Мне было ужасно любопытно, из-за чего весь сыр-бор, но никто ничего не говорил — ни Канопус, ни трое стоящих на коленях рыцарей, ни даже два стражника по бокам. Частичка меня подсказывала, что, может, и не стоит соваться, но я всё же решилась.
— Канопус что-то натворил? — неуверенно спросила я. — Он ведь хороший рыцарь, так что… Наверное, если и есть какая-то проблема, то это из-за меня.
Это я так, по прошлому опыту прикинула, но трое рыцарей тут же взорвались:
— Ничего глупее мы не слышали, Ваше Высочество! — воскликнули они. — Виноват, разумеется, Канопус! Он ведь островитянин!
— Ваш личный рыцарь должен был быть Саргас из рода маркизов Олдридж! А тут вдруг этот простолюдин — влез без приглашения!
Я даже растерялась — настолько злость у них из ушей валит.
— Но у Канопуса перепончатые пальцы. Это же… круто, разве нет?
Рыцари только сильнее нахмурились от моего комплимента.
— Может, он и присягнул вам на верность, но личный рыцарь — не просто охранник, Ваше Высочество!
— У него нет необходимых качеств!
— Уверены, он вас разочаровывает не только в вопросах безопасности!
— Что, правда? — переспросила я, потому что настолько уверенный тон их возмущений меня слегка сбил с толку.
Обычно ведь это я устраиваю весь кавардак, а тут выходит, что Канопус — тот, кто всех разочаровывает? Я пристально оглядела его с головы до ног: что он там делает такого ужасного? Может, на самом деле он обжора и тайком опустошает кладовые дворца? Или спит каким-то странным способом, только вниз головой?
— А! — выдохнула я, осенённая внезапным подозрением.
Канопус прикусил губу и глядел на меня с каким-то напряжённым ожиданием.
— Канопус, не говори, что… ты не можешь уснуть, если рядом нет воды? Ох, это же проблема! Ну, я могу одолжить тебе свою ванну, но, боюсь, ты туда не влезешь. Зато в купальне рыцарей места хватит с головой!
Канопус хмуро посмотрел на меня сверху вниз.
— Простите, могу ли я вставить слово? Я могу спать где угодно — хоть в помещении, хоть под открытым небом. Думаю, на воде я бы тоже смог, но вот под водой — это уже вряд ли.
— А. Ну, а может… ты ешь всё подряд и весь замок остался без провизии?
— Я ем вполне умеренно. Не в состоянии объесться до степени, вызывающей продовольственный кризис. Да и сдерживать аппетит умею, когда надо.
— Тогда в чём ты разочарование? — я уставилась на него, окончательно сбитая с толку.
Канопус нахмурился.
— У прочих принцев и у первой принцессы личные рыцари — высокородные дворяне. Я же — островитянин. Моё происхождение может запятнать вашу честь, Ваше Высочество.
Я повернулась к троице рыцарей — те дружно закивали, как попугаи на жердочке.
— Мы, материковцы, совершенно иного рода, чем островитяне!
— У них тёмная кожа и перепончатые руки. Это отвратительно!
— Если кто-то из них будет служить вам личным рыцарем — пострадает ваша репутация, Ваше Высочество!
Я перевела взгляд с Канопуса на рыцарей и обратно.
— Только никому не говорите, — сказала я, прикладывая палец к губам, — но я родилась слепой и жила в отдельном доме.
У всех глаза округлились — даже у Канопуса.
— Многие меня жалели, но мне, если честно, было всё равно. Видите ли, я заключила договор с духом. А смогла я это сделать только потому, что была слепой. Так что то, что другие считали несчастьем, для меня обернулось удачей.
Все слушали меня в ошеломлённой тишине, словно я обрушила на них молнию прямо с ясного неба.
— Так кто вообще решает, что “хорошо”, а что “плохо”? — спросила я, глядя на них.
Ответа не последовало.
Я повернулась к Канопусу.
— Канопус, похоже, ты гордишься тем, что ты островитянин?
— Проблема не в том, как я сам себя вижу, — ответил он сдержанно. — А в том, как меня воспринимают другие.
Я пошла к нему. Трое рыцарей тут же в панике расступились, давая дорогу. Я тихо поблагодарила их и взяла Канопуса за руку.
Он моргнул, ошеломлённый.
— Мне кажется, перепончатые руки — это здорово. Разве это плохо? — Я глянула на его ладонь и невольно рассмеялась. Ну и форма у них, загляденье.
От этого Канопус с явным беспокойством нахмурился, опустился на одно колено и посмотрел мне прямо в глаза.
