Я сидела на скамье в парке перед собором, пытаясь успокоить сердце.
— Вам стало лучше?
Знакомый голос раздался совсем рядом. Я посмотрела на мужчину, стоящего подле меня.
— ...Я так и знала, что это вы, сэр.
— Вы догадались, что это я? — спросил он, и я кивнула. Как я могла не узнать его, даже издалека?
— Знай я это, замаскировался бы тщательнее. Интересно, поняли ли другие монахини...
— Нет.
Я слегка приподняла шляпу, глубоко надвинутую ему на глаза. Тут же открылись его густые черные волосы.
— Биби...?
Пораженный моим жестом, сэр широко раскрыл глаза.
— Только я буду об этом знать. Что это вы.
— Как же...
— Я почувствовала ваш аромат.
Сэр сглотнул. Сделал он это так громко, что я отчетливо услышала звук. Смутившись, он покраснел и отвернул голову.
— Прошу прощения. Я был слишком растерян... Значит, от меня исходит какой-то запах.
— Да. У вас есть свой особенный аромат.
— Он... неприятный?
Обеспокоенный словом «запах», сэр Костанс спросил меня об этом со всей серьезностью. Я тихо рассмеялась.
— Нет. Мне он нравится. Это очень теплый аромат.
— ...Вот как.
После этого он замолчал.
— Послушайте, сэр.
Я прервала тишину.
— Вам нечего мне сказать?
— Напротив, я сам хотел спросить. Неужели вам нечего спросить у меня, Биби? — переспросил он.
Конечно, вопросы были. Мне было любопытно, почему он пришел сюда, скрывая свою личность. Однако я лишь шевельнула губами и промолчала.
Мне стало неловко от его заботы — он сам предложил мне первой расспросить его о столь личных вещах. Я знала, что спрашивать будет невежливо... но его взгляд говорил, что он ответит, если я попрошу.
— Да, есть.
— Спрашивайте.
— Почему вы пришли сюда, скрывая свою личность? По словам монахини, вы приходите сюда уже довольно давно.
— Я пришел, чтобы увидеть Юджина, — без колебаний ответил он.
— Что?
Я была сбита с толку тем, как легко он открыл мне правду.
— Юджин... мой единственный младший брат, — признался сэр.
На этот раз его тон был спокойнее, чем когда-либо. Он горько улыбнулся и продолжил:
— Он — сын моего отца и его любовницы. Но он мой единственный брат, и я очень дорожил им.
Сэр слегка опустил голову.
— Хотя Алонсо этого, должно быть, не помнит.
— Алонсо?
— Это настоящее имя Юджина. Алонсо Орси.
Только тогда я по-настоящему осознала, что Юджин — брат Костанса. Орси. Этот ребенок и впрямь родился с фамилией Орси.
Почему-то мне казалось, что не стоит слушать дальше. И все же я не могла отвернуться от него и внимала каждому слову.
— Когда Алонсо родился, отец командовал армией. Мы с Алонсо остались вдвоем, и я заботился о нем.
— ...
— Хоть у нас и разные матери, Алонсо казался мне милым и чудесным. До его рождения в поместье было тихо и пусто. Это было по-настоящему пугающее место. Поэтому капризы Алонсо дарили мне покой.
Голос Костанса затих. Я представила, как в мрачном поместье сэр Костанс, затаив дыхание, баюкает на руках еще не отнятого от груди Алонсо.
— Спустя несколько лет отец оставил титул и вернулся в поместье. К тому времени я уже вырос и поступил в военную академию. После поступления я все время жил в общежитии. Даже после выпуска я сразу отправился на корабль, так что видеться с Алонсо было трудно.
Сэр рассказал, что очень переживал за Алонсо, оставшегося в поместье в одиночестве.
— Наконец, сойдя на берег, я спустя долгое время вернулся домой... но Алонсо там не было.
— Неужели... — мой голос дрогнул.
— Да. Мой отец, который с самого начала не одобрял Алонсо, сдал его в какой-то приют. Просто бросил его.
— Боже мой.
— Узнав об этом, я впервые разозлился на отца. Хотя в итоге сам же и получил нагоняй. Вернувшись в армию, я первым делом разыскал Алонсо. Я перевел его в приют поближе к воинской части и стал тайно навещать.
— ...А вы не можете забрать Алонсо обратно в поместье?
— Отец отказался от него. Даже если я приведу его в дом, отец... К тому же я решил, что Алонсо лучше бегать и играть в приюте, чем жить в поместье Орси.
Сердце сжалось от боли. Не зная всего этого, я плакала в объятиях сэра, из-за чего он и Юджин столкнулись.
Чувствуя вину, я не могла вымолвить ни слова и лишь теребила пальцы. Сэр Костанс был слишком хорошим для меня человеком, а я причиняла ему столько боли.
От этой мысли мне стало трудно дышать.
— И все же кровь — не водица.
— ...?
— Не ожидал, что Биби понравится и Алонсо тоже. Подумать только, два брата влюблены в одну женщину.
— Что? Ю-Юджин не то чтобы... он не любит меня так, он меня уважает. Мы просто как брат и сестра...
Запинаясь, я вдруг осознала нечто странное.
— Сэр. Значит ли это, что вы... знали меня и раньше?
Сэр улыбнулся.
— Разумеется. Ведь я влюбился в вас еще тогда.
Я снова услышала признание, когда совсем того не ожидала.
— ...
— ...
Сэр Костанс тоже смутился от своих слов и неловко кашлянул.
— Не знала, что вы давно меня знаете.
