Святая земля Тяньюань, запретная земля предков.
Здесь было пусто и уединённо. Ни бессмертных цветов, ни божественных трав, ни дворцов, ни павильонов — лишь древняя каменная платформа, испещрённая таинственными рунами Дао времён сотворения мира.
Это место служило последним пристанищем для императоров Тяньюань из поколения в поколение. Каждый дюйм этой земли был пропитан кровью правителей и хранил в себе отголоски их непревзойдённого пути.
Две фигуры с сердцами, полными трепета и благоговения, ступили на эту землю.
Впереди шёл становой хребет Святой земли Тяньюань, новоиспечённый Великий Император Цзи Цинсюань. Всё те же лазурные одежды, всё та же прямая, как струна, осанка. Вот только в его обычно острых, как лезвие, глазах сейчас плескались тревога и подавляемая скорбь.
Следом за ним шёл рулевой ордена, глава Сяо Ифэн. Облачённый в мантию правителя, он обладал утончённой аурой учёного мужа. Будучи великим святым, управляющим тысячами дел в ордене, он всегда сохранял спокойствие и выдержку. Но сейчас его шаги казались неуверенными, а взгляд, устремлённый на фигуру на платформе, был полон сыновней любви и горечи.
На каменной платформе, скрестив ноги, сидел Чэнь Сюань.
Он выглядел всё таким же дряхлым, стоящим одной ногой в могиле — пожалуй, даже ещё более угасшим, чем во время встречи в Яочи. Он делал это намеренно. Во-первых, чтобы окончательно развеять любые подозрения извне. А во-вторых, его нынешнее состояние служило идеальной прелюдией к тому, что он собирался сказать.
— Пришли, — Чэнь Сюань медленно открыл глаза. Голос его был тих, но отчётливо слышен обоим.
— Ученик (младший) приветствует Почтенного Предка! — Сяо Ифэн и Цзи Цинсюань одновременно низко поклонились, выказывая высшую степень почтения.
— Без церемоний, — махнул рукой Чэнь Сюань, подзывая их ближе. — Мои дни сочтены. Я позвал вас сегодня, так как нужно кое-что подготовить заранее.
Услышав «подготовить», а не «раздать последние распоряжения», оба слегка успокоились, но зловещее предчувствие никуда не делось.
Чэнь Сюань обвёл их взглядом и ровным тоном произнёс:
— Времени у меня осталось мало. Если прикинуть, то от силы лет десять.
Десять лет!
Эта пугающе точная цифра, словно кувалда, обрушилась на сердца Сяо Ифэна и Цзи Цинсюаня.
Цзи Цинсюань незаметно сжал кулаки в рукавах так, что побелели костяшки. Глаза Сяо Ифэна покраснели, а голос задрожал:
— Предок…
— Не нужно этого, — прервал их Чэнь Сюань. — Десять лет — срок, казалось бы, короткий. Но если всё правильно спланировать, этого хватит, чтобы обеспечить Святой земле Тяньюань ещё десять тысяч лет спокойствия. Сегодня я озвучу три пункта, и вы оба должны будете выполнить их без малейших отклонений.
Сердца обоих дрогнули. Подавив скорбь, они сосредоточились, внимая каждому слову.
— Первое. Следующий набор учеников в орден не нужно откладывать на сто лет, — тон Чэнь Сюаня не терпел возражений. — Ифэн, немедленно разошли указ и бессмертные приглашения. Через год провести досрочную церемонию отбора новых учеников. Нашей Святой земле пора влить свежую кровь.
Сяо Ифэн на мгновение замер, но тут же всё понял. Предок хотел перед смертью лично отобрать для ордена новую партию талантливых самородков, чтобы в будущем не возникло кадрового голода. Какая глубокая забота о родном доме!
А Чэнь Сюань в это время думал о другом: «Система только что проснулась, на одном Мо Чангэ долго не протянешь. Нужно срочно расширять клиентскую базу, заманить в орден побольше этих „перспективных стартапов“ с высокой удачей, пока они ещё не выросли. Вот где неиссякаемый источник жизненной силы!»
— Второе. Я заключил с императрицей Яочи, Лин Си, вечный союз. Но тёплые чувства со временем угаснут вместе со мной. Лишь узы, скреплённые выгодой и кровью, самые прочные, — Чэнь Сюань посмотрел на Сяо Ифэна. — Этим тоже займёшься ты. Выбери из числа ключевых учеников ордена самого достойного юношу — по статусу, таланту и характеру. Подготовь его. Когда придёт время, сделай Святой земле Яочи официальное предложение о брачном союзе. Этот шаг обеспечит нам союзнические отношения на десять тысяч лет.
Сяо Ифэн был потрясён во второй раз. Брачный союз! Это же событие, способное изменить расклад сил во всём Звёздном Домене Северного Ковша! Предок продумал даже это! Он тут же поклонился:
— Ученик всё понял!
— И что касается последнего пункта… — взгляд Чэнь Сюаня стал далёким и глубоким. Он обвёл их глазами и медленно произнёс: — Великий вселенский диспут о Дао должен был состояться через тысячу лет. Но я… боюсь, не доживу.
Великий вселенский диспут о Дао!
При этих словах и у Цзи Цинсюаня, и у Сяо Ифэна перехватило дыхание.
