24 сентября 2010 года, Броктон-Бэй, Нью-Гэмпшир, США
Дин любезно подбросил меня до дома, избавив от необходимости звонить Сьерре с просьбой забрать меня. Я насладился лёгким ужином из жареной курицы, картофельного пюре и горошка, после чего принял душ и рано ушёл к себе в комнату. Там я разделался со всей домашней работой, которую забросил ради игровых автоматов днём, а затем с помощью одного из коллекционных медиаторов отца и Магнитного подъёма принялся разучивать простые песни.
Металлический медиатор давал более резкий, агрессивный звук, подходящий для риффов, но я обнаружил, что мне не хватает сноровки во владении Магнитным подъёмом, чтобы доиграть до конца даже самые простые песни. И всё же это была хорошая практика.
Час спустя, как только мама и Сьерра уснули, я вылез в окно и помчался к Паланкину. Четыре расширенные сумки не помещались в мою собственную — что-то там про беспорядочное пространственное сворачивание, — поэтому я просто скрутил пустые сумки в один рулон, словно спальник, и закрепил на спине, чтобы уменьшить их объём.
Я подошёл к клубу, как обычно скрытый под новой личиной. Метр пятьдесят семь — маловато для мужчины, но для женщины вполне обычно. Сегодня я был бледной красавицей неопределённого восточноевропейского происхождения с высокими тонкими скулами, проникновенным взглядом и светло-каштановыми волосами, ниспадавшими до самых ягодиц. Алая помада и копия одного из самых смелых топов Сьерры делали меня похожим на любую другую девушку, решившую заглянуть в новый клуб. Я проигнорировал недовольное бормотание и прошмыгнул мимо очереди, прежде чем вышибала успел меня остановить.
— Я просто возвращаюсь, здоровяк, — сказал я с нахальной улыбкой. Голос из синтезатора звучал чуть выше обычного, с хрипловатыми нотками. Я сделал себе пометку по возможности его улучшить. Звучало неплохо, но вряд ли я обманул бы того, кто был знаком с той, за кого я себя выдавал. — Не волнуйся, проводник мне не нужен, и я не потеряюсь. Не то чтобы это место было похоже на лабиринт.
Это был пароль. Слова «лабиринт», «проводник» и «потеряюсь». Не особо сложный, но ему и не нужно было быть таким. Крепкий мужчина пожал плечами и махнул рукой в сторону здания. Вход только для персонала был открыт — Разлом меня ждала. Я проигнорировал удивлённые взгляды кухонных работников и прошёл в главный зал клуба.
Там царил хаос: пульсирующие тела, выпивка и море разноцветных огней. На фоне громыхала какая-то тяжёлая электронная музыка, сравнимая с Deadmou5 из моей прошлой жизни. Я поморщился и приглушил внешние звуки. Больше десяти лет прошло после моего перерождения, а я всё так же терпеть не мог техно. Вместо того чтобы пробиваться через танцпол, я направился в дальний угол зала, где лестница вела на второй этаж, в обеденную зону, служившую также и лаунджем.
Лаундж был обставлен со вкусом, шикарно, но без излишеств, так что никто не чувствовал себя одетым не по случаю. Это было место, куда можно было прийти в простой одежде, чтобы расслабиться и отдохнуть с бокалом виски и колодой карт. Чистая дубовая мебель и удобные кресла заполняли комнату, а вдоль одной стены расположилась небольшая барная стойка. За двумя бильярдными столами играли шестеро молодых людей. В углу группа девушек болтала о том о сём за бутылкой вина и сырной тарелкой.
В другом углу на диване развалился Ньютер. Две девушки висли на его руках, пока он развлекал их историями с одной из своих многочисленных миссий. На девушках были одинаковые куртки, закрывавшие руки, — вероятно, именно это и позволяло им оставаться в сознании в такой близости от оранжевого кейпа.
В повседневной жизни я старался поддерживать репутацию вежливого, спокойного и остроумного человека, всё для того, чтобы держать других детей на расстоянии вытянутой руки.
Сьерра, конечно, знала меня лучше. Она поняла, каким глупым и мелочным я могу быть, когда я четыре дня подряд, пока она спала, мазал ей под носом острый соус в отместку за какую-то обиду, которую я уже и не помнил.
Конечно, она заменила мою зубную пасту на желатин с шампунем, но я всё равно считал, что в той войне победил. Ведь это ей пришлось бежать жаловаться отцу.
Глядя, как Ньютер ухмыляется, словно идиот, я не смог подавить то же самое желание испортить кому-нибудь день просто ради смеха.
«Хм, моя кейп-личина в любом случае должна отличаться от повседневной, верно? Верно», — мысленно пожал я плечами и позволил до ужаса широкой ухмылке расползтись по лицу. Один из парней, игравших в бильярд, кажется, собирался подойти к европейской красавице, но улыбка, в которой было слишком много зубов, заставила его развернуться на сто восемьдесят градусов. «„Засранец-шутник“ — звучит заманчиво».
Я решил позаимствовать образ у своего друга из прошлой жизни, Кристофера.
Да, именно Кристофера, а не Криса. Он был высоким, светловолосым, красивым и ходил с такой уверенной походкой, что даже люди намного старше него относились к нему как к равному. Он всегда носил рубашку на пуговицах, брюки и лоферы. В подростковом возрасте я бы высмеял его как напыщенного позёра, но, когда вышел на работу, неизбежно стал ему подражать.
Спина прямая, голова высоко поднята, плечи расправлены, грудь вперёд — я не просто шёл к своему оранжевому знакомому, а буквально выслеживал его. Рост у меня был всего метр пятьдесят семь, но такая походка притягивала взгляды и делала меня выше.
— Ньютер! — рявкнул я на весь зал, заставив всех обернуться, а двух барменов — встревоженно переглянуться. — Ах ты, кобель неверный!
Я не мог в точности изобразить возмущённый визг обманутой подружки, но приложил все усилия. Две девушки, висевшие на его руках, дёрнулись и мигом протрезвели — так бывает, лишь когда на горизонте маячит катастрофа.
— Ньютер? Что происходит? — спросила рыжеволосая слева от него. Её голос задрожал, и я почувствовал лёгкий укол вины. Она была симпатичной, стройной и длинноногой, с большими зелёными глазами. То, как она отодвинулась от Ньютера на целое сиденье, выдавало в ней человека, избегающего конфликтов.
Обновлено: 18.02.2026