Триста пятьдесят тысяч в месяц за должность простого техника. Александр Белинский думал, что это работа мечты, пока не переступил порог офиса.

Здесь его встретили не люди, а функции: безэмоциональный аналитик с взглядом хирурга, нетерпеливая кадровичка и инструктор с мёртвой ухмылкой. Вместо трудового договора ему подсунули том толщиной в кулак, где пункты о "контакте с неклассифицированными явлениями" соседствовали с обещанием бесплатного кофе.

С каждым шагом по стерильным коридорам росло понимание: это не просто секретный объект. Это место со своими законами, где уровни допуска важнее имени, а первый рабочий месяц ты обязан провести без права выхода на волю. Александр ещё не знал, что такое "Комплекс" и с какими "объектами" ему придётся работать. Он знал лишь одно: мир, который он оставил за воротами, уже никогда не будет прежним. А огромная зарплата — это не подарок, а первая плата за билет в один конец.

Триста пятьдесят тысяч в месяц за должность простого техника. Александр Белинский думал, что это работа мечты, пока не переступил порог офиса.

Здесь его встретили не люди, а функции: безэмоциональный аналитик с взглядом хирурга, нетерпеливая кадровичка и инструктор с мёртвой ухмылкой. Вместо трудового договора ему подсунули том толщиной в кулак, где пункты о "контакте с неклассифицированными явлениями" соседствовали с обещанием бесплатного кофе.

С каждым шагом по стерильным коридорам росло понимание: это не просто секретный объект. Это место со своими законами, где уровни допуска важнее имени, а первый рабочий месяц ты обязан провести без права выхода на волю. Александр ещё не знал, что такое "Комплекс" и с какими "объектами" ему придётся работать. Он знал лишь одно: мир, который он оставил за воротами, уже никогда не будет прежним. А огромная зарплата — это не подарок, а первая плата за билет в один конец.