Прошло несколько месяцев с коронации нового правителя Хеттского царства. В Хатусе взошло солнце, и надежда народа на лучшую жизнь вновь воспылала в невинных душах. Однако в отличие от хеттов, живущих в свете, на земли Египта опустилась тьма.
Через несколько дней после возвращения с коронации в Хеттском царстве фараон страны бога солнца Ра подцепил какой-то ужасный недуг. Многие отмечали как изо дня в день Его Величество Сети Первый становился плох. Лицо, на котором присутствовал румянец, осунулось; глаза, смотрящие в светлое будущее, потускнели, а рот, говоривший столь правильные вещи и отдающий нужные приказы, практически не двигался. Речь стала монотонной и нечленораздельной. Последний месяц Сети не вставал с кровати и смотрел только в потолок, словно разглядывая жизнь небесную. По времени фараону приносили еду, но он не мог толком есть. В рот попадало буквально пару ложек супа и разжеванный хлеб. Разумеется, при таком самочувствии Сети Первый не мог принимать здравых суждений, поэтому было принято решение о регенте. Так, Рамсес занял место при больном отце.
К сожалению, пока что юный принц был лишь регентом и не имел полноты власти, так что старался сдерживать свой нрав и придерживаться политики отца. Однако только избранные знали, сколько планов крутилось в голове наследного принца. Большинство из них касались строительства и других различных реформ, так нужных Египту, но не малую часть занимали и мысли о Нефертари, которая теперь официально считалась царицей Хеттского царства. Друзья и окружение надеялись, что после столь ужасного расставания принц навсегда вычеркнет из своей жизни эту черноволосую девушку, но все оказалось наоборот.
В тот день солнце не встало из-за горизонта. Египет затянули черные тучи. Рамсес стоял в тронном зале и смотрел на серое небо, сложив руки за спиной. В его голове не было никаких мыслей, наследник ждал не самых лучшей новостей. Утром Сети Первый еще дышал, но сейчас Боги, словно готовили смертных к важной утрате.
Неожиданно к Рамсесу подошла красивая женщина с округлым животиком и положила руку на плечо принца. Его Высочество слегка напрягся, но не удостоил Иситнофрет взглядом. Сразу по возвращении из Хатусы наследная принцесса начала чувствовать себя не очень хорошо, частые головокружение и тошнота обеспокоили Великую царицу и после осмотра лекаря стало известно, что девушка носит под своим сердцем ребенка. Все были счастливы, услышав новость о наследнике. Все, кроме Рамсеса, который смотрел на счастливую улыбку жены с ничего не выражающим взглядом.
Время тянулось очень медленно. Тучи все сильнее затягивали небо. Наследный принц закрыл глаза и тяжело вздохнул, как раз в этот момент в тронный зал вошел Тор и поклонился. Иситнофрет обернулась и посмотрела на жреца, уставившего взгляд в пол.
— Какую весть принес нам? – твердо спросила принцесса.
— Его Величество фараон Сети Первый после продолжительной болезни отправился в царство Осириса, – с грустью в голосе отвели Тор.
Рамсес медленно открыл глаза, все также смотря в окно.
— Я пойду к царице. Сейчас ей как никогда нужна моя поддержка, – сказала Иситнофрет, погладив мужа по плечу и покинув помещение.
Тор проводил девушку взглядом и встал рядом с другом, также уставив взор на земли Бога Ра.
— Ее Величество сейчас очень плохо. Все давно знали, что рано или поздно этот день наступит и вроде бы готовились, но все равно оказалось тяжело. Жаль, что Его Величество не успел увидеть своего внука, которого так ждал.
— Долгая поездка в Хеттское царство очень тяжело отразилась на его здоровье. Мог бы отправить письмо с поздравлением, не обязательно было ехать туда, может и жив остался бы, – с некой грустью в голосе проговорил Рамсес.
Тор бросил взгляд на своего друга.
— Согласен. Думаю, что семье фараона в принципе не нужно было посещать коронацию нового царя хеттов.
На эти слова наследный принц медленно повернул голову и вперился своими темными янтарными глазами в лицо жреца.
После случившегося дружба троих парней не разрушилась, но мнения разделились. Аменемхат и Тор старались заставит Рамсеса забыть о длинноволосой девушке, в то время как принц не желал этого и не верил тому, что было сказано в Хатусе. Так что по приезде в Египет Его Высочество приказал следить за лекарем, осматривающим Нефертари в Хеттском царстве, до поры до времени. И вот, похоже, пора становится все ближе.
