Литэм ушел в ночь с двумя своими бывшими учениками. Их силуэты растворились в чернильной темноте между дюнами раньше, чем ветер успел донести до лагеря последний шорох их плащей. Украдкой наблюдая за растворяющимися в тенях силуэтами, Амелалу казалось что именно в этот момент что-то сдвинулось в предначертаном.
Амелал не раз прокручивал в голове свою прошлую жизнь, особенно часто он это делал в самом раннем детстве, когда свободного времени было куда как больше. Отсеивая все лишнее, он фиксировал в своем сознании только полезное.
Поначалу ему давалось это весьма непросто, но со временем процесс становился проще. Заострив на этом феномене внимание, бывший капитан сделал вывод, что всему виной пряность. Именно она помогала четче вспоминать прошлое.
Это было бесценно, а как иначе, если даже услышанное когда то в далеком прошлом всплывало перед взоров как наяву, стоило лишь пожелать этого. Самым же ценным активом для Амелала стала серия книг про Дюну. К сожалению он успел прочитать только две, хоть и знал что их было больше. Именно ещё не случившиеся события из этих книг стали основным направляющим маяком для Сергея.
Ещё раз бросив взгляд в ту сторону куда ушел его дядя со своими учениками, Амелал вернулся мыслями к прошедшему совету.
После того как Литэм ушел собираться в путь, на совете остались Стилгар, несколько старейшин и сам Амелал. Большая часть тех, кто имел право носить нож, удалилась по своим делам, удовлетворившись принятым решением.
— Послать весть Зиаду это одно, — сказал старейшина по имени Орэм, его лицо было похоже на потрескавшуюся глину. — Но сделать так, чтобы он ей поверил, а не счел провокацией неверных северян… Это труднее, чем перейти Соляную Пустошь без воды.
— Он не должен получить весть от нас, — тихо, но четко произнес Амелал, стараясь укрепить свой только зарождающийся авторитет ещё сильнее.
—Это и так ясно юнец. Если у тебя не забрали слово, столь поспешно данное тебе отцом, будь так добр объясни нам, старикам что находятся на закате солнца жизни, как нам это сделать? Или ты собираешься говорить только очевидные вещи?
Все взгляды устремились на мальчика. Взрослые смотрели не с раздражением, а с тяжелым, выжидающим вниманием. Это не агрессия и не выпад, это проверка. Пронеслось в голове Амелала. Подобные выводы он сделал на основе внутреннего чутья, что даровал спайс. От Орэма не веяло неприязнью, или желанием навредить. Обведя всех присутствующих неморгающим взглядом, мальчик остановил его на вопрошающем старике. Не разрывая зрительный контакт он начал говорить. Без агрессии, без поучительных нот, но и без напускного смирения перед мудростью того, кто решил его испытать.
— Как я и говорил ране если весть придет от нас, это будет слово врага. Ее отбросят, как отбрасывают отравленный колодец. Она должна прийти из песка. От самой Пустыни. Или… от тех, кого Зиад пока считает своими руками.
Стилгар медленно кивнул, его глаза сузились. Он спросил так словно направляя мысль сына, хоть в этой помощи Амелал и не нуждался. Но эта своеобразная забота согревала.
— Ты говоришь о том, чтобы вложить правду в уста ренегатов?
— Нет. В их дела, — поправил Отца Амелал.
—Ортодоксы Зиада ненавидят две вещи: торговлю спайсом с инопланетянами и осквернение Пустыни чужой сталью. Ренегаты в Песчаном Ковчеге делают и то, и другое. Нужно, создать ситуацию в которой Зиад увидел бы это своими глазами, или ему бы донесли об этом те кому он верит как себе. Увидел таким образом, чтобы это выглядело… как оскорбление, брошенное ему лично. Вызов его власти и его вере.
Он начал излагать план более подробно. Это не был план солдата Сергея Волкова. Это была адаптация его знаний под священную логику Дюны. Каждое действие должно было быть оправдано не эффективностью, а законом воды и пустыни. Опираясь на это он и стал излагать свой план более подробно. Раскладывая его на принципы, и вычерчивая указательным пальцем, правой руки, схемы прямо на песке, что застилал пол помещения.
