Шум прибоя, мягкий плеск волн, разбивающихся о берег, всегда действовал на него успокаивающе. Прошло, наверное, полчаса с тех пор, как они сюда пришли. Изуку лежал, не двигаясь, полностью расслабившись; его голова всё ещё покоилась на коленях Шоколадки. Гнев ушёл, оставив после себя лишь лёгкую усталость. Не столько физическую, сколько моральную — ту, от которой не избавишься простым сном.
Шоколадка всё это время не произнесла ни слова, просто тихо и размеренно поглаживала его по голове. Он был слишком вымотан, чтобы как-то на это реагировать, но… если честно, это было приятно. Лежать вот так, с головой на коленях красивой девушки, словно вырванной со страниц романтической манги, — чего ещё можно было пожелать?
Если задуматься, Изуку невольно исполнил мечту половины парней из его школы. Хмыкнув про себя, он представил, как бы отреагировал Каччан, увидев его сейчас: скорее всего, взорвался бы не от ревности, а от того что "Деку" опередил его.
"Как беспричудному чудаковатому парню досталась такая красотка? "— мысленно усмехнулся он. Этого одного было бы достаточно, чтобы половина его одноклассников просто лопнули от зависти.
Он открыл глаза и увидел, как Шоколадка склонилась над ним, заглянув в лицо. Несколько прядей её длинных золотистых волос свисали вниз, едва касаясь его щеки и лба.
— Тебе уже лучше? — спросила она, и в её голосе звучало неподдельное беспокойство.
В её голубых глазах, казалось, отражалось нежное участие. Изуку моргнул, чувствуя, как к щекам приливает тепло.
— Да. Спасибо тебе… большое, — тихо ответил он.
Поднявшись на ноги, он потянулся, чувствуя, как суставы приятно хрустнули. Немного отряхнув одежду, он поднял взгляд к вечернему небу. Можно ли сказать, что боги сейчас наблюдают за ним? В теории — да, но, учитывая всё, что он успел сегодня о них узнать, он понял одно — боги идиоты.
Впрочем, это было даже к лучшему. Если они не вмешиваются, значит, можно...
Он глубоко вдохнул, поднял голову к небу и, не стесняясь, выкрикнул:
— ИДИТЕ ВЫ ВСЕ К ЧЁРТУ, БОГИ!
И, чтобы уж наверняка донести свою мысль, показал небесам средние пальцы обеих рук.
— ЗА ТО, ЧТО ИСПОГАНИЛИ МНЕ ЖИЗНЬ!
Небо ответило… ровным, безразличным молчанием. Ни грома, ни молнии, ни божественного возмущения — только ленивое перекатывание облаков.
Изуку опустил руки, устало выдохнул и, чуть прищурившись, посмотрел вперёд. Мысленно начал отсчёт — три… два… один… — и, как по заказу, перед глазами вспыхнула знакомая полупрозрачная консоль с двумя вариантами выбора.
[1. Верующая, услышавшая твои возгласы, уйдёт домой, считая тебя несчастным.]
[2. Верующая, услышавшая твои возгласы, попытается помочь тебе вернуться на путь истинный.]
— Первый… определённо первый, — пробормотал он без тени сомнений и выбрал вариант.
Осторожно оглянувшись, он никого поблизости не заметил. Облегчённо выдохнув, Изуку даже позволил себе слабую усмешку.
Он, конечно, ожидал, что за такое оскорбление в адрес богов его тут же настигнет новая череда мерзких «абсолютных» выборов, и, скорее всего, они будут куда более извращёнными, чем обычно. Но… ничего. Тишина.
Почти подарок… — подумал он, но тут же нахмурился. Знал он эти «подарки». Чаще всего это оказывалось не чем иным, как зловещим затишьем перед бурей.
Кто знает… может, всё это ещё выльется во что-то неприятное. Причём в самое ближайшее время.