Это было величайшее событие, которое проходило в Звёздном Домене Северного Ковша раз в десять тысяч лет! Организатором выступала Святая земля Тяньюань, созывая самых выдающихся гениев и чудовищно одарённых практиков со всех миров, чтобы те могли помериться силами и обсудить пути совершенствования. Апогеем же диспута была личная лекция Небесного Императора Сюаньчэня, который с помоста отвечал на вопросы совершенствующихся со всей вселенной.
С тех пор как Чэнь Сюань взошёл на престол, этот диспут проводился уже десять раз, и каждый раз авторитет Святой земли Тяньюань взлетал до небес!
— Я намерен провести этот, последний, диспут через девять лет, досрочно, — в голосе Чэнь Сюаня звучала непреклонная решимость. — Считайте это моим последним скромным даром этому миру. Я буду вещать с помоста семь дней и передам всё, что постиг за сто тысяч лет. Этот жест не только покажет величие нашего ордена, но и после моей смерти принесёт Святой земле ещё десять тысяч лет славы!
Выслушав его, Сяо Ифэн и Цзи Цинсюань больше не могли сдерживать эмоций.
Какой же великий предок стоял перед ними!
В последние десять лет своей жизни он не искал ни малейшего шанса на спасение для себя. Напротив, каждую крупицу своих сил он тратил на то, чтобы заложить для ордена нерушимый фундамент на века!
Досрочный отбор учеников — ради наследия!
Брачный союз — ради стабильности!
Проведение диспута — ради славы!
Этот дряхлый старик последними лучами своего света и тепла освещал им путь вперёд!
— Предок! — голос Сяо Ифэна, главы ордена и великого святого, сорвался от рыданий. — Вы… вы слишком многим пожертвовали ради нас!
Глаза Цзи Цинсюаня тоже покраснели. Он резко опустился на одно колено, и его голос прозвучал твёрдо, как звон меча:
— Я, Цинсюань, клянусь, что не посрамлю оказанного мне доверия! Своим мечом я буду защищать орден до самой смерти, пока моя душа не рассеется!
Глядя на их искренние порывы, Чэнь Сюань в душе лишь тихо вздохнул.
Разве он не хотел рассказать им правду? Но он не мог. Этот секрет должен был навсегда остаться с ним.
При этой мысли его аура слегка колыхнулась и тут же снова угасла, словно планирование будущего отняло у него последние силы. Он даже намеренно издал едва слышный, сдавленный стон, какой бывает при упадке жизненной энергии.
— Предок! — встревожились оба.
Чэнь Сюань махнул рукой, и его лицо, казалось, с трудом сохраняло маску спокойствия.
— Фитиль почти догорел… Встаньте. Будущее ордена в ваших руках.
Он перевёл разговор на исполнителей своих планов.
— Кстати, о будущем… Все эти планы — и отбор учеников, и диспут — в конечном счёте лягут на плечи молодого поколения.
Его взгляд, казалось, немного расфокусировался, словно он пытался что-то вспомнить.
— А кто у нас в ордене Святой Сын нынешнего поколения? Чей это ребёнок?
Этот вопрос застал врасплох обоих мужчин, которые секунду назад были потрясены грандиозностью планов.
Но Цзи Цинсюань тут же пришёл в себя. Ну конечно. Предок провёл в уединении десять тысяч лет, его заботили дела вселенского масштаба — немудрено, что он не в курсе кадровых перестановок в ордене.
Он тут же почтительно ответил:
— Докладываю Предку, Святого Сына нашего поколения зовут Мо Чангэ. Это редчайший талант, каких не было десять тысяч лет, сейчас он на пике ступени Князя-Правителя. Он мой уче—
Голос Цзи Цинсюаня был полон гордости.
— О?
Чэнь Сюань внезапно прервал его. Его иссохшее тело слегка подалось вперёд, а в мутных глазах промелькнул огонёк интереса.
— Иными словами, он просто твой ученик? А наставника у него нет?
Слова застряли у Цзи Цинсюаня в горле. Он поспешил объясниться:
— Предок, вы не так поняли, я хотел сказать, что он мой…
— Так ты и есть его наставник? — снова перебил его Чэнь Сюань и, не дожидаясь ответа, покачал головой. — Непорядок. Ты — Великий Император, опора ордена. Тебе нужно защищать нас от внешних врагов. Где тебе взять столько времени и сил, чтобы лично возиться с одним учеником?
Сердце Цзи Цинсюаня пропустило удар. В душе зародилось очень, очень нехорошее предчувствие.
Он отчаянно попытался снова внести ясность:
— Предок, наставлять Чангэ — это мой прямой…
— Раз так, — произнёс Чэнь Сюань, словно не слыша его, и решительно хлопнул ладонью по колену, — то я сам найду ему наставника. Как тебе такое предложение?
Наступила тишина.
Вся запретная земля предков погрузилась в мёртвое молчание.
Сяо Ифэн стоял с отвисшей челюстью, совершенно не поспевая за ходом мысли предка.
А Цзи Цинсюань… он смотрел на сидящего на платформе старика, чья аура была так слаба, что, казалось, он вот-вот испустит дух прямо здесь и сейчас. И то нехорошее предчувствие в его сердце в один миг превратилось в цунами.
Он понял!
Предок… он… как же он обо всём заботится!
Обновлено: 03.02.2026