—Первый принцип.— на песке появились символы означающие начало.
—Вода течет по пути наименьшего сопротивления, но точит камень пробивая себе путь. Под этим принципом подразумевается прямая атака на Ковчег, который олицетворял собой камень. Но не нами…тем от кого меньше всего этого ждут.
Нужно найти путь, чтобы вода, в этом случае правд, возможно немного преувеличенная и даже искаженная, просочилась внутрь и размыла их мнимое единство.
Закончив с первым блоком Амелал начал расширять его.
— Ренегаты зависят от контрабандистов из городов. У них должны быть маршруты, условные знаки, места встреч — говорил Амелал. — Если эти знаки… изменятся. Если груз, который они ждут, попадет не к ним, а в руки разведчиков Зиада… Причем груз не спайс, а именно то, что ненавидят южане больше всего, то что оскорбит их веру, например ящики с имперскими медикаментами сделанными, возможно, из священного песка, или… части орнитоптера. Что подумает Зиад?
Орэм хмыкнул, в его глазах мелькнуло понимание.
— Он подумает, что шакалы, которых он нанял для священной войны, своего малого Джихада, на самом деле торгуют с демонами неба. Что они не просто грешники, а сознательные предатели самой Пустыни, что в целом ещё хуже,…хорошо мальчик, продолжай.
— Но как перенаправить груз? — вновь вмешался Стилгар. — Мы не знаем знаков тех, кого хотим использовать.
— Литэм узнает, — уверенно сказал Амелал. — А если нет… мы создадим свой знак. Знак бедствия.
Закончив начертание символа начала и его расширение, Амелал начертил следующий, чуть в стороне, читался он как укоренение. Закончив и с ним он продолжил развивать идею.
—Второй принцип. Молчание сильнее крика, но правильно брошенный камень вызывает обвал. Мы не будем кричать Зиаду о предательстве, его мнимых союзников. Мы устроим обвал так, чтобы он сам нашел среди обломков нужные осколки правды.
Дальше Амелал изложил как видит этот этап, и предложил рискованную игру. На одном из пустынных трактов, местоположение которого выяснит Литэм, и по которому ходили связные ренегатов, они устроят нападение харконненов. Не настоящее, конечно. Используя трофейное оружие (кое-что всегда оставалось после редких стычек) и использую тактику солдат поработителей, небольшая группа ситча имитирует перехват контрабандистского каравана. Подставные харконнены убивают проводников ренегатов и очень неаккуратно заметают следы боя. Также оставляю на месте фальшивый груз и тщательно подобранные улики, имперские кредиты, упаковку от медикаментов с печатью Гильдии навигаторов , обломок вибра-меча все это так неаккуратно забывают на месте в суматохе. Рядом с телами ренегатов, которым в личные вещи также подбросят компрометирующие улики, если их конечно не будет у них самих.
— И рядом, — добавил Амелал, — мы оставим след. Не наш. След, который ведет к Песчаному Ковчегу. Но сделаем его… неуклюжим. Как будто его пытались скрыть, но не смогли. Разведчики Зиада, если они следят за ренегатами, а они следят, не мог он оставить без внимания тех, кто не является его последователем. Соглядатаи с его стороны найдут эту сцену. Они подумают, что харконнены перехватили сделку своих же шпионов ренегатов и убили их как отработанный материал. А Ковчег логово предателей, которые уже настолько обнаглели, что ссорятся со своими хозяевами с неба.
Стилгар долго смотрел на начертания в песке. План был дерзким, многоходовым, полным риска. Но в нем была извращенная чистота.
— Это… не нарушает закон воды, — медленно произнес он. — Мы не проливаем воду ренегатов своими руками. Мы лишь… показываем Пустыне их истинное лицо. Пусть сама Пустыня, через гнев Зиада, совершит возмездие. Мы — лишь камень, брошенный в нужный момент, чтобы вызвать лавину. Это можно считать… формой охоты. Охоты на шакалов, используюем их же жадность и злобу ортодоксов как капкан.