Мотнув головой, Изуку прогнал ненужные мысли. Сейчас не имело смысла гадать, когда и в какой форме прилетит следующая подлянка — она всё равно появится в тот момент, когда он будет к ней наименее готов. Он перевёл взгляд на Шоколадку. Та всё так же сидела на песке с поджатыми ногами, глядя на него с детским, почти наивным любопытством. В её глазах не было ни неловкости, ни осуждения, ни жалости — того, к чему он уже привык от других. И было приятно понимать, что, пусть она и потеряла значительную часть воспоминаний, но всё равно хочет помочь ему избавиться от проклятия.
Вспомнив об этом, Изуку решил уточнить:
— Кстати… бог ведь говорил о заданиях. Ты хоть что-то об этом знаешь?
Шоколадка задумчиво приложила палец к губам, чуть наклонила голову, а затем радостно улыбнулась:
— Ни сколочки! — призналась она с такой беззаботной искренностью, что у него дёрнулся глаз.
Изуку тупо уставился на неё.
— То есть… ты моя «помощница», — он специально выделил слово, сложив пальцы в кавычки, — но не знаешь, что именно должна делать?
— Разумеется, знаю! — с возмущением заявила она, тут же вскакивая на ноги и упирая руки в бока. — Я должна помочь тебе! — сказала она это так, словно выдала неопровержимый аргумент, и поставила жирную точку в споре.
Шоколадка гордо расправила плечи, словно ожидала, что за её спиной вот-вот взорвутся эффектные фейерверки. Изуку же только тяжело выдохнул.
Спорить с ней сейчас у него не было ни желания, ни сил. Оставался единственный вариант — обратиться к тому, кто, по идее, должен знать хоть что-то о происходящем… хотя опыт подсказывал, что этот «кто-то» вряд ли окажется полезным.
Он скользнул взглядом к лежавшему неподалёку рюкзаку, а рядом — к телефону. Потянулся, взял его в руки… и экран тут же мигнул, самостоятельно запуская вызов. Имя абонента высветилось так, будто издевалось над ним: «БОГ».
— Вот и начинается… — пробормотал Изуку, поднося телефон к уху.
— Успокоился, Изуку? — спросил знакомый голос.
На что тот молча кивнул.
— Ну раз ты снова в норме, то я продолжу. Насчёт миссий… здесь есть одно очень важное условие: если провалишь хотя бы одно задание, то проклятие останется с тобой до конца жизни. — Голос сделал паузу, словно давая вес своим словам. — Тут больше ничего не сказано… ну, пока, бэйби!
— Эй! — Изуку взвился, но не успел даже как следует сформулировать вопрос, как звонок прервался.
Он тут же нажал повторный вызов, но телефон безжалостно сообщил, что такого номера не существует.
— Да ты издеваешься… — выдохнул он, опуская руки.
Секунду он просто смотрел в тёмный экран, будто надеясь, что тот передумает и снова засветится. Но дисплей оставался мёртвым. В отражении он увидел своё собственное лицо — уставшее, злое и немного потерянное.
Шоколадка тем временем встала и потянулась, будто только что закончила лёгкую разминку, словно всё происходившее за последние пару часов — обычная рутина.
Не зная, что ещё предпринять, и решив, что на сегодня с него достаточно потрясений, Изуку сунул телефон в рюкзак и направился к выходу с пляжа.
— Ты куда, Мидория? — лениво спросила она, догоняя его.
— Домой, — коротко бросил он. В теле ощущалась вязкая усталость, хотелось тишины, горячей еды и… чтобы ближайшие сутки ничего не падало с неба и не вспыхивало перед глазами в виде проклятых выборов.
Краем глаза он заметил, как у Шоколадки предательски дёрнулась прядка на макушке, а в её глазах загорелся неподдельный интерес.
— О, круто. А мне можно? — спросила она, её «антенна» начала вилять из стороны в сторону, почти как хвост у радостной собаки. Сама же она смотрела на него так, словно он только что пригласил её на вечеринку мечты.