— Вы ведь всегда были рядом с Алонсо.
— Это правда. Юджин тянется ко мне.
Теперь я могла спокойно улыбнуться. Заметив мою улыбку, лицо сэра Костанса тоже немного посветлело. Тяжесть от разговора с ним улетучилась, и в голове прояснилось.
Юджин, должно быть, сильно напуган...
Он внезапно убежал с перекошенным от ужаса лицом, так что наверняка очень волнуется. Я поднялась, чтобы пойти и успокоить детей.
Глубоко выдохнула.
— Сэр, у вас нет ничего, что вы хотели бы спросить у меня? — спросила я, глядя на него. Я не могла рассказать всей правды, но собиралась придумать подходящее оправдание.
— При болях в животе помогает теплый чай. И старайтесь избегать напитков с молоком.
— ...Что?
— Вы ведь держались за живот. Разве это не была боль в желудке? — спросил он, притворяясь непонимающим.
— ...Верно. Живот очень сильно болел.
— У меня тоже такое бывает.
Сэр Костанс, страдающий от боли в животе... это было трудно представить.
— Я, пожалуй, пойду. Дети будут волноваться.
Костанс поднялся вслед за мной.
— Если живот снова заболит — выходите.
— Вы не пойдете со мной?
— Встреча со мной лишь ранит Алонсо. Если он узнает о своем происхождении, то возненавидит меня. Я не хочу быть тем, кто причиняет ему боль.
— Вот как.
Я уже собиралась войти в собор, но сэр Костанс помедлил. Его лицо говорило о том, что он хочет сказать что-то еще.
Замерев, я пристально посмотрела на него. Я была готова выслушать все, что он скажет.
— Сэр?
— Однако я хочу помочь Алонсо. ...Я хочу, чтобы он вырос достойным человеком.
— Я знаю.
Несмотря на мои утешения, сэр замялся.
— Я очень хочу сделать для него всё то, чего не мог раньше. Но если я так поступлю...
— Сэр.
На мой зов сэр Костанс поднял голову.
— Я понимаю ваши чувства. Я узнаю, что Юджину нравится и чего он хочет. Я тоже помогу ему.
Сэр был не только выдающимся мужчиной и лучшим кандидатом в мужья, но и лучшим старшим братом.
— Биби!
Как только я вошла в собор, Юджин подбежал ко мне и с тревогой в голосе спросил:
— Ты в порядке?
— А, просто живот немного прихватило.
Услышав мои слова о боли в животе, он поднял шум, заявляя, что мне нужно в больницу. Я пыталась его успокоить, но недовольное выражение не сходило с лица Юджина.
— Кто тот мужчина, что обнимал тебя? — резко спросил он. Кажется, он больше и не собирался называть меня сестрой.
— Мужчина? — отреагировала монахиня. Она посмотрела на меня с подозрением.
— Ах, как оказалось, тот господин... мой знакомый.
— Правда? И что за знакомый? — радостно спросила монахиня.
Если я скажу что-то не то, она наверняка начнет расспрашивать о связи между Юджином и сэром Костансом.
— Он мой сосед. Живет этажом ниже. Мы виделись всего пару раз, мы не близки.
— Вот как? Вы даже не знаете его имени?
— Да. Говорят же, что сейчас соседи относятся друг к другу холодно. Все сильно изменилось по сравнению с прошлым.
Мой рассказ затянулся. Монахиня, не скрывая разочарования, принялась убирать разбросанные детьми ручки и бумагу.
— Но ты ведь была в объятиях того мужчины, Биби.
— Он просто поддержал меня. Мне стало плохо от боли в животе, и я на мгновение согнулась.
Стоило один раз солгать, как слова потекли сами собой. К счастью, Юджин и монахиня больше не сомневались и прекратили расспросы.
— ...У тебя правда болел живот? — пробормотал Юджин.
— Да, сейчас все хорошо. Честное слово.
— А я думал, Биби разозлилась на меня, — Юджин вцепился в подол одежды, его голос дрожал. В глазах мальчика, который был самым шумным и активным в этом соборе, вот-вот должны были показаться слезы. Он быстро вытер катящиеся слезинки и шмыгнул носом.
«А... они похожи».
На сэра Костанса. Только сейчас я увидела их сходство.
— Юджин.
— Я думал, Биби рассердилась из-за моего рисунка.
— С чего бы мне сердиться?
— Даже ради мира нельзя убивать или мстить злым людям. Потому что тогда это не будет миром, — горько заплакал Юджин.
Я не знала, что ответить на его слова. Если бы, как на рисунке Юджина, мой отец исчез или погиб в разгар исследований, оружие разрушения никогда не было бы создано.
Тогда исчезла бы и эта холодная война, исчезла бы тревога, невинных людей не подвергали бы пыткам, прекратилось бы беспричинное насилие...
— Ты прав, Юджин, — монахиня, стоявшая рядом, обняла мальчика. — Чтобы хранить мир, мы должны объединиться в счастье. Убийство злодея лишь порождает новые проблемы. Наша задача — наставить грешника на путь истинный, чтобы он раскаялся в своих грехах.
— ...
— Именно потому, что мы не можем вернуться в прошлое. В этом и заключается защита мира.
Словно тот, кто с чистым сердцем сеет семена мира, пожинает плоды счастья. (Иакова 3:18)
Солнечный свет, скрытый за облаками, постепенно пробивался наружу. За окном виднелась ярко-синяя высь. Листья нежно колыхались на ветру. Одновременно с этим тени деревьев, проникшие в комнату, задвигались, словно в танце.
Обновлено: 20.02.2026