— Не хочется поднимать эту тему в такой день, но скоро тебя коронуют, и ты станешь фараонов. Будь добр, не натвори глупостей. Сейчас титул наследной принцессы носит Иситнофрет, так что по закону должна будет стать царицей. Тем более, скоро появится и первый ребенок – наследник.
Рамсес слегка наклонил голову и уголки его рта приподнялись.
— Это не первый ребенок. По сроку Нефертари должна родить раньше. Думаю, что в ближайшее время мы получим новости о новой жизни.
— Тебе же сказали, что это не твой ребенок, успокойся уже.
— Я похож на дурака?
— Рамсес! У тебя есть красавица жена и скоро появится ребенок, поэтому оставь Нефертари в покое, пожалуйста. Она официально стала царицей Хеттского царства, любое неосторожное движение и ты вовлечешь Египет в ненужную войну.
— Почему вы все сразу про войну говорите? Не обязательно же ее начинать, хотя у нас с Хеттским царством есть спорные территории, – проговорил Рамсес, приложив палец к подбородку. — А что касается ребенка, то Нефертари сама скажет, что он мой. Помяни мои слова, Тор.
Закончив говорить, наследный принц развернулся и большим шагом покинул тронный зал, направляясь в покои умершего отца.
///
Рамсес медленно открыл дверь и аккуратно зашел в покои отца. Бездыханное тело фараона лежало посередине большой кровати, укрытое белыми простынями, а руки были скрещены на груди. Рядом с умершим мужем находилась Великая царица Туя, по щекам которой все не переставали течь слезы. Боль от утраты мужа была неимоверно огромной. Иситнофрет также находилась в покоях, но не знала с какой стороны подойти к скорбящей жене и какие слова будет правильнее сказать. Наследный принц бросил на нее взгляд и махнул рукой, приказав выйти. Девушка послушалась и, придерживая округлый живот, покинула спальню.
Рамсес подошел к матери и коснулся своими теплыми руками ее плеч. Туя закрыла глаза и положила одну свою руку на ладонь сына. В другой же руке женщина держала белоснежный платок, который был пропитал ее горючими слезами.
— Матушка, скоро отца будут готовить к погребению, – мягким голосом проговорил юноша.
— Я знала, что когда-нибудь этот день наступит и нам придется разлучиться, но надеялась, что отправлюсь в царство Осириса первой. Знаю, желать такое эгоистично с моей стороны, но как же болезненна эта потеря, – ответила слегка хриплым голосом Туя и вытерла очередную порцию слез.
— Матушка, нужно научиться жить с этой болью. К сожалению, теперь отец останется лишь в нашей памяти, – Рамсес присел рядом с кроватью фараона и положил свою руку на холодную конечность скончавшегося правителя. — У нас с отцом было много разногласий, на многие вещи мы смотрели по-разному, но я всегда уважал его, ведь он столько сделал для своего народа.
— Рамсес, если бы отец услышал тебя, то был бы счастлив, ведь ты не так часто хвалил его при жизни.
— Как и он меня. Однако его солнце село так рано и неожиданно. Я обязательно сделаю Египет еще лучше, чем он есть. Сделаю то, что не успел сделать он.
Туя посмотрела на своего сына слегка непонимающим взглядом. Казалось, сын говорил хорошие вещи у смертного одра отца, но в какой-то момент женщине все это показалось упреком.
Царица всегда становилась между мужем и сыном во время их ссор, служила неким мостом к примирению, но, к сожалению, после последней поездки в Хатусу женщине не удалось выстроить дружелюбные отношения этих двух упертых людей. Конечно, отчасти, Туя понимала основные причины холодной войны отца и сына, но все-таки хотелось, чтобы в последние минут они стали лучшими друзьями. Но увы и ах, этого не произошло.
Мысленно попрощавшись с отцом, Рамсес встал и вновь дотронувшись до плеча матери направился к двери. Едва юноша хотел открыть ее, как вдруг Туя заговорила:
— Фараон умер, значит скоро будет твоя коронация. Не забывай, что у тебя есть законная жена.
На самом деле царица не ожидала, что произнесет это, но коронация наследника ее очень сильно беспокоила. Регентство не дает всю полноту власти и по факту у Рамсеса были связаны руки, но возложив на свою голову венец, неизвестно к каким изменениям поведет народ молодой правитель. Разумеется, война с Хеттским царством из-за какой-то девчонки была самым страшным сном.
Принц обернулся и с улыбкой на лице произнес лишь одно единственное слово: «Знаю». После чего покинул спальню.
— Все-таки тот сон предсказывал погибель моего сына. С самого начала мне нужно было оградить его от Нефертари, – тихо сказала Ее Величество и закрыла лицо руками. Ее плечи затряслись, и она встала на колени.
