Глава 2 — Глава 2. Служение Императору.

**Глава 2. Служение Императору.** Первый день пятой луны. В дворцовых стенах я уже два месяца, а до сих пор не удостоилась ночи с императором. Из всех, кто вошёл во дворец вместе со мной, изначально мой ранг был самым высоким. Но за эти два месяца талантливая Ян и драгоценная Лин Сун уже возвысились до «прекрасных», а талантливая Ян ещё и получила почётный титул — теперь её следует называть Прекрасная Цин. Её положение явно затмило моё, и каждый раз, когда мы собираемся во Дворце Вечного Благоденствия для утренних приветствий, они бросают на меня взгляды, полные снисходительной жалости. А я… Видно, я от природы бесчувственна, потому что не чувствую никакой печали. Я часто хожу во Дворец Вечного Благоденствия с добродетельной наложницей Шуфэй и добродетельной наложницей Вэнь (ранг - чжаои), чтобы составить компанию императрице. Младшие наложницы не смеют меня тревожить, а старшие просто не замечают такую никчёмную особу, как я. Так, незаметно, я стала второй невидимкой в дворцовых стенах. Лунный наряд, что сшила для меня наложница Вэнь, я надела — вышло неописуемо прекрасно. Обрадовавшись, я обняла её и выпалила целую телегу сладких слов. Наложница Вэнь ужасно обрадовалась и решила сшить мне ещё два платья. Здоровье императрицы по-прежнему ни то ни сё — каждый день её сопровождает тихий кашель, а лекарства у ее ложа не переводятся. Она поручила добродетельной наложнице Сянфэй, кроткой и мудрой, помогать в управлении дворцом. Наложница Сянфэй и вправду образец добродетели: почтительно относится к императрице, а когда надменная наложница Чэнь Гуйфэй во время утренних приветствий начинает язвительно придираться ко всему подряд, Сянфэй тактично её останавливает. Тут же начинается словесная перепалка. Чэнь, высокомерная и вздорная, несёт всякую чушь, но наложница Сянфэй мастерски владеет искусством речи. Парочкой фраз она заводит соперницу в тупик, та лишь бешено хлопает глазами, бормочет «ты-ты-ты...» и в итоге, фыркнув, уходит. Так ежеутренние визиты превратились в оживлённые уроки риторики. После каждого возвращения из Дворца Вечного Благоденствия наложница Шуфэй велит мне тщательно записывать и заучивать золотые слова наложницы Сянфэй — пригодятся! Хоть наложница Чэнь Гуйфэй и ведёт себя высокомерно, она никогда не осмеливается открыто перечить императрице — разве что позволяет себе мелкие непочтительные жесты. Однако императрица не придаёт этому значения. Однажды, когда добродетельная наложница Шуфэй в сердцах пожаловалась на Чэнь, императрица даже заступилась за последнюю: «А-Жоу, у неё и вправду скверный характер, но она ещё молода и неопытна. А ты ведь широчайшей души человек — зачем тратить силы на такие пустяки? Разве подобное стоит нашего с тобой гнева?» Услышав это, наложница Шуфэй тут же перестала злиться. Обняв императрицу за плечи, она с горячностью постучала себя в грудь: «Ладно! Если Яо-Яо не сердится, то и я не буду!» С помощью императрицы мы с третьей принцессой наконец соорудили качели. Императрица научила нас плетению узоров из верёвочки, складыванию из шёлка фигурок животных, а ещё показывала фокусы: стоило ей встряхнуть платок, взмахнуть рукавом — и вот уже в ее ладони расцветал бумажный цветок. Мы с принцессой просто обожали императрицу! Добродетельная наложница Шуфэй и наложница Вэнь, видя, как наши проделки заставляют её улыбаться чаще (да и кушает она теперь на пол-мисочки больше), в один голос объявили нас «хорошими девочками». Одна приготовила нам хрустальные леденцы с кристальными ниточками сахара, а другая сшила тряпичную куклу. ***«Плетение узоров из верёвочки» (翻花绳) — традиционная китайская детская игра, где из петли верёвки на пальцах создают фигуры.