— Ко мне домой? — уточнил он, на всякий случай.
— Конечно, — без тени сомнений кивнула она, будто это было самым логичным развитием событий.
Изуку тяжело выдохнул. Он прекрасно понимал, что в одиночку сегодня домой уже не пойдёт.
Пока они шли, Изуку всё чаще ловил себя на том, что невольно погружается в мысли. Он глядел вперёд, но в голове крутился клубок вопросов, на которые пока не было ответов. Чуть нахмурившись, он поднял взгляд к тёмнеющему небу и всё же решил спросить:
— Слушай, Шоколадка… ты ведь моя… помощница, да?
— Угу, — утвердительно кивнула она.
— И в чём конкретно будет проявляться твоя помощь мне?
Она тут же остановилась посреди дороги. Сложила руки за спиной, чуть наклонила голову набок и уставилась в сторону, будто он только что задал вопрос, от которого зависела судьба вселенной. Ветер тихо трепал её волосы и платье, а на лице застыло выражение, будто она пытается вспомнить что-то очень-очень важное.
— Хммм… — протянула она, задумчиво глядя в облака, как будто именно там мог скрываться ответ. — А как бы ты хотел, чтобы я помогла тебе?
— Даже не знаю… — неуверенно признался Изуку, почесав затылок.
Разные варианты мелькали в голове, но все упирались в одно — он не понимал, чего ожидать от неё. Она ведь по сути — божественное создание, свалившееся прямо с небес, но вела себя как ребёнок, попавший в парк аттракционов. Потерянная память, странные привычки… а теперь ещё и встречный вопрос, как будто это он должен придумать её роль.
— Всё сводится к тому, что ты сама не помнишь, кто ты и что должна делать… — пробормотал он себе под нос. Постучав пальцем по щеке, он так и не нашёл внятного ответа и покачал головой.
— Если честно… я не знаю. Я привык справляться со своими проблемами сам, — тихо начал он. — Ты можешь просто… быть рядом. — Последние слова он выдохнул, словно снимая с плеч невидимый груз.
Он посмотрел на неё, ожидая реакции.
— Угу, — снова кивнула она, но через пару секунд её глаза озорно блеснули. — А ещё, когда ты будешь грустить, я спою тебе песенку! Ну… как только выучу хоть одну целиком!
Её искренность была настолько обезоруживающей, что Изуку, сам того не замечая, чуть улыбнулся.
Изуку тихо усмехнулся, качнув головой. Затем, словно вспомнив о чём-то важном, он порылся в сумке и достал телефон. Пару секунд он просто смотрел на экран, будто вёл внутренний спор сам с собой. Наконец, вздохнув, открыл мессенджер и набрал сообщение:
"Мам, я скоро буду дома. Со мной будет… знакомый."
Он немного замер, держа палец над кнопкой отправки, и всё же решительно нажал. Сообщение ушло в сеть. Изуку взглянул на Шоколадку с нечитаемой улыбкой, а в голове уже начал прокручиваться альтернативный сценарий — что было бы, если бы он написал правду, что приведёт девушку домой.
В его воображении мать моментально включала бы режим уборочного шторма пятого уровня: каждое пятно на полу — приговорено к немедленной казни, каждая подушка — взбита до музейной выставочной формы, каждое полотенце — пересушено до эталонной мягкости. А кухня? Её приготовление тянуло бы на полноценный ужин в пятизвёздочном ресторане. И всё это — за каких-то полчаса. И, конечно, при их приходе она бы встретила их с невозмутимым выражением лица, на фоне сияющей чистотой квартиры, легко улыбнувшись:
— "Я тут чуть-чуть прибралась. Совсем немного."
От этих мыслей он выдохнул с полуулыбкой.
— Знаешь, иногда мне кажется, что маму нужно спасать от неё самой, — пробормотал он вполголоса.
Шоколадка в этот момент шла, весело покачивая головой и напевая себе под нос простенькую мелодию. Прядка на её макушке энергично виляла, выдавая чистый восторг. Казалось, она витала где-то в облаках, не особенно вникая в земные заботы.
