Исайя Дженкинс был не из семьи Шелби, но он был их человеком до мозга костей. Он заведовал самым большим легальным складом компании в доках, через который проходили тонны ирландского виски. Он был умен, честен по меркам их мира и абсолютно предан. Томас доверял ему, как себе.
Поэтому, когда Исайя попросил о личной встрече, Томас понял, что случилось нечто серьезное. Они встретились не в конторе, а в конюшне, среди запахов сена и лошадей. Исайя мялся, переступая с ноги на ногу. Он не смотрел Томасу в глаза.
— Говори, Исайя.
— Они приходили ко мне, мистер Шелби, — выдавил он наконец. — Не американцы. Англичанин. В дорогом костюме. Сказал, что он представитель… инвестиционного фонда из Америки.
— Фонда Старка, — закончил за него Томас.
Исайя кивнул. — Он предложил мне деньги. Много денег. Больше, чем я заработаю за всю жизнь. Он сказал, что они хотят выкупить наш склад. Тихо, без лишнего шума. Он сказал, что мистер Старк строит новую Европу и ему нужны такие люди, как я. Он предложил мне должность управляющего всей их логистикой в центральной Англии. Дом в Лондоне. Образование для моих детей в Америке.
Томас молчал, глядя, как гнедая кобыла в стойле мотает головой.
— И что ты ответил?
— Я сказал, что я человек Шелби. Сказал, что не продаюсь.
— Но ты думал об этом, — это был не вопрос, а утверждение.
Исайя поднял глаза, и в них была мука.
— Мой сын… у него больные легкие. Врачи говорят, бирмингемский воздух его убьет. А они предложили… Калифорнию. Чистый воздух, мистер Шелби. Солнце.
Томас медленно кивнул. Он все понял. Старк не просто пытался купить его людей. Он целился в их мечты. В их отчаяние. Он предлагал им то, чего Томас, при всей своей власти, дать не мог — выход. Билет из этого проклятого города.
— Он оставил тебе что-нибудь? Способ связаться?
Исайя с трудом разжал потный кулак. На его ладони лежала визитная карточка из плотного белого картона. На ней было лишь имя и номер телефона в Лондоне.
— Хорошо, Исайя, — сказал Томас спокойно. — Ты поступил правильно, что пришел ко мне. Иди домой. Проведи время с сыном. Я все улажу.
Когда Исайя ушел, в конюшню вошел Артур. Его лицо было мрачнее тучи.
— Я слышал. Что будем делать, Томми?
— То, что должны, — ответил Томас, не меняя тона. Он протянул Артуру визитку. — Позвони по этому номеру. Скажи, что Исайя Дженкинс согласен на встречу. Сегодня вечером. В доках, у его склада. Он хочет обсудить детали.
Глаза Артура расширились. — Томми, нет…
— Да, Артур. Они должны понять. Они должны увидеть, какова цена верности в нашем мире. И какова цена предательства.
Вечером того же дня в доках было сыро и пустынно. Человек в дорогом костюме, представитель Старка, ждал у ворот склада. Он не дождался Исайю. Вместо него из тумана вышли трое. Артур и два брата Шелби.
Разговор был коротким. Вернее, разговора не было. Артур, чья ярость наконец нашла выход, был страшен. Он не просто избил человека Старка. Он его сломал. Он сломал ему пальцы, которыми тот держал визитку. Он сломал ему ноги, которыми тот пришел на их землю. Он сломал ему волю, оставив его лежать в грязи, скулящего от боли и ужаса.
Они не убили его. Мертвый человек не может передать послание.
Артур запихнул ему в карман окровавленного пиджака пачку букмекерских квитанций из конторы Шелби. На каждой было имя Исайи Дженкинса и сумма его недельной зарплаты. А поверх Артур нацарапал гвоздем два слова: «ОПЛАЧЕНО ПОЛНОСТЬЮ».
Когда новость дошла до Томаса, он сидел в своем кабинете с бокалом виски. Он знал, что Артур сделал все грязно и жестоко. Он знал, что эта ночь оставит на душе его брата еще один шрам. Но он также знал, что это было необходимо.
Они нанесли удар по самому ценному, что у него было — по его людям. Он ответил на языке, который поймет даже миллиардер из-за океана. Языке боли. Он показал, что в Бирмингеме есть вещи, которые не продаются. И за попытку их купить приходится платить страшную цену.
Обновлено: 23.01.2026