Анна свернула карту и спрятала ее. Её путь был ясен. Она развернулась спиной к морю и… замерла. Эйфория от найденного пути схлынула, уступив место суровой реальности, которая вдруг навалилась на неё со всей силой.
Она ощутила это. Нестерпимый, мучительный зуд. Под грязной туникой, на коже головы, в каждой складке одежды. Несколько недель в грязи пещер, в соленой влаге трюма, без возможности нормально помыться, сделали свое дело. В её одежде кишела мелкая, невидимая жизнь.
О каком путешествии в Гелос могла идти речь? Она была грязной, вонючей, завшивевшей бродягой. Любой патруль, любой крестьянин шарахнется от неё, как от зачумленной. Её прагматичный ум тут же оценил ситуацию: сначала — гигиена и порядок, потом — великие свершения.
К тому же, солнце уже клонилось к закату. Идти по незнакомым дорогам ночью, в мире, кишащем монстрами, было верным самоубийством.
Она снова вернулась в суету рыночных рядов. На часть монет, полученных от Гая, она нашла лоток, где торговали простой одеждой. Она выбрала то, что нужно — некрашеную, но прочную и чистую льняную тунику. Простую, практичную, не привлекающую лишнего внимания.
Теперь оставалось самое главное — баня.
Она без труда нашла по вывеске местные термы — большое общественное здание, откуда валил пар и доносились плеск воды и гул голосов. У входа стоял надсмотрщик, собирая плату. Когда очередь дошла до Анны, тот преградил ей путь.
— Две обола, чужестранка.
Анна даже не стала доставать кошель. Она устала. Она хотела в баню. Она молча оперлась на свой посох, подняла голову и посмотрела на надсмотрщика тем самым взглядом, который уже так хорошо натренировала.
— Служителям богов не преграждают путь к очищению, — сказала она тихо, но так, что в её голосе прозвучал приговор.
Надсмотрщик сглотнул. Он видел перед собой не просто оборванку, а жрицу с посохом, говорящую с пугающей властью. Махнув рукой, он пропустил ее бесплатно.
Ощущение горячей воды на коже было почти оргазмическим. Анна с наслаждением сдирала с себя недели грязи, пота и отчаяния. Она сожгла свою старую египетскую одежду в жаровне без малейшего сожаления. Когда она вышла из терм, красная от пара, чистая и переодетая в новую тунику, она чувствовала себя так, словно родилась заново.
Ночь уже опустилась на Гитей. Спать на улице было опасно. И снова статус «жрицы» должен был ей помочь. Она нашла в центре города небольшой, но ухоженный храм. Судя по символам виноградной лозы на колоннах — храм Диониса. Идеально. Бог вина, праздника и чужестранцев.
У входа её встретили двое жрецов в фиолетовых одеяниях.
— Мир этому дому, — произнесла Анна, склоняя голову. — Я — служительница древних богов южных земель. Мой путь долог, и я ищу лишь безопасного крова на одну ночь под сенью вашего божества.
Жрецы переглянулись. Они видели перед собой смуглую иностранку, но её манера держаться, посох и чистота одежды говорили о том, что это не простая бродяжка. И самое главное — она говорила о богах. Пусть и о чужих. Но кто в здравом уме станет гневить любую божественную сущность, отказав в приюте ее слуге?
— Дионис гостеприимен ко всем путникам, — ответил старший из жрецов. — Ты можешь переночевать во внутреннем дворе. Мы вынесем тебе циновку и немного хлеба с вином.
Анна с благодарностью приняла их предложение.
Этой ночью она впервые за долгое время спала спокойно, без страха и чувства загнанности. Её охраняли каменные стены храма и суеверный страх людей перед богами.
Она проснулась с первыми лучами солнца. Она была чистой. Отдохнувшей. Одетой в простую, но крепкую греческую тунику. Она съела ломоть хлеба, запила его терпким вином и вышла на утренние улицы Гитея.
Теперь она была готова. По-настоящему готова. Она достала карту, определила направление и твердым, уверенным шагом двинулась по дороге, ведущей на юго-восток. В Гелос.
Обновлено: 20.01.2026