— Знаешь, Шоколадка… — позвал он, привлекая её внимание. — Дома нас будет встречать моя… мама. — Последнее слово он произнёс заметно тише.
— Это же замечательно! — радостно хлопнула в ладоши девушка. — Надеюсь, она будет рада меня видеть!
— Ага… — буркнул он, глядя вперёд и вполголоса продолжив бормотать что-то вроде: "Угол атаки… сила броска… траектория полёта тапка…".
Если, конечно, она ещё не узнает, что эту девушку прислал сам бог, и что происхождение причуд связано с божественным алкоголем. Этим откровением он точно не хотел обременять мать. Ей и так приходилось непросто. Пусть лучше останется в неведении.
А вот сама Шоколадка шла вприпрыжку, словно ребёнок, предвкушая встречу и знакомство.
— Шоколадка, у меня есть к тебе просьба, — сказал Изуку, неожиданно для неё остановившись и посмотрев на неё серьёзным, почти строгим взглядом.
— А? Что такое? — весело обернулась она, чуть покачивая головой, а прядка на макушке качнулась в такт.
Он понизил голос:
— Когда мы будем дома… пожалуйста, не говори маме, кто ты на самом деле.
— Хм? В смысле, что я помощница, посланная богом, чтобы помочь тебе снять проклятие? — невинно переспросила она, улыбаясь так, будто в её словах нет ни капли странности.
— Вот именно этого и не говори! — прошипел он, нервно оглядываясь по сторонам, как будто опасался, что их сейчас подслушают.
— А почему? — Шоколадка слегка надула губы. — Это ведь правда!
— Да, но… — Изуку потёр лицо ладонью. — Представь себе, что твой сын приводит домой девушку, которая с порога заявляет, что была послана богом, чтобы помочь ему снять какое-то проклятие. Как думаешь, какая будет реакция?
Шоколадка на мгновение задумалась. По её лицу невозможно было понять, о чём именно она думает. Для Изуку это было непривычно — видеть её серьёзной. Да и знал он её, по сути, всего полчаса.
— Тогда… хорошо, — неожиданно тихо и серьёзно произнесла она, опустив взгляд. — Если это для тебя важно… я не скажу. Обещаю.
Голос её стал мягче, спокойнее. Она даже не улыбалась — просто кивнула и пошла вперёд, глядя перед собой. Прядка на её голове чуть опустилась, будто отражая перемену в её настроении.
Изуку прикусил губу, внезапно почувствовав лёгкий укол вины. Он хотел защитить маму, но теперь засомневался — не прозвучало ли это как отторжение Шоколадки, будто он стесняется её присутствия.
— Эй… — тихо окликнул он, стараясь поймать её взгляд. — Я не хотел, чтобы ты чувствовала себя… чужой. Просто… мне действительно важно, чтобы мама не волновалась.
Шоколадка остановилась и обернулась. На её лице появилась привычная широкая улыбка — всё такая же яркая, но теперь в ней читалось нечто новое, более тёплое, мягкое.
— Ты глупенький, Мидория. Ты переживаешь и за неё, и за меня. Поэтому всё пучком! — она весело подмигнула. — И потом, я ещё докажу, какая я классная! Вот увидишь — твоя мама сама будет звать меня "Шоколадочка"!
— …Боюсь, она начнёт звать тебя "невестушкой", — пробормотал он, отворачиваясь и чувствуя, как щеки заливает жар.
— А? Что-что ты сказал? — она прищурилась с озорным интересом.
— Ничего! Пойдём быстрее! — поспешно отмахнулся он.
Шоколадка рассмеялась и, вприпрыжку обогнав его, пошла вперёд. Изуку, покачав головой, двинулся следом, а в голове уже оживлённо загудел его внутренний "сценарист катастроф", спешно черкая заметки для новой главы: "Как всё пойдёт не по плану, часть 54".
