Глава 36 — Глава 36. Демоны школы Цинсяо

Увидев отчаянный поступок девушки в жёлтом, Ян Цзюэдин инстинктивно рванулся вперёд, чтобы остановить её, но чья-то рука крепко легла ему на плечо. Бам! Девушка ударилась о колонну. Брызнула кровь. Её тело обмякло и осело на землю. Ян Цзюэдин в ярости обернулся и увидел, что его держит Ли Цинцю. Гнев тут же угас, сменившись недоумением. — Эта девушка была лишь пешкой в чужой игре! Она привела Цзян Чжаося обратно, значит, в душе она не злая. Она не заслужила смерти! Остальные тоже непонимающе смотрели на Ли Цинцю. Ли Сыфэн взглянул на бездыханное тело девушки и, как ни странно, почувствовал облегчение. Встретившись с взглядом Ян Цзюэдина, Ли Цинцю спросил: — Разве это я её убил? Ян Цзюэдин потерял дар речи. Помолчав немного, он всё же не выдержал: — Но нельзя же было просто стоять и смотреть! — А что потом? — спросил Ли Цинцю. Ян Цзюэдин не думал об этом. Но, последовав за мыслью главы, он понял, что спасение девушки действительно принесло бы бесконечные проблемы. Он и сам в прошлом попадал в подобные ситуации, и именно поэтому сейчас так ценил покой в школе Цинсяо. Ли Цинцю обернулся и обвёл взглядом всех учеников. — А потом она могла оказаться шпионкой школы Небесного Клинка и продолжить вредить нам. Или же она сказала правду, но её вражда со школой Небесного Клинка непримирима и могла бы лишь усугубить наш конфликт. Факт в том, что она отравила Цзян Чжаося. Неужели то, что у неё были на то веские причины, даёт ей право поступать как вздумается? — К тому же, она сама хотела умереть, не сумев спасти брата. Разве мы не должны уважать её волю? — В этом цзянху от вражды не уйти. Сколько воинов поневоле втягиваются в битвы из-за своих убеждений. И что, раз их заставили, то те, кого они убили, заслужили смерть? Каждый, совершая ошибку, находит для себя оправдание! — Я верю лишь в одно: у каждой обиды есть виновник, у каждого долга — должник. И за всё нужно платить. Школа Цинсяо — не праведная секта в мирском понимании. Мы можем вершить правосудие, но по отношению к тем, кто причинил нам вред, мы не должны проявлять милосердия. Единственный наш принцип — не нападать первыми. — Я хочу, чтобы спустя годы, когда наших врагов будут заставлять выступить против нас, они, даже под угрозой, сперва взвешивали, чего им будет стоить вражда со школой Цинсяо. Закончив говорить, Ли Цинцю подошёл к Ли Дунъюэ, осторожно поднял Цзян Чжаося на руки и понёс его в свой дом. Ученики переглядывались. Слова главы и бездыханное тело девушки произвели на них огромное впечатление. Лицо Ян Цзюэдина то бледнело, то краснело. Он не злился, слова Ли Цинцю задели его за живое. Что есть благородство? Что есть справедливость? Он считал себя благородным воином, но разве мало людей он убил? Возможно, истинное благородство — это защищать простых страдальцев, которые хотят лишь выжить. В этом меньше проблем. — Глава прав, — внезапно подал голос Чэн Цанхай. — У нас нет ни времени, ни причин проверять, правду ли сказала эта девушка. Мы знаем одно: она отравила Цзян Чжаося. И то, что он выжил, не делает её невиновной. А теперь подумайте, если бы на её месте был уродливый мужчина, вы бы стали слушать его бредни? Последняя фраза заставила многих учеников скривиться. Один из учеников с самой заурядной внешностью обиженно спросил: — Учитель Чэн, а что не так с некрасивыми мужчинами? В одно мгновение всеобщее внимание переключилось, и толпа накинулась на Чэн Цанхая с упрёками. Даже те, кто не считал себя некрасивым, почувствовали себя оскорблёнными. ... Вернувшись в свою комнату, Ли Цинцю снова применил «Дьявольские иглы», чтобы помочь Цзян Чжаося. На самом деле, он мог бы поддержать жизнь и в той девушке, но, подумав, решил этого не делать. Чжан Юйчунь, Ли Дунъюэ и Ли Сыфэн вошли следом и с тревогой смотрели на Цзян Чжаося. — Брат, отлично сработано! — хлопнул