Кажется, он проспал целую вечность и наконец-то выспался.
Тело окутывало приятное тепло – так ощущаются солнечные лучи на коже.
«Солнце? Который час?»
Сознание Бянь Сюэдао мгновенно прояснилось, но тело почему-то отказывалось слушаться. Мозг посылал команды одну за другой, и лишь спустя время руки и ноги «подключились». Ощущение было странным, но предельно реальным.
«Постойте… В какой это я позе?»
Он уснул на диване? Шансю перетащила его в кровать? Нет, кажется, он лежит, уткнувшись лицом в стол.
«Глаза! Открывайся же!» Но веки словно склеились.
Послышались звуки.
Шум, нарастающий по мере приближения: топот множества ног на лестнице, хлопки дверей, грохот стульев, неразборчивый гул голосов… После резкого щелчка открывшейся двери всё вокруг разом стихло, как по команде.
Бянь Сюэдао продолжал бороться со своим телом, сгорая от любопытства: где он находится?
В уши ворвался женский голос, принадлежащий женщине средних лет:
— Итак, ребята, начинаем урок! Открываем двадцать третий набор тренировочных тестов, Хуанганская модель номер три…
Раздался дружный шелест бумаги. Кто-то сзади зашептал:
— Эй, ты сделал? Я – нет. Подскажешь потом ответы?
Хлоп! Кто-то справа хлопнул Бянь Сюэдао по плечу:
— Кончай спать, урок начался.
Снова заговорила женщина:
— Начинаем с первого вопроса. Сюй Бин, ты первая, и дальше по цепочке. — После паузы она строго добавила:
— Те, кто всё еще лежит на партах, немедленно подъем!
Сосед справа снова толкнул его, и Бянь Сюэдао, словно у него внезапно развязали невидимые узлы, рывком сел прямо.
Перед ним был класс – незнакомый и одновременно до боли родной. На кафедре стояла женщина. Кажется, ее фамилия Чэнь… точно, Чэнь, географ.
А тот, кто его толкал… Го Дун!
Как он здесь оказался? Сон? Бянь Сюэдао изо всей силы ущипнул себя за руку. Больно! Еще раз – опять больно!
Го Дун посмотрел на него как на сумасшедшего:
— Ты чего? Всю ночь в «Больших глазах» в игры рубился?
«Большие глаза»? Бянь Сюэдао вспомнил – так назывался компьютерный клуб, в который он захаживал в выпускном классе.
Неужели он в своем школьном кабинете?
Взгляд Бянь Сюэдао замер на верхнем левом углу черной доски. Там белели слова: «До Гаокао осталось», а ниже огромные цифры: «48 дней!!»
Одноклассники по очереди вставали, зачитывая вопросы и ответы из своих листков: что-то про муссоны, океанические течения, Северное полушарие…
Бянь Сюэдао сидел ни жив ни мертв. Перед ним лежала раскрытая наугад книга по географии. Так он просидел до самого обеденного перерыва.
Когда класс опустел и он остался один, Бянь Сюэдао взял маленькое зеркальце, оставленное кем-то на парте. В отражении был он, но помолодевший лет на пятнадцать. Закатав левый рукав, он посмотрел на запястье – шрама от ожога, который он получил, учась готовить уже после свадьбы, не было.
Ощущения тела и ясность мыслей говорили об одном: это не сон. А если это реальность, то объяснение лишь одно – его душа вернулась в 2001 год. В его одиннадцатый класс, за 48 дней до Гаокао.
Катастрофа! Всего сорок восемь дней. Будь это на два месяца раньше или позже, было бы проще. А сейчас… Как сдавать? Что он помнит? А если провалится?
«Для начала надо сходить домой пообедать».
У велосипедной парковки Бянь Сюэдао замялся. Ключи в кармане он нашел, но напрочь забыл, как выглядит его старый велосипед. К счастью, большинство учеников уже разъехались. Полагаясь на смутные воспоминания, он подобрал ключ лишь к четвертому велосипеду.
Семья Бянь жила в частном доме площадью сто сорок квадратов с небольшим огородом перед крыльцом. Поскольку родители попали под сокращение, он помнил, что через пару месяцев после его поступления в университет дом пришлось продать. Они переехали в крохотную квартирку, а на вырученные деньги оплачивали его учебу.
Тогдашний Бянь Сюэдао и не подозревал, что, уехав на учебу, больше никогда не вернется в этот дом. Позже, в минуты редкого хмеля, он с щемящей тоской вспоминал время, проведенное в этих стенах.
Отворив калитку и пристроив велосипед, он почувствовал странный трепет – страх перед встречей с прошлым.
— Мам, пап, я дома!
Родители не заметили ничего необычного. Глядя на их помолодевшие лица, Бянь Сюэдао боялся сказать лишнего и почти весь обед просидел, уткнувшись в тарелку, чтобы ненароком не выдать себя.
После еды он по привычке прилег в своей комнате на полчаса. Лежа на жесткой односпальной кровати и разглядывая плакаты со звездами на стенах, он начал лихорадочно соображать, что делать дальше.