***
Стоя перед дверью своей квартиры, Изуку немного замялся. Всё-таки пригласить красивую девушку к себе домой… это было чем-то совершенно новым. Даже чересчур новым. Он бы ни за что на свете не поверил, что однажды окажется в такой ситуации. С его проклятием это и вовсе казалось сценарием из параллельной реальности. До сегодняшнего дня он бы скорее поверил, что его ударит молния в солнечную погоду, чем в то, что он будет стоять у двери со спутницей, которая буквально свалилась на него сверху.
Он понятия не имел, как вообще ведут себя парни в таких случаях. Надо ли произнести что-то вроде: «Чувствуй себя как дома» с уверенной улыбкой? Или изобразить хладнокровного хозяина, который каждый день водит гостей?
Мысленно представив, как у него это получится, он чуть не застонал от неловкости. Встряхнув головой, отогнал лишние мысли.
— Ладно… — пробормотал он себе под нос, вставляя ключ в замок. — Просто не думай об этом. Всё будет нормально. Это просто… новая странная глава в твоей и без того странной жизни.
Ключ провернулся, замок щёлкнул. Изуку толкнул дверь и, переступая порог, выдавил:
— Я дома… со мной гость.
В ту же секунду из кухни послышались быстрые шаги. Изуку, как по команде, выпрямился и закрыл глаза, словно готовясь принять удар судьбы. Лицо застыло в выражении обречённого страдальца — будто он стоял перед чудовищем, которое неизбежно его проглотит.
— Здравствуй… чувствуй себя… как дома, — с заметной заминкой произнесла мама Изуку, появляясь в коридоре.
На последнем слове её голос стал заметно тише, и вся прежняя радость, с которой она выбежала навстречу сыну, испарилась. Словно кто-то щёлкнул выключателем. Изуку осмелился приоткрыть один глаз и взглянуть на мать. Её лицо застыло в выражении абсолютного шока — даже ресницы казались неподвижными.
Шоколадка в этот момент, сияя как утреннее солнце, бодро поклонилась и с энтузиазмом выпалила:
— Здрааавствуйте! Я — Шоколадка, подруга вашего сына! Обещаю, что буду за ним присматривать!
Изуку сжал ремешок рюкзака так крепко, что костяшки побелели.
— …По-д-ру-га?.. — медленно, по слогам, проговорила мать, округляя глаза так, словно у неё началось внутреннее «системное обновление». — Моего сына?
— Эм, мам, это не то, что ты… — попытался вставить Изуку, но уже было поздно.
Шоколадка, будто не заметив её реакции, шагнула вперёд и, размахивая руками, затараторила с таким энтузиазмом, что в комнате будто стало ярче:
— Да, подруга! И, между прочим, лучшая! Я буду помогать ему абсолютно во всём: сопровождать его, следить за его состоянием, морально поддерживать, при необходимости — физически удерживать в случае неконтролируемой истерики, следить за его питанием…
— Шоколадка! — взвыл Изуку, почти подавившись воздухом.
Но та, не оборачиваясь, вытянула руку в сторону, словно ставя невидимую преграду, и решительно показала ему большой палец вверх с обнадёживающей улыбкой.
Инко моргнула, как будто пыталась убедиться, что не ослышалась. Затем её взгляд медленно переместился с сияющей Шоколадки на сына… и обратно.
— Не волнуйся, Изуку, всё пучком. Я чувствую, что начинаю нравиться ей, — с довольным видом сказала Шоколадка.
— ДА Я НЕ ПРО ЭТО!.. — взвыл он так, что, казалось, его душа в этот момент тихо вышла из тела и, маша белым платком, отправилась в эмиграцию.
Его мама тем временем прикрыла рот ладонью, глядя на Шоколадку с таким выражением, словно та была подарком богов их семье. Впрочем… она и правда не сильно ошибалась. Глаза Инко увлажнились, она поспешно вытерла их платком, чуть отвернувшись.