в ладоши Ли Сыфэн. — Я и сам хотел её прогнать, но у меня одного не хватило бы сил дотащить третьего брата. Если бы я тогда не уплетал свиную ножку вместо того, чтобы пить вино, меня бы тоже отравили. Хорошо, что третий брат вовремя предупредил. Да и вообще, любому другому и школа Небесного Клинка не понадобилась бы, этот яд смертелен! Эта баба была слишком жестокой. Кто бы мог подумать, что хозяин постоялого двора окажется таким злодеем и заранее устроит ловушку. Чжан Юйчунь кивнул. — Спаси мы её, потом бы не оберёшься проблем. А если бы она затаила злобу на третьего брата, считая, что это из-за его вражды со школой Небесного Клинка погиб её брат, последствия были бы ужасны. Он давно чувствовал, что школе Цинсяо чего-то не хватает. Сегодня он наконец понял, чего именно. Духа и принципов. Какой школой является Цинсяо, и какими правилами должны руководствоваться её ученики — всё это ещё предстояло установить. Ли Цинцю, глядя на лежащего Цзян Чжаося, тихо сказал: — На самом деле, я больше боялся, что между ней и третьим братом возникнут чувства. Она одинока, школа Небесного Клинка — их общий враг. Если бы они стали неразлучны, третьему брату было бы трудно устоять перед такой преданностью. Я не хочу, чтобы однажды его ударила в спину та, которую он любит. Ли Дунъюэ и Чжан Юйчунь удивлённо посмотрели на него. Они уже достигли того возраста, когда в сердце зарождаются смутные чувства. Ли Сыфэн почесал в затылке. — Брат, он же ей и слова не сказал, да и то перед тем, как потерять сознание. Как он мог в неё влюбиться? Ли Цинцю бросил на него взгляд и хмыкнул: — Ты ещё мал и ничего не понимаешь в любви. — А старший брат очень даже понимает? — Конечно! — И в кого же старший брат был влюблён? — Во сне у меня было несколько романов. Страстных, душераздирающих. Проснувшись, я поклялся больше никогда не любить. Ли Цинцю нёс чепуху на ходу, но Ли Сыфэн принял всё за чистую монету и тут же подскочил к нему, допытываясь, как увидеть такой же сон. Чжан Юйчунь и Ли Дунъюэ переглянулись и лишь беспомощно усмехнулись. Старший брат всегда был таким: в самый серьёзный момент мог отколоть какую-нибудь шутку. Через некоторое время Ли Цинцю убрал иглы. Чжан Юйчунь, улучив момент, спросил: — Старший брат, что будем делать со школой Небесного Клинка? При этих словах взгляд Ли Цинцю стал ледяным. — Что делать? А ты как думаешь? Они хотели нас убить. Значит, мы тоже должны пролить кровь. — Верно! Кровь за кровь! Если мы не отомстим, то зачем мы вообще занимаемся боевыми искусствами?! — вскричал Ли Сыфэн. При одной мысли о школе Небесного Клинка он скрипел зубами от ненависти. — Школа Небесного Клинка очень разветвлённая и не брезгует никакими методами, — с тревогой сказал Чжан Юйчунь. — Это видно по тому, как они подставили третьего брата. Как говорится, от прямого удара увернуться легко, а от скрытой стрелы — трудно. Ли Цинцю уже собирался ответить, как вдруг чья-то рука схватила его за предплечье. Он обернулся и увидел, что Цзян Чжаося открыл глаза. Бледный как полотно, Цзян Чжаося впился взглядом в Ли Цинцю и слабым голосом проговорил: — Старший брат… пока отложи это дело. Я отомщу сам. Я должен отомстить им сам… Чжан Юйчунь и остальные с радостью посмотрели на Цзян Чжаося. Ли Сыфэн чуть не расплакался. Их путешествие по цзянху, хоть и звучало просто, на деле было полно трудностей, о которых знали лишь они. Пока Цзян Чжаося был без сознания, он ужасно боялся и не мог спать по ночам. Ли Цинцю встретился взглядом с Цзян Чжаося, вздохнул и мягко похлопал его по руке. — Третий брат, будь по-твоему. Только тогда Цзян Чжаося разжал руку и снова закрыл глаза. Ли Цинцю встал. — Пойдёмте, пусть отдохнёт. Чжан Юйчунь и остальные кивнули и вышли вслед за ним. Ли Цинцю направился к задней горе, чтобы продолжить тренировку. Ли Дунъюэ догнала его и тихо спросила: — Брат, не