Глава 3 — Глава 3. Откровенный разговор.

— Ведь я здесь, чтобы избавить Мидорию-сана от проклятия! — беззаботно заявила она. Изуку всеми силами пытался смотреть ей в глаза, лишь бы взгляд случайно не соскользнул туда, куда не следует. Кто она вообще такая? Что здесь происходит? На него только что с небес свалилась девушка, имя которой он даже не знает, и всерьёз говорит, что пришла избавить его от «проклятия». Единственная разумная мысль, что пришла в голову — она про «Мультивыбор». Но Изуку не считал его таковым, и тем более не верил во всякого рода проклятия. — Мидория-сан? — мягко позвала незнакомка, легонько похлопав его по щеке. И, как ни в чём не бывало, опустилась… прямо на его грудь, устроившись в W-позе. — А?.. — только и выдохнул он, моргнув в растерянности. И лишь сейчас до него дошло, что он стоит (вернее, лежит) в одних трусах и ботинках… а сверху на нём сидит девушка. Причём не просто девушка, а красивая. Сногсшибательная. И явно не японка — белая, почти фарфоровая кожа, крупные голубые глаза, пушистые золотистые волосы и… фигура, ради которой, как говорят, девушки готовы убивать конкуренток. Изуку почувствовал, как в голове раздаётся громкое щёлк! — и он резко хлопнул себя по лбу. Какого чёрта он вообще пялится на незнакомку?! — Эм… можешь, пожалуйста, слезть с меня? — выдавил он, чувствуя, как уши предательски заливает жар. Незнакомка послушно поднялась с него и отступила на шаг. Мидория, собравшись с мыслями, медленно встал, отряхнул колени и ладонями стряхнул с плеч пыль. Девушка, словно кошка, наблюдала за ним, чуть наклонив голову набок. Её взгляд был внимательным, но без всякого смущения — будто она не видела в случившемся ничего необычного. Изуку заставил себя сделать глубокий вдох, приводя в порядок хаос в голове. Ситуация оставалась… мягко говоря, странной. Его «Абсолютный выбор» каким-то образом привёл к тому, что на него с неба свалилась девушка, которая, судя по её словам, хочет помочь ему избавиться от «проклятия». Не имея понятия делать, Изуку решил спросить на прямую. — Эм… слушай, — осторожно начал он. — Да? — прядь волос, торчащая на макушке девушки, едва заметно дрогнула, будто отозвалась на его голос. — Под «проклятием» ты что имела в виду? — единственная догадка, что пришла ему в голову, была про его «Мультивыбор». Он вспомнил, когда началось вся эта вакханалия с мультивыбором, сразу же проверился у врача. Обследование ничего не показало — никаких изменений, никаких отклонений. С медицинской точки зрения он оставался тем же самым «безпричудным» парнем… если не считать, что его жизнь с того момента превратилась в череду безумных выборов. — Я про Абсолютный выбор, — спокойно ответила она, словно речь шла о чём-то совершенно обыденном. — "Ага, значит, я угадал." — подумал он, но тут же почувствовал, как в груди сжалось. — Н-но… кто ты? — спросил он чуть громче, чем планировал. Её улыбка погасла. Девушка несколько секунд смотрела на него прямо, не моргая, и в её взгляде появилось что-то непонятное. Изуку невольно поёжился. Она медленно наклонила голову ещё сильнее и, слегка нахмурившись, почесала указательным пальцем макушку, будто сама задумалась над его вопросом. — Моё имя? Как же оно звучало-то?.. — она нахмурилась, будто пытаясь вытащить из памяти давно забытое слово. — А как меня зовут? — ...Что? — Изуку моргнул, тупо уставившись на неё, думая, что ослышался. — Похоже, когда я падала, я головой хорошенько приложилась… и потеряла часть воспоминаний. Прям как амнезия, — заявила она беспечным, почти весёлым тоном, будто рассказывала о том, что уронила ручку на пол. Он недоверчиво перевёл взгляд на место её приземления. Когда она упала, он отчётливо видел — она была в позе мостика, и её голова точно не коснулась земли. Асфальт под ногами украшали четыре вмятины, идеально совпадающие с расположением рук и ног. Ни следа удара головой. К тому же на самой девушке не было ни царапины, ни синяка, даже её странная шоколадно-коричневая одежда осталась как новенькая. "Силовая причуда? Защитная?" — мелькнула мысль. Но он решил, что копаться в этом сейчас не время. — Значит, имени ты не помнишь? — уточнил он. — Нет, — с искренней улыбкой ответила она. Изуку обречённо вздохнул. — Понятно... — Но не переживай, я спокойная, как удав, — произнесла она с полной серьёзностью. — … — Так что можешь звать меня Удав, — добавила она и довольно кивнула, словно нашла блестящее решение проблемы. — Слушай, это не… — начал он, но тут же замолчал, когда в тишине раздалось громкое урчание. Сначала он подумал, что это завыл какой-то уличный кот, но быстро понял: это бурчал её желудок. Девушка при этом смотрела на него так, словно ничего странного не происходило. Вздохнув, он снял рюкзак, порылся внутри и достал шоколадку. — Вот, держи, — сказал он, протягивая шоколадку. При виде угощения её лицо засияло так ярко, что казалось, ещё чуть-чуть — и оно начнёт светиться. Прядь на голове ожила, вертясь из стороны в сторону, словно хвост радостной собаки. — О! Шоколад! — воскликнула она. Улыбка невольно коснулась губ Изуку, но тут же