Шоколадка, решив, что её растроганность — это сигнал для максимального тепла, внезапно обняла её, прижимаясь, словно к старой подруге, и тихо что-то мурлыкнула.
— Слушай, Шоколадка, я, конечно, всё понимаю, но… с каких это пор мы лучшие друзья? — сдавленным голосом спросил Изуку, глядя на неё с подозрением.
Она, не отпуская его маму из объятий, обернулась через плечо и с невинной улыбкой выпалила:
— А разве нет? Тем более… разве только лучшие друзья позволяют себе случайно заглядывать девушке под юбку при первом знакомстве?
Мир замер. Изуку уставился на неё с открытым ртом. Его глаза мелко дрожали, губы беззвучно шевелились, а в голове отчётливо раздался звук, как будто рухнула последняя опора логики, утащив с собой остатки его словарного запаса в бездну.
Он медленно повернул голову к матери, молясь, что, может, она не услышала…
Увы.
— Изуку Мидория… — её голос был таким ледяным, что даже самая мощная причуда по заморозке показалась бы летним бризом. — Я думала, что воспитала тебя джентльменом.
У него по спине прокатилась холодная волна.
— Мама, это правда случайно! Она упала на меня, и…
— «Упала»? — бровь Инко дёрнулась вверх. — И, конечно же, упала так, чтобы твоё лицо оказалось… — она сделала угрожающе точный жест в сторону юбки Шоколадки, — вот здесь?!
— Ну да… то есть нет! То есть… — Изуку лихорадочно метался мыслями, как выкрутиться, но, словно по издевке, в голове раздалось характерное "выбирай".
Перед его глазами вспыхнуло меню с двумя катастрофами:
[1. Мам, я делал это в научных целях. Выявлял, какие трусики мне нравятся.]
[2. Что ни говори, а белые трусики в коричневую полоску смотрятся на ней гармонично.]
Изуку замер, глядя на варианты, как человек, которому предложили выбрать способ собственной казни: удавка или гильотина. Почему… ПОЧЕМУ именно сейчас?!
Он внутренне завопил, но наружу вырвалось лишь жалкое:
— Эээ…
Секунды тянулись мучительно долго. Оба варианта были ужасны, но выбора избежать нельзя. Решив не марать руки о моральную арифметику, он пустил всё на волю считалочки. И судьба, злобно ухмыляясь, ткнула пальцем в первый пункт.
— Мам, я делал это… в научных целях, — обречённо произнёс он, чувствуя, как сама вселенная складывает руки в предвкушении зрелища. — Выявлял, какие трусики мне нравятся… Это был мой выбор.
Секунда тишины.
В следующую — шлёп!
Тапок, метко запущенный с материнской скоростью и точностью, впечатывается ему прямо в лицо.
— Ай! — заорал он, схватившись за нос, на котором тут же начала вырисовываться идеальная форма подошвы.
Шоколадка в это время хлопнула в ладоши:
— О! Первый уровень пройден! Теперь будет сложнее!
— Это не игра, Шоколадка!.. — простонал он, сквозь боль и унижение.
Шоколадка не замечая страдания Изуку, наблюдала за происходящим с тем самым видом, с каким турист впервые видит необычный местный ритуал.
— А это семейные обычаи такие, да? — почти шёпотом спросила она, но с неподдельным восторгом. — Ух ты… милота.
— Выбор, говоришь?.. — протянула мама, медленно выгибая бровь и сжимая тапок так, что он явно был готов к повторному пуску.
— Всё именно так, — быстро заговорил Изуку, поднимая руки в примиряющем жесте. — Ты же знаешь, какие порой бывают варианты… ужасные. И та ситуация с её… кхм… — он закашлялся, краснея и отводя взгляд. — В общем, я не хотел ей навредить! Просто так получилось. Если бы я выбрал другое, меня бы раздавила статуя Будды!