*** Мне казалось, что лучше этих дней и быть не может — если не считать лёгкой тоски по дому. Однако императрица успокоила меня: «В пятый день пятой луны, на праздник Дуань-у, великая принцесса Хуаян, твоя бабушка, непременно прибудет во дворец с утренними поздравлениями. Можешь заранее прийти сюда — и тогда точно увидишь её!» (Великая принцесса - титул «大长公主» присваивался тёткам или сёстрам правящего императора) Я уже прыгала от радости, как вдруг во дворец Ихуа явился евнух от императора с указом: мне надлежало готовиться к ночному служению императору во второй день месяца. ***(Дуань-у (端午节) — праздник лодок-драконов, отмечается 5-го числа 5-го лунного месяца (июнь). В этот день семьи традиционно собираются вместе.)*** На этот раз наложница Шуфэй не стала ругать императора. Вместо этого она суетилась вокруг меня, лично проверяя каждую деталь — от наряда до макияжа, — словно мать, готовящая дочь к свадьбе. Не забывала она и утешать меня: «Люэр, не бойся, не волнуйся. На самом деле все так, как и должно быть — раз уж ты оказалась во дворце, рано или поздно тебе надлежит разделить ложе с государем. Иначе, если время пройдёт, а ты всё ещё… люди во дворце станут насмехаться над тобой.» У самых ворот я всё ещё держала рукав наложницы Шуфэй, вцепившись в него мертвой хваткой, не в силах отпустить. Та, опасаясь, что я расплачусь, не переставала утешать меня и на прощание сказала: «Не бойся! Завтра, когда вернёшься, я приготовлю тебе что-нибудь вкусненькое!» И я поплелась во Дворец Вечного Спокойствия, оборачиваясь через каждые три шага. Когда на повороте дворцовой аллеи я в последний раз взглянула назад, наложница Шуфэй всё ещё стояла у входа, провожая меня взглядом. ***(«永安宫» «Дворец Вечного Спокойствия» в традиционном китайском дворцовом комплексе обычно являлся резиденцией императора или одним из его главных личных покоев.)*** Вторая ночь пятой луны. На мне было прозрачное платье бирюзового цвета и юбка из зеленого шелка. Сидя во Дворце Вечного Спокойствия, я от волнения съела две полные тарелки сладостей, после чего перепуганные слуги поспешно унесли угощения подальше. Делать было нечего, и я начала клевать носом. И в тот самый миг, когда сознание уже поплыло, сзади раздался тихий смешок: «Неужели ты так устала?» Я обернулась — и в одно мгновение всё поняла. Тревога в глазах наложницы Шуфэй, когда она провожала меня за ворота. Тихий, нескончаемый кашель императрицы. Язвительные, отравленные слова, что бросала наложница Чэнь Гуйфэй во время утренних приветствий. Всё это — все причины и следствия — вели сюда.. Государь вовсе не был стариком. Длинное одеяние цвета ночного неба с золотой вышивкой подчёркивало его статную фигуру, а благородные черты лица — острый взгляд и чёткие брови — делали его воплощением мужественной красоты.*** (玄色 — точный перевод «сюаньсэ» (тёмно-синий, близкий к чёрному), цвет императорского достоинства.)*** «Вероятно, именно таким рисуют своего возлюбленного в мечтах все девушки Поднебесной», — промелькнуло у меня в голове, пока я чинно совершала поклон. Он спросил, как меня зовут, сколько мне лет, чем я любила заниматься дома, хорошо ли мне жилось во дворце эти два месяца, понравились ли мне сладости и не хочу ли я ещё... Не знаю, как так вышло, но в какой-то момент я оказалась у него на коленях, а затем — и вовсе на ложе. Всё происходило словно в тумане: я лишь помню, как он нежно уговаривал меня не бояться, а после со смехом провёл языком по уголку моих губ, слизав крошку от сладостей. «В этот раз десерт и вправду слаще обычного,» — усмехнулся он. Впервые в жизни я ощутила такую жгучую неловкость, такое смятение — моё сердце бешено стучало, будто пыталось вырваться из груди. Когда я проснулась, он был уже одет. Наклонившись, он коснулся губами моего лба и тихо прошептал: «Моя сладкая малышка, поспи ещё немного. Останешься завтракать здесь, а потом вернёшься к себе) ***(«娇娇儿» — ласковое обращение, подчёркивающее хрупкость героини (досл. «нежная/шалунья» Это обращение используется как уменьшительно-ласкательное обращение к милой, хрупкой, капризной девушке или девочке.).