Что же касается Хуан Сяоли, то её постигла не менее позорная участь. Не удержав равновесия после рывка, она разъехалась ногами на мокром песке, сев на полный шпагат прямо на глазах у всей честной публики.
Сун Чумань, наблюдая за этим цирком, весело подпрыгнула на месте и рассмеялась:
— Ха-ха! И вы, такие слабые и неуклюжие, ещё пытаетесь меня запугивать? Идите домой и потренируйтесь ещё пару лет, может, тогда что-то и выйдет!
Сюй Цаоцао и её спутницы, наблюдавшие за сценой со стороны, одновременно выдохнули с облегчением, увидев, что девочка не пострадала.
Тем временем Гао Сыюэ, наглотавшись солёной воды, с трудом выползла на берег. Её вид был поистине жалким: волосы спутались и облепили лицо, словно мокрые водоросли, одежда промокла до нитки и обтягивала тело, а изо рта вырывался кашель.
Кое-кто из жителей, находившихся поодаль, тоже заметил суматоху, но большинство решило не вмешиваться, рассудив, что сбор морепродуктов важнее чужих разборок.
Гао Сыюэ, чувствуя, как рушится её авторитет, завизжала на грани истерики:
— Сун Чумань! Ты посмела так со мной поступить! Ты заставила меня потерять лицо! Я убью тебя, маленькая дрянь!
Хуан Сяоли тоже с трудом поднялась на ноги. Она стояла в неестественной позе, плотно сжав бёдра, так как растянутые мышцы нестерпимо ныли, а лицо её было белее мела от боли. Но даже в таком состоянии она не забыла об угрозах:
— Сун Чумань, ты осмелилась поднять руку на старших! Я лишу тебя жизни!
Видя, что обе женщины, обезумев от ярости, собираются броситься на неё одновременно, Сун Чумань лишь спокойно улыбнулась и вызывающе поманила их пальцем:
— Ну же, давайте. Подходите, и я побью вас снова.
Увидев такое ледяное спокойствие шестилетнего ребёнка, обе тётки на мгновение застыли в нерешительности.
Однако отступать было некуда — слишком много глаз смотрело на них, и атмосфера накалилась до предела. Оседлав тигра, трудно с него слезть. Им ничего не оставалось, кроме как с диким воплем броситься вперёд, одновременно замахнувшись, чтобы отвесить наглой девчонке пощёчину.
Но в тот самый момент, когда их ладони уже почти коснулись цели, Сун Чумань внезапно присела на корточки и с кошачьей ловкостью шмыгнула им за спины.
Гао Сыюэ замахнулась левой рукой, Хуан Сяоли — правой. Их цель исчезла в мгновение ока, но инерция удара была слишком велика, чтобы остановиться.
Хлоп! Хлоп!
Раздались два звонких, сочных шлепка. Не сумев затормозить, женщины со всего размаха влепили друг другу увесистые пощёчины.
— А-а-а!
Обе взвыли от боли. Удар был нанесён в полную силу, с вложением всей накопившейся злобы. Потеряв равновесие от встречного импульса, они снова рухнули в воду, подняв тучу брызг, и были вынуждены сделать ещё несколько больших глотков морской воды.
Сюй Цаоцао, воспользовавшись заминкой, быстро подбежала к Сун Чумань. Убедившись, что девочка цела и невредима, она с облегчением перевела дух, а затем повернулась к барахтающимся в воде женщинам. Её взгляд был полон презрения и жалости.
— Я всё видела с самого начала, — громко, чтобы слышали все вокруг, произнесла Сюй Цаоцао с едкой иронией. — Две взрослые бабы, которым уже за двадцать, объединились, чтобы избить шестилетнего ребёнка. Ну и ну, вот это «достижение»! Какая честь для семьи!
Ее невестка, Тянь Сяоюй, стоявшая рядом, тоже не осталась в стороне:
— И ведь это родные тётки! Вторая и третья невестки семьи Сун. Мало того, что они не заботятся о младшем поколении, так ещё и пытаются их покалечить. Да даже мы, посторонние люди, относимся к детям лучше, чем эти родные тётушки!
Остальные женщины, пришедшие с ними, тоже начали громко осуждать горе-родственниц:
— И правда, глазам своим не верю. Свои грызут своих, какое злобное сердце нужно иметь!
— Вернусь домой и накажу своим детям держаться подальше от их отпрысков. С такими матерями и дети хорошими не вырастут.
— Точно! Я тоже скажу своим: видите кого-то из семьи Сун, кроме детей из первой ветви, — бегите прочь со всех ног!
• • •
Гао Сыюэ, дважды искупавшаяся в ледяной воде, теперь тряслась всем телом от холода. Её зубы выбивали дробь, но злоба всё ещё кипела внутри.
— Сюй... Сюй, ты чего тут святошу из себя строишь? — прохрипела она дрожащим голосом. — Это же... это же настоящая Звезда Несчастья! Ты её защищаешь, но помяни моё слово: рано или поздно ты закончишь так же плохо, как и мы!
Хуан Сяоли смотрела на Сун Чумань взглядом, полным яда.
«Мерзкая девчонка! Как она умудрилась довести нас до такого состояния? И с каких это пор она стала такой юркой и ловкой?»
Сюй Цаоцао лишь пренебрежительно фыркнула:
— С тех пор как А-Мань вернулась после того, как её отдали Богине Морей, мой муж не раз общался с ней. И знаете что? Никаких бед с нами не случилось. Наоборот, всё идёт своим чередом.
Она многозначительно добавила, вспомнив недавний подарок:
— А-Мань даже мясом нас угощала.
Окружающие тут же подхватили тему:
— Верно! У нас тоже всё спокойно. Неприятности преследуют только вас, старую семью Сун.
— Точно подмечено. У всех жизнь как жизнь, ничего не изменилось.
— Неужели вы до сих пор не верите, что А-Мань вернулась под защитой самой Богини Морей?
— Все ваши беды только от того, что вы сами ищете проблем на свою голову!
Обновлено: 22.01.2026