Глава 37 — Глава 37. Кто-то пришёл, чтобы разобраться с тобой!

— Выпускать их бегать по пещере нельзя, — решительно заявила Сун Чумань, глядя на пушистые жёлтые комочки. — А-Нян сейчас в положении, ей нужен свежий воздух. Если цыплята будут гадить где попало, запах станет невыносимым. Пещера маленькая, проветривается плохо, мы просто задохнёмся. К тому же, в темноте кто-нибудь может случайно наступить на них. Пусть пока поживут в ведре, а позже я придумаю, как обустроить им жильё. Сун Чухуай, привыкший доверять сестре, послушно кивнул: — Угу, я сделаю так, как ты скажешь, А-Цзе. Внезапно Сун Чумань почувствовала, как по спине пробежал холодок. Её обострённое восприятие уловило волну густой, липкой злобы, исходящую откуда-то снаружи. Она резко обернулась. К их пещере, вздымая пыль и источая ярость, приближалась целая делегация: дед Сун Сянцянь во главе отряда, а за ним — представители второй ветви семьи. Сун Чуцзинь, заметив кузину издалека, расплылся в самодовольной, злорадной ухмылке. Вся его поза кричала: «Хмпф! Ну что, попалась? Вот и пришли люди, которые с тобой разберутся!» Сун Чумань лишь фыркнула в ответ, не отводя взгляда. «Ну давай, попробуй. Кто кого ещё испугается!» Похоже, деревенская сплетница Ло Линъин действительно обладала языком без костей. Не прошло и часа, а новость о том, что изгнанная семья Сун Хэсю закупилась товарами на широкую ногу, уже облетела всю деревню и достигла ушей жадных родственников. Спустя несколько мгновений процессия остановилась у входа в пещеру. Деревянная дверь была заперта, но сквозь щели между досками можно было отлично разглядеть всё, что находилось внутри. А посмотреть было на что: пол был уставлен мешками, свертками и корзинами. Глаза Гао Сыюэ, жены второго дяди, загорелись алчным огнём. Она жадно скользила взглядом по стопкам новой одежды. Скоро потеплеет, а у неё как раз нечего надеть на весну. Эти ткани пришлись бы ей очень кстати. Затем её взгляд переместился на ведро с цыплятами. Весна на пороге, трава скоро зазеленеет — самое время разводить птицу. Эти цыплята отлично смотрелись бы на её дворе. Сун Чуцзинь же, увидев куски сырого мяса и кости для супа, едва не захлебнулся слюной. Он вцепился в рукав деда и начал капризно топать ногами, как избалованный трёхлетка: — А-Е! Я хочу мяса! Я хочу мясного супа! Скажи им, чтобы они отдали всё нам! Всё до последнего кусочка! Сун Сянцянь успокаивающе похлопал любимого внука по руке, давая понять, чтобы тот не волновался, и перевёл тяжёлый взгляд на людей за дверью. Сун Чумань поморщилась. Глядя на истерику десятилетнего лба, она чувствовала только отвращение. В таком возрасте вести себя как младенец? У него что, мозг недоразвит? Шэн Шувань, увидев свёкра, инстинктивно сжалась, но промолчала. Её муж, Сун Хэсю, продолжал невозмутимо разбирать покупки, словно за дверью никого не было. Раз глава семьи молчал, то и жена с детьми не спешили подавать голос. Игнорирование взбесило Сун Сянцяня больше, чем любые слова. Он огляделся по сторонам. Убедившись, что поблизости нет посторонних и позор его внука никто не увидит, он набрал в грудь воздуха и взревел: — Сун Далан! Я тебя спрашиваю! Почему ты позволяешь своей дочери избивать твоего племянника? Ты хоть понимаешь, что Цзиньбао — старший внук семьи Сун? Он куда драгоценнее, чем твои отродья! Если вы его покалечите, чем расплачиваться будете? Жизнями своими? Сун Хэсю нахмурился и уже открыл рот, чтобы ответить, но Сун Чумань опередила его. Она шагнула вперёд, и её голос зазвенел от негодования: — А-Е, когда это я его била? На пляже была куча народу, все видели! Он сам упал! Сун Чухуай тут же встал на защиту сестры, сжав кулачки: — Точно! Моя сестра его и пальцем не тронула! Сун Чумань с трудом сдержала смешок. Брат не врал: пальцем она его действительно не трогала. Она использовала ногу. Технически — чистая правда. Сун Сянцянь насупился, его лицо потемнело. — Если ты его не трогала, с чего бы ему падать? — рявкнул он. Сун Чумань вскинула брови и ответила с обезоруживающей прямотой: — Он пытался ограбить нас и отобрать наши морепродукты. Видимо, от жадности ноги заплелись, вот он и не устоял. Если у него проблемы с координацией или какая-то болезнь, при чём тут я? — Кто это тут больной?! — взревел Сун Сянцянь, и из его ушей, казалось, вот-вот повалит дым. Сун Чуцзиню уже десять лет. Ещё пара лет — и пора будет свататься, искать невесту. Если по деревне поползут слухи, что у старшего внука семьи Сун какие-то проблемы со здоровьем или головой, ни одна приличная семья не отдаст за него свою дочь. Кто захочет выдать девушку за больного? Сун Чумань сделала самое невинное лицо на свете и участливо произнесла: — Ну как кто? Сун Чуцзинь, твой драгоценный Цзиньбао. А-Е, я тебе добра желаю, правда. Покажи его лекарю. Сегодня куча людей видела: десятилетний парень пытался ударить меня, маленькую девочку, но ни разу не попал, зато сам падал на ровном месте снова и снова. Согласись, это выглядит очень подозрительно. Здоровые люди так себя не ведут. В её глазах плясали бесенята. «Вы распускаете слухи, что я "Звезда Несчастья"? Отлично. А я пущу слух, что ваш драгоценный внук — больной и нескоординированный дурачок». К тому же, падения Сун Чуцзиня видело полдеревни. Свидетелей было предостаточно, так что её слова упадут на благодатную почву.