*** Я позавтракала, но блюда показались мне не такими вкусными, как во дворце Ихуа. Вернувшись, я увидела наложницу Шуфэй с тёмными кругами под глазами — она, очевидно, не сомкнула глаз всю ночь. Она долго расспрашивала, всё ли в порядке, доволен ли был император, а потом велела мне отдохнуть. Когда я снова проснулась, пришёл императорский указ: мне жаловали ранг цзеюй с титулом «Изысканная» (Вань). ***(婕妤 (Jiéyú) — «Изысканная» (2-й средний ранг) давали одаренным наложницам: мастерам поэзии, каллиграфии или музыки. Героиня из дома ученых, видимо, этот титул связан с ее семьей)*** Днём наложница Шуфэй наконец высказала всё, что у нее накопилось на сердце: «Во дворце столько языков, что ими можно муку перемолоть! Эти два месяца я схожу с ума от беспокойства! Но теперь хоть можно вздохнуть свободно — ешь, спи, не забивай голову… Встречаться с этим старым развратником или нет — всё равно не нам решать… Ты ещё такая малышка, бедняжка, вчера намучилась?… Что приготовить тебе на ужин?..» Не успела она договорить, как прибыл евнух с новым указом: меня вновь призывали служить ночью императору. Едва посланник скрылся за дверью, наложница Шуфэй в ярости назвала императора бессердечным зверем. А я-то надеялась насладиться её кулинарным искусством за ужином… Теперь этому не бывать. Да и вчерашние тёплые чувства к государю испарились без следа. В Дворце Вечного Спокойствия император занимался каллиграфией. Он обвил меня руками, словно драгоценность оправой, и выводил строки старого стиха времён прошлого императора: «Волосы ещё детские — челка до бровей, У ворот рвала цветы, резвилась без покоя. Ты на палочке-коне примчался поскорей, Вокруг тахты кружил, играя предо мною. В Чангань-ли вместе мы жили много дней, Две души — ни тени сомненья меж нами. В четырнадцать женой стала я твоей, Стыдлива была — не смела взглянуть на тебя глазами. К стене отворачивалась в час ночной, Хоть сто раз зови — не обернусь в ответ. В пятнадцать лишь страх растворился душой, Хотела в прах и пепел слиться с тобой. Хранила клятву, как тот юноша у моста, Как могла представить "Башню Томительного ожиданья"?» Стихи Ли Бо 李白 《长干行》 На этом он остановился и велел мне повторить написанное. Мой изящный почерк «цветущих ветвей» когда-то восхищал даже деда — я аккуратно вывела те же строки. ***(«Почерк цветущих ветвей» — калька с 簪花小楷 (стиль, где иероглифы похожи на цветы).*** Государь остался доволен и похвалил мой почерк. «Не робей так при мне,» — сказал он, — «а то даже речь твоя путается.» Я долго думала, что ответить, и в итоге выдавила лишь: «Слушаюсь». ***( «诺» (nuò) — архаичное «да», используемое подчинёнными перед вышестоящими. Выдает в героине образованную девушку из семьи ученых)*** Почему-то это рассмешило его ещё сильнее. За ужином он практически кормил меня с рук — казалось бы, неслыханная милость. Но мне это не доставляло радости.. Невозможно было есть в своё удовольствие — что бы он ни поднёс, приходилось принимать, нравится или нет. К тому же повара Дворца Вечного Спокойствия и рядом не стояли с кулинарным искусством наложницы Шуфэй… Чем больше я размышляла об этом, тем сильнее сжималось горло от обиды. Кажется, государь был мною всерьёз увлечён, но во мне лишь росли смущение и трепет. Когда я опускала глаза, он