После нескольких проверок он понял: его память – это память тридцатитрехлетнего мужчины из будущего. Он помнил события «вчерашнего» дня – ночную смену и аварию, но совершенно не помнил, что вчера объясняли в школе. Он мог перечислить заголовки новостей из августа 2014 года, но школьная программа была для него темным лесом.
Язык, математика, английский, гуманитарный комплекс… Знания, необходимые для экзамена, просто испарились.
Это конец!
«Стой, стой… Спокойно. У меня есть козыри».
Он сел, взял чистую тетрадь и начал записывать свои преимущества.
Во-первых, он помнил проходные баллы того года: для первого потока – 511, для второго – 454.
Во-вторых, он помнил свое место на экзамене: четвертый стол у левой стены, а прямо перед ним – отличник Чжоу Хан.
Что еще? Задания… Точно, задания!
2001 год был первым годом системы «3+X». Он помнил, как многие его одноклассники «погорели» именно на гуманитарном комплексе.
Причин было две: отсутствие опыта у учителей и тот факт, что в экзамен включили темы, которые в официальных пояснениях значились как «удаленные из программы». Ученики их просто проигнорировали, особенно последний блок на тридцать баллов.
Но Бянь Сюэдао повезло!
В 2014 году в их книжном шкафу всё еще хранились школьные учебники Сюэ Шансю. Она была прилежной ученицей и после Гаокао отметила в книгах все вопросы, которые ей попались. Как-то вечером, незадолго до его «прыжка», они вместе перебирали эти книги, предаваясь воспоминаниям.
Может ли для выпускника быть что-то лучше, чем знать вопросы экзамена заранее?
Может ли быть что-то лучше, чем знать проходной балл в эпоху, когда специальность выбирают до оглашения результатов?
И в конце концов, есть ли большее счастье, чем знать в 2001 году, как взлетят цены на жилье?
«Эх… что-то я не о том думаю».
Бянь Сюэдао сосредоточился, выуживая из памяти те пометки в книгах жены. Политика… история… география… Он отчетливо вспомнил последние большие вопросы – они были на стыке дисциплин: независимость Африки, эрозия почв, сельское хозяйство… кажется, еще научно-техническая революция.
Еще он вспомнил тему сочинения по китайскому – что-то про «искренность», а по английскому – письмо иностранному другу.
Он набросал пару строк, быстро просмотрел учебники на столе, не нашел нужных и, крикнув: «Я в школу!», выскочил из дома.
Весь вечер он вел себя как одержимый: листал одну книгу за другой, делая пометки. Не вставал на переменах, не поднимал головы на уроках. Ему было плевать, что говорит учитель, – он был занят своим делом. Когда учитель математики вызвал его к доске, Бянь Сюэдао, даже не оторвавшись от учебника истории, невозмутимо выдал: «Вариант А».
«С чего это он стал таким дерзким?» – пронеслось в голове у Го Дуна.
Тот несколько раз пытался разузнать, чем занят друг, но Бянь Сюэдао лишь отделывался короткими фразами, кивая на учителя – мол, не мешай слушать. Го Дун обиженно фыркал: «Чего он там копается, будто ответы на экзамен знает». Он и не догадывался, что Бянь Сюэдао именно этим и занимался.
В 17:10 наступил очередной перерыв. Класс поредел. Бянь Сюэдао потянулся, окинул взглядом этот тесный и шумный мир выпускного класса, а затем замер, глядя в окно на багряный закат.
В отличие от героев популярных романов про попаданцев, у Бянь Сюэдао в одиннадцатом классе не было ни девушки, ни даже тайной любви. Он и сам иногда удивлялся, о чем он вообще тогда думал.
Красавцем он не был, но и дурнушкой его не назовешь – обычный парень с неплохой фигурой. Впрочем, в 2001 году в маленьком северном городке школьницы мало что смыслили в мужских фигурах.
Неизвестно, какие биологические часы сейчас работали в этом теле, но спать совсем не хотелось. На первом вечернем уроке самоподготовки кто-то зубрил, а кто-то вполголоса шептался о своем.
Всё, что удалось вспомнить по «гуманитарному комплексу», он уже пометил.
С основными предметами было сложнее. Тут нельзя было винить Шансю – никто не может предугадать задачи по математике или темы по языку, там всё строится на практике.
С родным языком проблем быть не должно – он годами работал с текстами. С английским тоже: за годы ночных смен он пересмотрел столько сериалов в оригинале, от «Друзей» до «Ходячих мертвецов», что его словарный запас и восприятие речи на слух были куда лучше, чем у любого школьника. Нужно было лишь подтянуть грамматические ловушки.
Главным камнем преткновения была математика. Он не прикасался к ней тринадцать лет. Все формулы выветрились. Пытаться выучить всё за сорок восемь дней для человека с гуманитарным складом ума – задача невозможная.
Понимая, что время поджимает, Бянь Сюэдао выбрал тактику: упор на гуманитарные науки, математику – по остаточному принципу.
Как взрослый человек, поживший в обществе десять лет, он понимал: нельзя просто ждать у моря погоды. Нужно действовать нагло.
Его взгляд блуждал по классу, пока не остановился на Чжоу Хане.
Обновлено: 23.01.2026