— Мы найдем тебе учителя... но ты не получишь книгу. Это боевая магия, тебе не нужно ее изучать.
Меня охватило разочарование, но у меня не было другого выбора. По крайней мере, они не собирались полностью запрещать мне изучать магию.
Я слабо кивнул.
— Ладно…
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
Обновлено: 19.01.2026