поднимал мой подбородок пальцем, проводил по губам и шептал: «Не бойся». Я не помню, когда я наконец отключилась, помню лишь, что к концу уже плакала от боли, а он... он всё смеялся. Проснулась я уже после его возвращения с аудиенции. Он сидел у ложа, разглядывал меня с улыбкой, затем сам расчесал мне волосы и подвёл брови. А за завтраком вдруг спросил: «Моя сладкая малышка, если я поселю тебя в Дворце Вечной Радости, обрадуешься? Он близко к Дворцу Вечного Спокойствия — соскучишься по мне, сможешь прийти.» Что вообще у него в голове? Мы знакомы всего два дня — с какой стати мне по нему скучать? Но вслух такое не скажешь. Я лишь потупила взгляд и пробормотала: «А можно… не переезжать?..» Увидев, что он улыбается, я осмелилась добавить: «Я… то есть ваша раба… во дворце Ихуа ваша раба чувствует себя прекрасно. Третья принцесса такая милая, я… я её очень люблю… Мне не хочется жить в одиночестве…» Чем больше я говорила, тем сильнее сжимался от страха голос — боялась и его гнева, и неизбежного переезда. Даже не заметила, как в голосе зазвенели слёзы. Но государь лишь рассмеялся ещё громче: «Ладно, ладно, раз моя малышка не хочет — не переезжай. Я сам буду чаще навещать тебя во дворце Ихуа.» Ну вот.. Выяснилось, что император не так уж и ужасен. Вернувшись, я застала щедрые дары от государя — мои покои Орхидейного аромата теперь ломились от драгоценных безделушек. Даже наложница Шуфэй, обычно сдержанная, радовалась как дитя, разглядывая со мной каждую вещицу и настаивая: «Немедленно расставь всё по самым видным местам! Пусть видят, что ты в милости у императора!» Четвёртый день пятой луны. Государь не вызывал никого и не посещал внутренние покои, однако прислал мне несколько блюд с императорской кухни. Когда их поставили рядом с яствами от наложницы Шуфэй, контраст оказался удручающим. « Если императорские кушанья останутся нетронутыми, а слухи дойдут до ушей государя — беды не избежать,» — предупредила меня Шуфэй. Пришлось из вежливости проглотить пару кусочков, из-за чего я упустила последний фаршированный «львиный шарик» и едва не подралась из-за этого с третьей принцессой, с этой маленькой пронырой! Пятый день пятой луны. С самого утра я рвалась во Дворец Вечного Благоденствия к императрице — сегодня же встреча с бабушкой, радости моей не было предела! Но едва я переоделась, как явился гонец с указом: государь снова призывает меня. В сердцах я буркнула: «Какой старый развратник, ну что за напасть!» Наложница Шуфэй, услышав это, расхохоталась и пообещала: «Увижу твою бабушку — скажу, что у тебя всё чудесно.» Только тогда я, утирая слёзы, отправилась в Дворец Вечного Спокойствия. Государь сегодня был в прекрасном настроении. Одетый в длинное одеяние цвета небесной лазури, он писал картину. Не дав мне даже совершить поклон, он притянул меня к себе и, указывая на рисунок, спросил: «Ну что, моя сладкая, похоже?» На картине была изображена девушка в зелёной юбке, сидящая за столом спиной к зрителю. Свиток в её левой руке вот-вот готов был упасть, а правой она подпирала голову, явно борясь со сном. Мерцание синеватого светильника отбрасывало тени, наполняя комнату тишиной. Работа была искусной — но похожа ли? Я ведь никогда не видела свою спину, так и сказала. Император, прижимая меня к себе, расхохотался. Что в этом смешного? Мозг Сына Неба, видимо, устроен непостижимым образом. Император, заметив, что мои глаза покраснели, мгновенно нахмурился. Притянув меня к себе, он строго спросил: «Почему плачешь? Кто-то обидел тебя?!» Как ответить на такой вопрос тому, кто и обидел? Я лишь взглянула на него и опустила глаза, надеясь, что он сам догадается: мне не по душе этот дворец, и стоит отпустить меня. Но, видимо, мой