Сун Хэсю разыскал управляющего рынком и, отсчитав положенную сумму, оплатил место для торговли на сегодня.
Прежде чем раскладывать товар, он не поленился пройтись по рядам, прислушиваясь к разговорам и прицениваясь к тому, сколько просят за свой улов другие рыбаки. Только составив в голове чёткую картину цен, он вернулся к детям.
Сун Чумань и Сун Чухуай, не дожидаясь команды, принялись за дело. Они ловко сгрузили вёдра и таз с тележки, расставив их в аккуратный ряд перед собой, а саму тележку откатили назад, чтобы она не мешала покупателям.
Для всех троих это был первый опыт в торговле.
В старом доме семьи Сун продажа урожая или улова считалась привилегией, почти священнодействием. Ли Цуйцуй никому не доверяла это дело, кроме себя и своих сыновей. Она всегда брала с собой в город только мужчин из второй или третьей ветви, опасаясь, что если отправит старшего сына или невесток, те непременно утаят часть выручки.
Впрочем, как гласит пословица: «Даже если ты никогда не ел свинину, ты наверняка видел, как бегает свинья».
Глядя на то, как стараются его дети, Сун Хэсю почувствовал укол совести. Если он сейчас струсит и будет молчать, то какой он после этого отец? Он просто не имеет права ударить в грязь лицом.
Они быстро обсудили цены, и Сун Хэсю, набрав в грудь побольше воздуха, прочистил горло.
— Подходите, посмотрите! — громко выкрикнул он, стараясь придать голосу уверенности. — Свежайшие морепродукты! Всё живое, только что из моря!
Сун Чухуай, подражая отцу, звонко подхватил:
— Свежие морепродукты! Всё живое!
Сун Чумань искоса поглядывала на отца. Несмотря на его старания, он всё же выглядел здесь чужеродным элементом. Слишком худой, слишком бледный, с осанкой и манерами учёного-книжника. Он совершенно не походил на загорелого, обветренного рыбака, и этот контраст бросался в глаза.
Вскоре их крики привлекли внимание. К прилавку подошла пожилая женщина, одетая опрятно и добротно — явно служанка, отвечающая за закупки в богатом доме. За ней семенил молодой слуга с корзинами.
Женщина опытным взглядом окинула товар. Увидев, что крабы и рыба действительно полны жизни, она удовлетворённо кивнула.
— Товар и впрямь выглядит бодрым, — одобрила она. — Почём продаёте?
Сун Хэсю бросил быстрый взгляд на свои вёдра, освежая в памяти цифры, которые они утвердили минуту назад.
— Цена зависит от размера, — начал он обстоятельно. — Крупные осьминоги — тридцать вэней за цзинь, мелкие — двадцать. Большие пёстрые моллюски — двадцать вэней, мелкие — пятнадцать. Крабы-плавунцы продаём поштучно — сто вэней за одного. Мидии — двадцать вэней за цзинь.
Служанка нахмурилась, поджав губы.
— Дороговато.
Тут в разговор вступила Сун Чумань. Её голос звучал мягко и по-детски невинно, но аргументы были железными:
— Бабушка, но ведь у нас всё такое свежее! Посмотрите, даже дохлых осьминогов на рынке продают по двадцать пять, а то и по двадцать шесть вэней. А свежее ведь куда полезнее для здоровья! И поглядите сами: наши моллюски пускают пузыри, а крабы вон как дерутся! Они полны сил!
Женщина перевела взгляд на девочку и невольно улыбнулась.
— А ты милая девчушка, — заметила она, смягчаясь.
— Спасибо, бабушка! — просияла Сун Чумань, вкладывая в улыбку всё своё обаяние.
Покупательница задумалась на мгновение, ещё раз оценивая товар.
— Ладно, уговорила. У вас и правда всё свежее, грех не взять, — решилась она. — Взвесьте мне четыре цзиня крупных осьминогов и четыре цзиня больших моллюсков. И мидий пять цзиней. А вот крабов у вас всего десять штук?
— Да, — кивнул Сун Хэсю. — Только эти десять.
— Скидку сделаете?
Сун Чумань тут же состроила жалобную гримасу, словно отрывала от сердца самое дорогое.
— Бабушка, эти крабы такие огромные и живые! Они очень вкусные, честное слово. Мы правда не можем снизить цену, они того стоят!
— Ну хорошо, хорошо, — махнула рукой женщина. — Дайте мне семь штук. И всё остальное, что я назвала. Сколько с меня всего?
Для служанки встретить таких крупных и живых крабов было большой удачей. Хозяин наверняка обрадуется такому деликатесу, так что можно было и переплатить немного, лишь бы угодить господину.
Троица продавцов просияла. Сун Хэсю начал мысленно складывать цифры, шевеля губами.
— Бабушка, с вас ровно одна тысяча вэней! — выпалила Сун Чумань, не задумываясь ни на секунду. — Или можете дать один лян серебра.
Сун Хэсю и Сун Чухуай застыли, потрясённо глядя на неё.
Отец даже не успел дойти до середины подсчётов, а дочь уже выдала итоговую сумму.
— Ого! — рассмеялась служанка, явно удивлённая такой прытью. — А у тебя котелок варит что надо, дитя!
Сун Хэсю не стал тратить время на размышления о математических талантах дочери — нужно было работать.
Сун Чумань бросилась связывать крабов соломенными верёвками, чтобы они не пощипали покупателей. Отец взял весы, одолженные у Ян Цинжуя, и принялся взвешивать товар.
Спустя несколько минут всё, что заказала женщина, было аккуратно переложено в её корзины.
Служанка достала из кошеля небольшой серебряный слиток весом в один лян и вложила его в ладонь Сун Хэсю.
Когда покупатели ушли, растворившись в толпе, Сун Хэсю остался стоять, сжимая в руке тёплый металл. Его сердце колотилось от волнения. Один лян серебра... Так быстро!
Обновлено: 22.01.2026