Цунадэ не знала, что сказать. Это было впервые.
Впервые, когда с ней кто-то вот так разговаривал. Прямо. Без страха. Без реверансов.
Без влюблённых глаз и восторженных вздохов.
Она не знала — гневаться ли… или задуматься.
В этот момент, пока она была погружена в размышления,
Джонни, уже поднявшийся со скамьи, сказал:
— Ладно, ребят, увидимся завтра.
Но не успел он даже попрощаться, как голос Цунаде разрезал воздух:
— Хотя Джирайя — ещё та паскуда, но он идёт на войну.
Ради таких, как ты, сирот. Чтобы вас стало меньше.
Ты должен проявить хотя бы каплю уважения.
Это рассмешило Джонни. Он засмеялся легко, почти весело.
На него смотрели как на ненормального.
А он, смеясь, с иронией повторил:
— Уважения?
Саня в этот момент внутренне сжался. Он почувствовал — будет жёстко.
Он знал этого ублюдка. Знал, на что он способен, когда его задевают.
«Да будь ты проклят… завали уже хлебало…» — мысленно молил он.
Но было поздно. Джонни начал говорить.
— Уважение… перед кем? — он окинул их холодным взглядом.
— Перед убийцами?
Тишина в Ичираку стала гробовой. Даже шум кастрюль на кухне будто стих.
— Вы можете терять родных… — продолжил Джонни. — Но вы не думаете, что у тех, кого вы убили, тоже были родные?
Те, кто пострадал от ваших рук — они что, не люди?
Он говорил спокойно. Даже слишком спокойно. Без крика. Без злобы.
Как будто читал лекцию. Или приговор.
— Я не говорю, что вы плохие… — продолжал он. — И это, возможно, не ваша вина.
Но не говори мне про уважение.
Он посмотрел на Цунаде. В упор. Прямо в глаза.
— Вы даже не сопротивляетесь этой системе.
Зачем мы вообще воюем?
Зачем тратим столько жизней?
Он сделал шаг вперёд. В его словах не было истерики. Только усталость и холод.
— Это касается всех стран.
Вместо того чтобы понять, что можно улучшить, что можно изменить —
мы просто убиваем.
— Мы тратим силы, чтобы удерживать территории.
Мы убиваем детей. Детей, которым не исполнилось и десяти.
Тех, кто осмелится не подчиниться — загнобят свои же.
Он вздохнул. Лицо его казалось взрослым, даже старше, чем у Джирайи.
И это не было игрой. Это было… страшной правдой.
— Что стало с Сакумо Хатаке?
Его загнобили. Свои же.
За то, что спас своих товарищей.
За то, что был человеком.
Он поднял взгляд. Минато почувствовал, как сердце сжалось.
— Он умер. А вы все закрыли глаза.
И продолжили жить.
Словно ничего не случилось.
Пауза. Никто не мог ничего сказать.
А он продолжил:
— Из этого я понял только одно:
кто идёт против системы — тот умирает.
Или морально, или физически.
Он говорил без гнева. Без презрения.
Снисходительно, почти философски.
— Вы потеряли двух близких людей… — сказал он, обращаясь к Цунаде.
— Но сколько вы отняли жизней? Сколько детей убили вы?
— Да, может, это была война.
Да, может, они были врагами.
Но даже ребёнок, который почувствовал боль, может стать взрослым.
Сломанным взрослым.
— Я не говорю это потому, что я альтруист, — он усмехнулся. —
Я сам буду таким же. Буду убивать.
Может, убью больше, чем вы все вместе.
— Но вот уважать?
Я не буду уважать эту профессию.
Профессию убийц.
Он ещё раз посмотрел в глаза Цунаде.
И… ушёл.
Фигура его исчезла за занавеской,
оставив после себя только тишину.
⸻
Саня внутри просто горел.
«Вот же хуёв актёр… Он там сейчас наверняка ржёт…»
И правда — Джонни, не отходя далеко, уже хохотал в одиночестве:
— Ха-ха-ха-ха-ха! Я ведь действительно прав!
Хотя бы отстала…
Хотя она действительно красива.
Может, в будущем с ней надо замутить…
Люблю постарше.
Он отряхнул пыль с шорт и, засунув руки в карманы, зашагал неспешно прочь.
А в Ичираку всё ещё стояла та самая тишина.
Легендарные саннины, Фугаку, Минато — все.
Они не знали, что сказать.
Семилетний мальчишка только что сказал то то что не сказал бы даже взрослый человек.
Каждый задумался.
Цунаде, впервые, не знала — злиться ли… или признать.
Джирайя смотрел в пол. Змей выглядел… озадаченным.
Не злился. Но будто чувствовал, что слова были не просто правдой, а личной пощёчиной.
Фугаку — наоборот. Он смотрел вслед ушедшему мальчику с уважением.
«Вот этот пацан… был бы настоящим Учиха…»
Минато не знал, что сказать.
У него было чувство, что он только что встретил кого-то… кого-то
кто думал также как его мыслил также как и он он не уважал свою профессию
Были моменты когда он её ненавидел
Его целью было стать Хокаге и принести мир
Цунаде, всё ещё не веря, что ребёнок смог вогнать её в ступор,
медленно, почти неосознанно, налила себе саке
Обновлено: 19.01.2026