Орэм же довольно кивнул. За ним поддержку выказали и остальные старейшины.
—Хорошо….хорршо юный фримен, я убедился что песок пустыни не застигает твой взор. Это все? Или тебе есть что добавить к тому, что уже сказал?
Несмотря на казалось законченную идею, Амелал почувствовал, что стоит добавить кое что ещё.
— Мне есть что добавить.— И с этими словами начал чертить ещё один символ познание и принятие в себя. Отчасти это было на грани фола, почти осокрбление того чем жил его народ, но это была ключевая мысль, которая будучи брошена сейчас, в критический момент, поможет в будущем.
Поэтому он решил внедрить ее чере идею охоты, а именно ловушки.
В традиции фрименов была сильна идея ловушки, капкана, поставленного на зверя. Особо искусные охотники умели стравливать хищников между собой, чтобы потом забрать добычу. Это не считалось бесчестным, это считалось мудростью. Их план по сути был гигантским капканом, где приманкой служила жадность ренегатов, а пружиной фанатизм южан.
—Третий и заключительный принци. Песок не терпит чужаков, но принимает их форму, чтобы их поглотить. Чтобы план сработал, мы сами должны на время стать харконненами и ренегатами. Проникнуть в их мысли, понять врага, отобрать его силу и обратить против них самих.
Это была игра, граничащая с кощунством. И вновь Стилгар поддержал сына незадумываясь. Хоть Амелал на миг и почувствовал его сомнения. Его слова прозвучали глухо, но вместе с тем и решительно.
— Мы сделаем это не для обмана своих. Мы сделаем это, чтобы спасти воду нашего братского стича, чтобы отомстить за оскверненные дистикомешки Тагру. Наша цель свята. А средства… песок, который мы поднимем, осядет, открыв чистую скалу.
На этот раз Орэм молчал долго. Все это время он смотрел в глаза Амелала, как будто пытаясь разглядеть что то. Но в конце концов он кивнул, признавая и этот принцип. За ним последовали и остальные.
Глубоко внутри души Амелала капитан был доволен. Правда была и четвертая, неозвученная часть плана, о которой Амелал решил рассказать только отцу, когда они останутся наедине, Литэм в городе должен был найти не просто информацию. Он должен был найти конкурента. Контрабанда это бизнес. Появление новой, агрессивной банды, укоренившейся в Ковчеге и, возможно, перехватывающей уже распределение ранее потоки, не могло не беспокоить старые, устоявшиеся сети в Карфаге или Арракин-Сити. Если через надежных или купленных посредников пустить слух, что ребята из Ковчега хотят не просто торговать, а контролировать черный рынок спайса в регионе, это откроет интересные перспективы. Если использовать фанатиков как таран не выйдет или выйдет не до конца… в таком случае городские шакалы сами начнут искать способы убрать новых выскочек. Возможно они будут использовать утечки информации о маршрутах грузов конкурентов, и здесь можно половить рыбку в мутной воде. Если же они поступят более прямо и банально и просто атакуют конкурентов, это тоже будет неплохим завершением этой истории.
Так родилась многослойная стратегия. Верхний слой для Зиада. Ренегаты предатели, торгующие с врагом. Средний слой для городских контрабандистов. Ренегаты опасные конкуренты, которых нужно устранить. И глубинный, истинный слой для ситча Стилгара: ослабить и уничтожить угрозу, стравив врагов между собой, не потеряв ни капли своей воды.
Через десять дней из своей вылазки вернулся Литэм. Он был изможден, но в его глазах горел холодный огонь ярости, и это вызывало истинное беспокойство. Что же он обнаружил, и что ему удалось выяснить? Ответ на этот вопрос Амелал, как и все осведомленные в тайной миссии Литэма получили весьма скоро.
— Ковчег это язва на теле пустыни, по другому это место и не назвать — выдохнул он, приняв свою долю воды.