– Принцесса Серафина, вы – мой господин, – после паузы произнёс он. – Ваши слова для меня важнее любых других. Они трогают моё сердце…
Он замолчал, будто подбирая слова с особой тщательностью.
– Мне искренне жаль, – наконец сказал он. – Хотя я и считаю, что предубеждение против островитян абсолютно беспочвенно, и сам должен бы гордиться своим происхождением… я столкнулся с такой ненавистью, что привык просто молчать и опускать голову. Простите, что вам пришлось раскрыть такую тайну ради меня…
Его лицо болезненно скривилось.
– Я дурак. Хотелось бы разорвать себя на части… но знаю, что это бы огорчило вас. Моя глупость ещё не настолько велика, чтобы я пренебрёг вашими чувствами после того, как вы доверили мне государственную тайну.
Его слова были такими… серьёзными, что я, честно говоря, не до конца поняла, о чём он. Но на всякий случай состроила сосредоточенно-понимающее выражение лица, чтобы хоть как-то соответствовать моменту.
Тем временем Канопус склонил передо мной голову:
– Благодарю вас от всей души. Благодаря вашей доброте и заботе, я уверен: теперь смогу ходить с гордо поднятой головой, что бы ни говорили о моей родине.
Он снова поднял лицо – и выражение у него было совсем другое. Такое умиротворённое, будто все тени с души сдуло ветром.
Я не удержалась и прыснула со смеху:
– Вот и отлично! Только смотри у меня, Канопус – не вздумай сдаваться!
– Конечно, нет. Клянусь служить вам вечно.
Ну разве не приятно такое слышать?
После этого Канопус поднялся и повернулся к троим рыцарям, всё ещё стоявшим на коленях.
– Вы слышали? – спокойно сказал он. – Это из-за вас принцессе Серафине пришлось раскрыть свою тайну. Вам должно быть стыдно. Я, например, буду стыдиться этого всю оставшуюся жизнь.
Рыцари молча кивнули.
– Я решил больше не стыдиться своего происхождения, – продолжал Канопус. – Это – мой долг перед нашей почтенной принцессой. И если кто-нибудь снова заговорит со мной так, как сегодня… я не промолчу.
Рыцари поднялись и по очереди протянули Канопусу руки.
– Мы больше не станем с тобой ссориться. Её Высочество открыла мне глаза. Я уважаю твой выбор и жалею, что выплёскивал на тебя собственную зависть.
– К величайшему сожалению, своим детским поведением я заставил нашу госпожу раскрыть тайну, которую следовало хранить. Клянусь, такого больше не повторится.
– Канопус, я понимаю, это непросто, но… давай забудем об этом. С этого момента мы будем поддерживать тебя как сможем.
Хи-хи-хи, какие же они всё-таки благородные, эти рыцари, – подумала я, наблюдая, как они пожимают Канопусу руку.
Потом все трое снова повернулись ко мне и низко поклонились:
– Ваше Высочество! Примите наши глубочайшие извинения за недостойное поведение!
– Мы сами доложим вице-командиру и примем его наказание!
– Чего?! Вы Сириусу собираетесь рассказать?!
Я тогда ещё не знала, но, оказывается, все решили, будто Сириус – мой опекун. С какого перепугу, непонятно. Именно поэтому рыцари хотели подключить его к ситуации, но…
– Эм… Сириус очень занят. Уверена, он бы не захотел тратить своё время на мелкие проблемы, связанные со мной. Так что… пожалуйста, не рассказывайте ему. Ради меня. Взамен… ну-ка… лучше вообще никому не говорите о моей тайне, ладно? Её знают только папа, мама и Сириус, – сказала я, стараясь сгладить углы.
У меня было какое-то смутное чувство, что Сириус немного… перебарщивает с защитой. И если трое этих скажут, что я рассказала им секрет… хм, он их в порошок сотрёт. А мне их жалко.
Вот и всё, что я думала. Но по какой-то причине рыцари выглядели так, будто были тронуты до глубины души.
– Ч-что, вы не только поведали нам такую важную тайну, но и прикрываете от гнева вице-командира?! Не знаю, как вас благодарить!
– Клянусь не проронить ни слова!
– Клянусь своей жизнью!
А Канопус, между тем, вздохнул с горечью:
– Принцесса Серафина… Я ценю, как далеко вы готовы зайти ради своего личного рыцаря, но… всё это было ужасно печально. Клянусь, я отдам за вас свою жизнь.
Четверо рыцарей, каждый драматичней другого. Но… да и пусть. Если они теперь не будут лезть к Канопусу из-за того, что он стал моим рыцарем, – я только за.
Ну, по крайней мере, я так себе сказала, но…
Обновлено: 09.04.2026