Первым был запах.
Смесь гниющего мусора, застарелой мочи и чего-то сладковато-пряного, от чего сводило желудок. Вторым — боль. Тупая, ноющая, в каждой клетке тела, словно его долго били, а потом бросили умирать. Острый камень впивался в лопатку, а голова раскалывалась от пульсирующего гула.
Анна застонала, и звук, вырвавшийся из её горла, оказался чужим — тихим, сдавленным всхлипом. Она попыталась открыть глаза, но веки словно налили свинцом. Кое-как разлепив их, она увидела лишь размытое серое пятно над собой. Небо. Грязное, безрадостное небо, затянутое то ли пылью, то ли дымом.
Она лежала на спине в каком-то узком, вонючем проходе. Стены из грубого камня с обеих сторон, под ней — утоптанная земля, усыпанная мусором. Переулок.
«Арсений… Голос…» — пронеслось в голове. Последнее, что она помнила — его испуганное лицо.
Она попыталась сесть, опираясь на руки, и тут же замерла. Первое настоящее потрясение, перекрывшее и боль, и вонь. Руки. Она смотрела на них, не веря. Это были не её руки. Не руки тридцатипятилетней женщины, с ухоженными, хоть и не всегда идеальными ногтями, со следами въевшейся пыли гробниц в кутикуле. Эти кисти были маленькими, изящными, со смуглой кожей и тонкими, длинными пальцами. Чужими. Женскими, но чужими.
Паника ударила в грудь ледяным молотом. Она судорожно ощупала себя. Легкая, почти невесомая грудь, узкие плечи, незнакомые изгибы тела под рваной, грубой тканью. Этого не могло быть. Это был бред, агония, предсмертная галлюцинация в заваленной гробнице.
И тут же в сознание, словно чужой, выцветающий сон, ворвались образы.
Огонь, пожирающий резные колонны храма. Крики на чужом, но почему-то понятном языке. Запах горелой плоти и паленого папируса. Лицо старика в одеянии жреца, его глаза, полные отчаяния и решимости. «Беги, дитя мое... Беги, Амара... Живи!»
Потом — долгий, изматывающий бег по пустыне. Палящее солнце днем, холодные звезды ночью. Жажда, такая сильная, что она, казалось, чувствовала ее прямо сейчас, в своем пересохшем горле. И наконец, стены большого города, спасительного Мемфиса...
Воспоминания таяли, как дым, оставляя после себя лишь базовые факты и щемящую пустоту. Амара. Ученица жреца. Ее храм сожжен. Учитель мертв. Она сбежала.
Анна судорожно вдохнула, и снова этот тонкий, срывающийся звук. Она заставила себя ползти. Каждый дюйм давался с неимоверным трудом. Тело не слушалось, оно было слабым, истощенным до предела. Она выползла на край переулка и осторожно выглянула наружу.
И её мир рухнул во второй раз.
Мимо по улице, чеканя шаг когтистыми лапами, шла троица существ, которых она знала слишком хорошо. Двухметровые гуманоиды с головами шакалов, в набедренных повязках и с кривыми мечами-хопешами в руках. Анубиты. Монстры из стартовой пустыни Египта в игре «Titan Quest».
А за их спинами возвышались величественные, но уже тронутые разрухой здания с колоннами в виде связок папируса. Архитектура Мемфиса. Игровая архитектура.
«Нет...» — прошептала она чужими губами.
Она отползла назад, в тень, и наткнулась на мутную, застоявшуюся лужу. На мгновение она замерла, а потом, собрав последние силы, наклонилась над ней. Из грязной воды на неё смотрело отражение. Лицо смуглой египетской девушки лет восемнадцати-двадцати. Большие, полные ужаса глаза, высокие скулы, спутавшиеся темные волосы. Амара.
Она — это она.
Это не сон. Не агония. Голос в гробнице не солгал. «Отработай ее». Её бросили сюда. В мир компьютерной игры, который оказался настоящим.
Прагматичный ум эксперта-археолога, привыкший к экстремальным ситуациям, начал медленно возвращать себе контроль. Так. Что у меня есть? Тело. Слабое, истощенное. Одежда. Рванье. Знания. Я знаю этот мир. Я знаю его квесты, его монстров, его географию. И...
Она снова вспомнила тот сон. Учитель не только велел ей бежать. Он учил ее. Магия. Что-то простое, базовое... Воздух? Ветер? Нет, что-то еще... Холод. Точно.
Анна/Амара вытянула перед собой дрожащую руку, концентрируясь на обрывках чужих воспоминаний. Она попыталась воссоздать то ощущение, тот жест, то слово силы, что всплывало в памяти. Она представила холод, острый, как стекло.
— Инеи... — прошелестели её новые губы.
Из ладони вырвался не грозный снаряд, а жалкий пучок ледяных снежинок, который пролетел пару метров и бесследно растаял. Но Анна почувствовала это. Почувствовала, как что-то внутри неё, некий теплый резервуар, резко опустел на крошечную долю. А в голове зашумело от слабости.
Сработало. Значит, и это реально.
Она откинулась на стену, тяжело дыша. Ситуация была катастрофической. Она — в чужом мире, в чужом теле, без сил, без денег, без оружия. Но она жива. И у неё есть преимущество, которого нет ни у кого другого в этом мире. Она знает, что будет дальше.
«Раз я должна отработать плату... значит, надо пройти эту игру», — пронеслась в голове холодная, циничная мысль. — «Пройти как можно быстрее и убраться отсюда домой. К мужу. К душу, мягкой кровати и нормальной еде».
Но для этого нужно было для начала хотя бы выжить. Первоочередная задача — вода. И безопасное место.
Собрав всю свою волю, всю злость на проклятого бога, на эту нелепую ситуацию, Анна уперлась руками в землю. Она должна была встать. Должна была сделать первый шаг в своей новой, кошмарной жизни.
И она его сделала, шагнув из тени переулка на залитую безжалостным солнцем улицу умирающего города.
Обновлено: 20.01.2026