— Им командует бывший член ситча Келли, изгнанный из него за убийство в ссоре из-за доли спайса. Зовут его Гарт. Он набрал таких же отбросов по всей пустыне. Не только с северных территорий, в его банде состоит и несколько южан, которым удалось скрыться от правосудия фанатиков. Там нет невинно осужденных, сплошь одни отбросы. Торгуют в основном через посредника в Карфаге, человека по кличке Слепой Хасслик. И… — Литэм сделал паузу, — у них есть покровитель. По началу мне казалось, что за ними никого нет, но шепот здесь, шепот там, поделится небольшим количеством воды, и мое мнение изменилось. Все слишком упорядоченно, спайс течет за пределы планеты не встречая на пути препятствий. Не буду говорить, что мне пришлось сделать, мои методы не делают мне чести, однако мне удалось выяснить того, кто на самом деле все это придумал. Не харконнен, как бы странно это не звучало. Офицер, причем младший офицер Гильдии Космонавигации, который втихаря скупает неучтенный спайс для своих нужд. Он обеспечивает им защиту от орбитального сканирования за долю. Возможно за ним стоит кто то еще на уровень выше, но до него мне уже не добраться.
Это меняло всё. Теперь в игре был космопорт. Гильдия, чья власть была абсолютна в космосе. Их трогать было нельзя. Но их можно было… вынудить уйти. Сделать так, что идея станет слишком дорогой, чтобы поддерживать ее существование. Да и при возникновении серьезных проблем, этот младший офицер вряд ли что то сможет сделать. Если засветится, его сожрут свои же. Космическая Гильдия еще та банка с ядовитыми пауками.
— Если скандал вокруг «Ковчега» станет слишком громким, если там начнется резня между фрименами, а харконнены начнут проявлять интерес… Гильдеец сбежит, как крыса с тонущего корабля, — озвучил свои мысли Амелал. — Он не станет рисковать своей позицией ради кучки дикарей. Разуметься это не решит проблему на корню. Но даст нам время.
План был доработан. Теперь «харконненское нападение» на караван должно было выглядеть особенно убедительно. Нужно было оставить следы, которые указали бы не просто на харконненов, а на спецгруппу, возможно, связанную с гильдейской разведкой. Это заставило бы и Гарта в Ковчеге запаниковать и, возможно, сделать ошибку.
Операцию по настоянию Амелала назвали Сухой Ливень. Хоть изначально название давать предстоящему вообще не собирались, но на этот счет у нашего героя были свои мысли. Под его напором ему уступили в подобной мелочи.
Еще через неделю, после тщательной подготовки, бессчетного количества проверок операция состоялась. Все было исполнено как по нотам. Стычка прошла без потерь. Отобранная десятка, которую вел в бой лично Стилгар пришла незаметно с утренним ветром, сделало свое дело, и с этим утренним ветром и ушла правда теперь в ветре чувствовалась не мягкая прохлада, а привкус железа и крови.
Что все получилось стало понятно, когда через месяц разведчики доложили, к Песчаному Ковчегу подошло триста воинов Зиада в белых плащах, и что в городе Карфаг началась тихая война между контрабандистскими кланами. Выслушав доклад Стилгар скупо кивнул отпуская лазутчика, и положил руку на плечо стоящего рядом и тоже слышавшиму доклад Амелалу.
— Ты научил нас новой охоте, сын мой. Охоте, где клинок остается в ножнах, а враг гибнет от собственного яда, и яда который ты ему подсунул. Это… мудро. И страшно.
Амелал на эти слова лишь легко улыбнулся, он смотрел в сторону запада. Он не видел этого, но где-то там горел Песчаный Ковчег. Он не чувствовал триумфа. Он чувствовал тяжесть. Он только что поспособствовал проведению первой операции в начавшейся тайной войне. Войне, где оружием были слухи, обман и чужие руки. И он явственно понял в этот момент главное. Чтобы выжить в грядущей буре, его народу нужно будет овладеть не только крисом и песчаным шагом. Нужно будет научиться думать, как думают их враги. И использовать их правила, чтобы сломать их же самих. Закон воды допускал это. Ведь вода, чтобы точить камень, иногда должна принять его форму этого камня.
Обновлено: 23.01.2026