торопись. Третий брат ведь жив и здоров. Услышав это, Ли Цинцю повернул к ней голову и улыбнулся. — Я и не тороплюсь, не надумывай. Ли Дунъюэ хотела что-то сказать, но не решалась. Наконец, набравшись смелости, она произнесла: — Старший брат, в тебе стало так много жажды крови. Может, это потому, что после ухода учителя на тебя свалилось слишком большое давление? Ли Цинцю остановился. — Ты боишься меня такого? — Как я могу бояться старшего брата! Я просто беспокоюсь за тебя. Тебе не нужно взваливать всё на себя. Мы можем справиться с любыми трудностями вместе. Даже умереть вместе. Не неси этот груз в одиночку. Ли Дунъюэ говорила серьёзно, её взгляд был полон решимости и в нём не было ни капли страха. Ли Цинцю невольно улыбнулся, взъерошил ей волосы и с притворной строгостью сказал: — Что за разговоры о смерти? Я умирать не собираюсь. Ладно, иди занимайся своими делами, не мешай мне тренироваться. Он пошёл дальше, а Ли Дунъюэ осталась стоять на месте, провожая его взглядом, пока он не скрылся в лесу. ... В просторном зале, отделанном в старинном стиле, сидел глава школы Небесного Клинка, Лу Фуху. С голым торсом он восседал на стуле, а рядом очаровательная женщина в фиолетовом платье меняла ему повязки. Лу Фуху был могучего телосложения, с растрёпанными волосами и всклокоченной бородой. Его леопардовые глаза метали молнии, а перекрещивающиеся шрамы на груди делали его вид ещё более устрашающим. — Эта энергия меча сопляка Цзян Чжаося — настоящая отрава. Прошёл уже месяц, а раны всё никак не заживут, — прорычал Лу Фуху. При упоминании Цзян Чжаося он не мог сдержать скрежета зубов. Женщина в фиолетовом с любопытством спросила: — Цзян Чжаося из школы Цинсяо и вправду всего шестнадцать? Весть о великом турнире провинции Гучжоу уже разнеслась повсюду. Цзян Чжаося прославился в одном бою, его имя гремело на весь мир боевых искусств. Раньше Лу Фуху не говорил ей, как был ранен, но до неё дошли слухи, и она всё поняла. — Да, — хмыкнул Лу Фуху. — В школе Цинсяо одни демоны рождаются. Когда-то Бессмертный Цинсяо был непобедим в трёх провинциях. Его ученик, Линь Сюньфэн, начал странствовать по цзянху ещё юнцом, был на год или два младше этого Цзян Чжаося. Но кто бы мог подумать, что каждое новое поколение в школе Цинсяо будет ещё чудовищнее предыдущего. Цзян Чжаося превзошёл даже Линь Сюньфэна. — Муженёк, — с тревогой сказала женщина, — если школа Цинсяо так сильна, как ты посмел строить против них козни? Не боишься навлечь на себя беду? — Не волнуйся. Линь Сюньфэн уже отошёл от дел. В школе Цинсяо осталась одна малышня. Самый сильный из них — Цзян Чжаося. Техника у парня, конечно, запредельная, но опыта в цзянху — кот наплакал. Наша Си-нян сопроводила их, эти детишки ей точно поверят. Может, она одна сможет уничтожить всю их школу. Лу Фуху говорил с презрением. Представив себе это, он улыбнулся, но тут же скривился от боли, потревожив раны. Женщина в фиолетовом обречённо вздохнула. — Ты — глава школы Небесного Клинка. Не боишься, что слухи о твоих методах разойдутся? В её глазах на мгновение промелькнуло отвращение, но тут же исчезло. — Хмф, только когда он умрёт, слухи о моём поражении развеются по ветру. Школа Небесного Клинка — одна из семи великих школ Гучжоу, никто не смеет стоять у нас над головой! Если я поведу всех в атаку на Цинсяо, весь мир боевых искусств будет смеяться над нами. У меня не было другого выхода! — отрезал Лу Фуху тоном, не терпящим возражений. — К тому же, я тоже хочу знать, почему Цзян Чжаося так силён. Неужели Бессмертный Цинсяо оставил после себя какую-то непревзойдённую божественную технику? Женщина хотела что-то сказать, но тут в зал вбежал мужчина. Он быстро подбежал к ним и опустился на одно колено. — Докладываю! Глава, к воротам прибыли двое. Один из них назвался воином-чемпионом Ли Яном и хочет помериться с нами силами!