///
Вот наступил двадцать седьмой день третьего месяца сезона Засухи. На престол Верхнего и Нижнего Египта в возрасте двадцати лет взошел новый фараон под именем Рамсеса Второго.
Празднества в честь нового правителя тянулись несколько месяцев. Солнце вновь вышло из-за туч и озарило земли Бога Ра. Молодой фараон со всей гордостью принял предназначавшийся для него венец. Правление Сети Первого было плодотворным и удачным, поэтому народ надеялся на продолжение сильной внутренней политики. И не зря, у Рамсеса было много мыслей по преобразованию своего царства. Но прежде чем что-то модернизировать нужно окружить себя верными подданными, поэтому перво-наперво новый фараон поменял Верховного жреца храма Амон-Ра. Теперь эту должность занимал Тор, получивший имя Небуненефа, а пост верховного главнокомандующего занял Аменемхат. Храмы и военные точно были преданны ему. Но как говорится, смена правителя побуждает у угнетенных народов надежды на удачные восстания. Так что, буквально спустя несколько месяцев после коронации, Его Величеству пришлось разбираться с восстанием в Нубии, где требовалось его личное присутствие.
Туя в какой-то степени радовалось, что на ее сына посыпалось столько работы, ведь он совершенно позабыл о Нефертари. Однако негодовала Иситнофрет, которая нося под сердцем наследника трона, так и не получила титул великой царицы. Принцесса много раз пыталась поднять эту тему, но новоиспеченный царь был постоянно занят, а теперь вообще уехал в Нубию. Бывшая царица успокаивала ее внезапно навалившимися проблемами и уверяла, что до рождения малыша она получит законный титул царицы и жены фараона.
Короче, все были счастливы воцарением Рамсеса Второго и не вспоминали о прошлых проблемах, даже сам их фигурант, так как постоянно был занят. Казалось, жизнь из черного цвета и вечного страха, окрасилась в теплые тона, но не тут-то было. Вскоре до Египта дошла весть о том, что царица Хеттского царства освободилась от бремени, и как назло письмо доставили в день возвращения Рамсеса в столицу.
Фараон только-только вернулся из Нубии в сопровождении Аменемхата. Рамсес слез с лошади и доверил ее верному человеку. Теперь уже главнокомандующий поступил также, но перед этим не забыв взять с собой бутылку алкоголя.
— Вроде занимаешь такой ответственный пост, а все про алкоголь забыть не можешь, как и о женщинах, между прочим, – с сарказмом проговорил фараон, поднимаясь по лестнице.
— Ну что поделать. Если я не буду выпивать хоть чуть-чуть, то сойду с ума от огромного количества мужчин в моей жизни, – со смехом сказал Аменемхат и, положив руку на плечо друга, приблизился к его уху, – да и в Нубии такие красивые девушки, что грех отказаться.
— Кто зачем ездит, – покачал головой Рамсес.
— Да ладно тебе, будто не засмотрелся ни на одну красавицу-нубийку. Главное, чтобы Иситнофрет не прознала про ваши переглядки с одной девушкой. А то от злости родит раньше времени.
— Аменемхат…
— Рамсес! – вдруг донесся из-за спины мужской голос.
Фараон обернулся и увидел Верховного жреца в сопровождении возлюбленной.
После возвращения из Хатусы Рамсес и Эвелин не общались вообще, поэтому атмосфера между ними была немного неловкой. Однако Эви выбрала жить в Египте, так что должна быть верна действующему правителю.
— Я ждал тебя Тор, чтобы отметить удачное возвращение, но не думал, что ты и жену с собой приведешь. Давно не виделись, Эви, – с улыбкой произнес Рамсес.
— Давно не виделись, Ваше Величество. Не знаю получали ли вы новости, но я подумала, что должна вам сообщить.
— Какие новости?
Аменемхат и Рамсес переглянулись.
— Царица Хеттского царства разродилась.
Неожиданно взгляд Рамсеса стал мягким, брови поднялись вверх, а рот слегка приоткрылся.
— Как Нефертари? Кого родила? – решил опередить своего друга Аменемхат.
— Сообщается, что с царицей все хорошо. Роды проходили тяжело, но она справилась. Родилась девочка… назвали Меритамон… – сказала Эви и посмотрела на Рамсеса, слегка нахмурив брови.
На лице фараона появилась широкая улыбка. Тор и Аменемхат с легким испугом посмотрели в сторону друга, ведь услышав имя маленькой девочки они вспомнили слова тогда еще наследного принца. Рамсес был прав, Нефертари сама указала на настоящего отца ребенка, назвав дочь египетским именем. И так, рождение этой малышки изменило все.
Обновлено: 14.02.2026