Он выдохнул, будто скинул с плеч мешок кирпичей, но в глазах всё ещё читалось: "Мама, пожалуйста, не бей ещё раз".
Мать некоторое время молча смотрела на него, прищурив глаза так, будто пыталась просветить его душу рентгеном. Потом тяжело вздохнула и опустила тапок на пол.
— Ладно… я верю тебе. — Она перевела взгляд на Шоколадку. — А ты… пожалуйста, прости за эту сцену.
Шоколадка моргнула пару раз, потом расплылась в мягкой улыбке, искренне покачав головой:
— Ой, да ничего страшного! У вас тут такие милые семейные отношения! Я даже немного завидую… — сказала она с теплом, будто стала свидетелем трогательного момента. — А тапок… это у вас инструмент воспитания?
В глазах мамы блеснуло что-то опасное.
— Да, и, если хочешь, я могу показать, как он работает, — с едва заметной улыбкой ответила она.
— Не надо! — в унисон выкрикнули Изуку и Шоколадка, причём первый сделал шаг назад, а вторая — шаг вперёд, явно всё ещё не понимая, что в этом опасного.
— Но... — хмыкнула Инко, наконец расслабившись и отступив на шаг назад. — лучше, конечно, словами.
— Тогда в следующий раз, если он опять будет подглядывать, я сначала поговорю! — радостно заявила Шоколадка, подняв палец вверх, как будто только что открыла для себя новый закон мироздания.
— Никаких "в следующий раз"! — хором выкрикнули Изуку и его мама.
Повисла секунда тишины, после чего вся троица вдруг рассмеялась. Даже Изуку — хоть и прикрывая лицо рукой, пытаясь спрятать румянец и стыд.
Инко подошла ближе, чуть пригладила сыну волосы и с нежной улыбкой сказала:
— Ладно, милый. Проходите на кухню, ужин уже готов. Сегодня у нас карри, твоё любимое.
Она перевела взгляд на Шоколадку, и её улыбка стала чуть шире:
— А если ты голодна, то тоже присоединяйся. Сладости я тоже припасла… если ты, конечно, любишь сладкое.
— Люблю? — Шоколадка засияла так, будто ей предложили билет в рай. — Это же моё имя!
Изуку тихо простонал, понимая, что вечер только начинается…
— А я могу звать вас мамой? — просияла Шоколадка, глаза её буквально засверкали.
Инко Мидория замерла, моргнув пару раз, будто пытаясь осознать, что только что прозвучало. В воздухе повисло лёгкое, почти ощутимое напряжение.
Изуку, почувствовав приближение катастрофы, быстро шагнул вперёд, подняв руки в примирительном жесте:
— Мам, ты же заметила, что она иностранка, да? Так вот… в некоторых странах и культурах это нормально. Типа… форма вежливости, понимаешь? Это не значит, что она буквально… ну, ты поняла!
Шоколадка склонила голову, с искренним интересом наблюдая за его попытками что-то объяснить.
Инко, наконец придя в себя, перевела взгляд с девушки на сына, потом снова на девушку. Губы её дрогнули… и вдруг расплылись в мягкой, почти материнской улыбке. Но глаза при этом прищурились так, что Изуку сразу понял — она уже что-то задумала.
— Милая, если хочешь, можешь называть меня мамой, — произнесла она с теплом, но и с явным оттенком озорства в голосе. — Ах, и какой у тебя хороший вкус в девочках, Изуку!
— Я… я не выбирал! Это все из-за проклятого мультивыбора! — взвыл он, чувствуя, как уши заливает жар.
— То есть судьба сама привела её к тебе? — с мечтательным вздохом продолжила мать, полностью игнорируя его протест.
Шоколадка прижала ладони к щекам, сияя как новогодняя гирлянда:
— Судьбааа! Это так романтично!
Изуку закрыл глаза и глубоко вдохнул, мысленно умоляя вселенную выдать ему портал в другую реальность… желательно — без проклятия, и без родительских подколов.
Обновлено: 21.01.2026