взгляд он истолковал иначе. С тихим смешком он принялся целовать меня в лоб — а я лишь беспокоилась, что он размажет тщательно нанесённый макияж, подготовленный для встречи с бабушкой! Между поцелуями он бормотал: «Прости, моя малышка, вчера не вызывал тебя — вот ты и загрустила? Не плачь, мое сокровище, это я виноват… Обещаю, теперь буду чаще с тобой. Хорошо?» Нет! Не хорошо! Я уже три дня подряд не могу покататься на качелях с третьей принцессой! Бедняжка Сяо Цзялэ вчера со слезами на глазах укоряла меня! Я долго думала, как подобрать слова получше, и наконец выдавила: «Ва… Ваше Величество… не лучше ли равномерно орошать росой весь ваш гарем?..» Пошлите уже наконец за другой! Например, за наложницей Чэнь Гуйфэй! Она совсем рассудка лишилась из-за вас! Но государь снова всё понял неправильно. Он прижал меня к своей груди, будто укачивая младенца, и проговорил: «Моя глупенькая сладкая малышка, я всё прекрасно понимаю..» Император провёл со мной целый день.. Он отвёл меня в императорский сад, где мы вместе кормили золотых карпов, играли в вейци, занимались каллиграфией, а после ужина он вдруг спросил: «Ты умеешь играть на цине?» Я робко ответила: «Немного умею…» Тогда он улыбнулся: А «Феникс, тоскующий по своей фэнхуан» сыграешь? ***(«凤求凰» — знаменитая древняя мелодия о любви феникса к своей паре, символ страстного ухаживания. «Фэнхуан» (凤凰) — часто переводится как «феникс», но это мифическая птица-самка, пара фениксу-самцу.)*** Пожалуй, тот, кто не умеет играть "Феникса, тоскующего по фэнхуан", и вовсе не смеет называть себя музыкантом.. Я исполнила мелодию для него. Пальцы перебирали струны, а в голове всплывали воспоминания: Дома, в девичьих покоях, нас было много сестёр, и каждая — искусница. Моя игра меркла в сравнении с теми, кто с пелёнок готовился к тому, чтобы вступить во дворец. И вот ирония: их тщательно взращённые мечты рассыпались в прах, а я, равнодушная к циню, теперь здесь, стараюсь угодить императору. Судьба — великая шутница. Государь, не отрывая от меня глаз, слушал мою игру. Когда последний звук замер, он произнёс что-то, но я сделала вид, что не расслышала: «Ваше Величество?..» Он лишь рассмеялся, подхватил меня на руки и проговорил: «Моя нежная, моя сладкая малышка, это было восхитительно.» В тот вечер я вновь уснула вся в слезах. Перед сном он заставлял меня произносить невыносимо постыдные слова, а еще настаивал, чтобы я звала его «Сю-гэгэ», и если я отказывалась, безжалостно мучил меня. ***(«修哥哥» — уменьшительно-ласкательное «братец Сю», фамильярное обращение, допустимое только для самых близких жён.)*** Погружаясь в забытьё, я чувствовала, как он отводит прядь волос за моё ухо и напевает колыбельную, нежно убаюкивая меня.. ***Система рангов наложниц:*** ***Высшие ранги (4 главные наложницы)****:* ***贵妃 (Guìfēi) — «Благородная наложница» (вторая после императрицы). - Надменная наложница Чэнь.*** ***淑妃 (Shūfēi) — «Добродетельная наложница» (третий ранг). Наложница Шуфэй*** ***德妃 (Défēi) — «Мудрая наложница». Опальная Сюй*** ***贤妃 (Xiánfēi) — «Справедливая наложница». Наложница Сянфэй*** ***Средние ранги****:* ***昭仪 (Zhāoyí) — «Яркая добродетель» Наложница Вэнь-Чжаои *** ***婕妤 (Jiéyú) — «Изящная» (2-й средний ранг). Наша героиня Люэр*** ***充媛 (Chōngyuán) — «Исполненная грации (3й средний ранг)*** ***美人 (Měirén) — «Прекрасная» (4-й средний ранг).*** ***才人 (Cáirén) — «Талантливая» ( 5-й ранг).*** ***Низшие ранги****:* ***宝林 (Bǎolín) — «Драгоценный лес» ( 6-й ранг).*** ***御女 (Yùnǚ) — «Императорская дева» (7-й ранг).*** ***采女 (Cǎinǚ) — «Собирающая травы» (низший ранг).*** ***Титул «Цин» (清) — почётное именование, данное императором (возможно, за кротость или красоту).***