Рифы, постоянно омываемые морскими волнами, были коварным местом. Камни покрывал толстый слой скользкого зеленого мха, превращая каждый шаг в смертельный риск. Одно неверное движение — и человек мог сорваться в бурлящую пучину. Обычно люди обходили эти места стороной, предпочитая безопасность.
Но, как говорится, ради богатства люди готовы сунуть голову в пасть тигру. Сейчас, ослепленные жаждой наживы, деревенские жители не обращали внимания на опасность.
Сун Чухуай то и дело оглядывался на толпу односельчан, спешащих к морю. Мальчик крепко сжимал ручки тележки, боясь, что они догонят их и отберут улов, но еще больше его тревожили их разговоры.
— А-дэ, А-Цзе, — с тревогой в голосе спросил он, дергая сестру за рукав. — Они все пошли рыбачить. А вдруг они выловят всю рыбу? Что если нам ничего не останется?
Сун Хэсю, несмотря на трудности жизни, сохранил философский взгляд на вещи. Он мягко улыбнулся сыну:
— А-Хуай, море принадлежит всем, а не только нам. Мы не можем запретить им ловить рыбу. К тому же океан огромен, выловить всю рыбу невозможно. Пусть будет так, как должно быть.
Сун Чумань была настроена куда более прагматично и уверенно.
— Не волнуйся, — усмехнулась она. — Если бы они могли выловить всю рыбу, они бы сделали это давным-давно.
Без её ментальной силы, приманивающей добычу, даже если бы всё население столицы вышло на берег с удочками, они не смогли бы опустошить море. Удача сегодня была на стороне семьи Сун, и это не зависело от количества конкурентов.
Сун Чухуай, хоть и не до конца понял смысл её слов, успокоился, видя уверенность сестры, и кивнул.
Дорога до города прошла без происшествий. Брат и сестра по очереди толкали тяжелую тележку, давая друг другу передышку, а иногда забирались наверх, чтобы рассортировать улов прямо на ходу. В город они вошли гладко, без задержек, и сразу направились на Восточный рынок.
Им снова повезло: оплатив место, они заняли ту же самую точку, что и вчера.
Однако их ждал сюрприз. Едва они остановились, как их окружили люди. Это были вчерашние покупатели, которые уже поджидали их возвращения.
Не дав Сун Хэсю даже начать разгрузку, толпа хлынула к тележке, жадно разглядывая содержимое ведер.
— Живые! Сегодня они снова живые! — раздался восторженный возглас.
— Отлично! Теперь мне будет что доложить хозяину, он будет доволен.
— Ого, смотрите! Сегодня тут и полосатые креветки, и пятнистый лещ, и тигровая рыба! Какой богатый выбор!
— И рыба тоже живая? — удивился кто-то из новых клиентов. — Это же большая редкость. В последние два года на рынке только дохлая рыба или вяленая, свежую днем с огнем не сыщешь.
Видя такой энтузиазм, Сун Хэсю поспешил вместе с детьми снимать ведра с тележки.
Когда покупатели увидели, как Сун Чумань и Сун Чухуай с легкостью подхватывают тяжеленные, наполненные водой и уловом деревянные кадки и ставят их на землю, их глаза округлились от изумления.
— У этих детей просто чудовищная сила! — ахнула женщина в толпе.
— Рождены с божественной силой, не иначе.
— Теперь понятно, как они добывают столько свежих морепродуктов.
Вдруг какая-то досужая торговка цокнула языком и громко заметила:
— Вот только девочке с такой силой будет ой как непросто найти мужа. Кто ж её замуж возьмет?
Сун Чумань, не отрываясь от работы, невозмутимо парировала:
— Почему? Эти мужчины боятся, что я их до смерти забью?
Повисла гробовая тишина. Все присутствующие потеряли дар речи.
Сун Чухуай, с серьезным видом расставляя ведра, добавил:
— Не волнуйтесь. Сестра не делает ничего противозаконного. Она не хочет, чтобы её били палками в суде.
Толпа снова промолчала.
Люди смотрели на этих двоих детей со смешанным чувством восхищения и легкого шока. Уж больно остры были на язык эти «маленькие геркулесы».
Сун Хэсю, чувствуя неловкость, громко кашлянул, привлекая внимание к товару:
— Уважаемые покупатели, пожалуйста, выстраивайтесь в очередь и говорите, что вам нужно.
Он начал оглашать цены, стараясь говорить четко и громко:
— Цены в основном те же, что и вчера. Крупные осьминоги — тридцать вэней за цзинь. Мелкие немного подорожали — с двадцати до двадцати пяти вэней за цзинь. Большие моллюски — двадцать вэней, мелкие — пятнадцать.
Он перевел дыхание и продолжил, указывая на новые товары:
— Крабы-плавунцы — сто вэней за штуку, мидии — двадцать вэней за цзинь. Теперь о новинках. Морские звезды — пятнадцать вэней за штуку, черенки — тридцать вэней за цзинь. Зеленые крабы, очень крупные — сто вэней за штуку. Пятнистые улитки, мясистые и крупные — шестнадцать вэней за штуку.
Толпа зашумела, обсуждая цены, а Сун Хэсю перешел к самому ценному:
— Полосатые креветки — пятнадцать вэней за одну. Пятнистый морской лещ — пятьдесят вэней за рыбину, а тигровая рыба — пятьдесят пять.
Те, кто покупал у них вчера, молча доставали кошельки — они знали, что качество того стоит. Однако зеваки, собравшиеся вокруг, начали ворчать.
— Креветки слишком дорогие! Пятнадцать монет за одну штучку?
— И рыба дорогая. Дороже свинины выходит!
— Зеленый краб тоже кусается. Сто монет! Он хоть и большой, но им же не наешься, одни панцири.
— Вот именно! — поддакнул мужчина в потертой куртке. — За сто вэней можно купить пять цзиней мяса! Да даже жирная свинина стоит всего двадцать вэней за цзинь. Купил жирного мяса, вытопил жир, и семья сыта. А тут...
Обновлено: 22.01.2026