исчезла, когда девушка, даже не потянувшись рукой, просто наклонилась и взяла шоколад зубами прямо у него из ладони. Мальчик замер, словно статуя, ощущая тепло её дыхания и видя, как она откусывает добрую половину батончика. Лицо мгновенно стало алым, как спелый помидор. Он попытался что-то сказать, но мозг выдал пустоту. — Люблю шоколад, — проговорила она с набитым ртом, блаженно прикрыв глаза. Её улыбка растянулась до ушей, и в следующий миг она с серьёзным видом хлопнула в ладоши. — Шоколад! — произнесла она так, словно только что разгадала древнюю тайну мироздания. — Что?.. — Изуку моргнул, совершенно сбитый с толку. — Это будет моим именем. — Но… ты же не можешь так себя называть, — выдавил он. Она нахмурилась и с искренним недоумением спросила: — Почему? "Она ещё и спрашивает?!" — мысленно простонал Изуку, глядя на неё с выражением человека, который уже не понимает, что творится вокруг. Он и так был выжат, как лимон: сперва Качан, потом стычка со злодеем, а теперь вот эта… падающая с небес странная девица, которая ест шоколад прямо с руки и решает, что это её имя. Сейчас он мечтал только о том, чтобы дойти до дома, запереться в комнате, зарыться в одеяло и почитать геройские фанфики. А если вдруг придёт вдохновение и муза, возможно, допишет главу своего собственного. Кстати, когда он в последний раз выкладывал новую главу?.. — Просто… люди не называют себя едой, — вернувшись с небес на землю, осторожно заметил он. Девушка на мгновение задумалась, потом её лицо просияло новой идеей. — Тогда как насчёт французского варианта — Шоколадка? (Пояснение: в японском «шоколад» звучит как チョコレート — «Шокорето». Во французском — «Chocolat», реже «Chocola». В японском нет буквы «Л», поэтому используют «Р», и получается «Шекора». Но, поскольку в аниме прижился вариант «Шоколадка», оставим его таким.) — Шекора? — переспросил он. — Да! Как тебе? — Хм… хорошо, пусть будет так, — нехотя согласился он. Раз она потеряла часть памяти, возможно, именно поэтому ведёт себя так странно. Но он надеялся, что хоть что-то важное в её воспоминаниях осталось. — А что ты вообще помнишь? — спросил он, чуть наклонившись вперёд. — Это, — без тени сомнений ответила она, — заботиться о Мидории Изуку. Изуку непонимающе моргнул. — Заботиться… обо мне? — он ткнул пальцем себе в грудь, словно уточняя, что речь точно о нём, а не о каком-то другом парне с таким же именем в другом конце Японии. — Да, — уверенно кивнула она. — В голове полная каша, но это я помню отчётливо. Ситуация становилась всё более странной… — Но… почему? — растерянно спросил он. — Спроси у боженьки, — она небрежно ткнула пальцем в небо. Изуку поднял взгляд, потом снова посмотрел на неё. — Э-эм… ты сейчас шутишь, Шоколадка-сан? — Нет, — абсолютно серьёзно ответила она. Он уже хотел что-то сказать, как вдруг его телефон громко завибрировал, на весь район раздавая пафосную тему из какой-то оперы. — Наверняка это он звонит, — невозмутимо заметила Шоколадка. Изуку закопался в сумке и достал телефон. На экране в качестве абонента значилось одно-единственное слово — «Бог». Он обречённо вздохнул и, молясь, чтобы это оказался не какой-то шутник или мошенник, принял вызов. — Ало?.. В динамике раздался весёлый, почти игривый мужской голос: — Приветики! Бог на связи. — Эм… здравствуйте… — осторожно отозвался Изуку. — Ну что, как тебе моё проклятие абсолютного выбора? Нравится? — Вообще-то… нет, — сухо сказал он, мысленно добавив: «Кому вообще это может понравиться?!» Ситуация становилась всё абсурднее. Голос, который звучал скорее как у ведущего утреннего радио-шоу, никак не ассоциировался у него с образом могущественного божества. Верилось в его слова с трудом. — Вижу, сомневаешься, что я действительно Бог, — с притворной обидой произнёс голос. — Ну, что ты скажешь, если я сделаю… вот так? В ту же секунду телефон издало странный, неприятно дребезжащий звук, а тело Изуку пронзило непонятное ощущение — будто по нему прокатилось тяжёлое, тёплое давление. На груди он внезапно почувствовал вес, которого там никогда не было, и почему-то трусы начали сжиматься, словно они уменьшились в размере... Он медленно опустил взгляд… и обомлел. — Ч-что за… У него… появилась женская грудь. Самая настоящая. С дрожащими руками он осторожно коснулся её и почувствовал, как под его пальцами мягко пружинит кожа. — Н-настоящие… — выдохнул он, совершенно выбитый из колеи. Мало того — они были довольно объёмными, упругими, одновременно мягкими, и очень приятными на ощупь... Изуку резко отдёрнул руку, будто обжёгся, и на автомате включил фронтальную камеру. На экране на него смотрела невероятно красивая женщина лет тридцати с длинными, гладкими, зелёными волосами, в которых пробегали чёрные отблески — точь-в-точь как у его матери. Острые, выразительные глаза в отражении были полны такого же шока, как и его собственные. Он дотронулся до лица — женщина на экране повторила движение. Ощущение гладкой, нежной кожи было реальным. — … Телефон мигом отправился обратно в сумку. Он тупо опустил взгляд на своё новое, явно женское тело. Когда до него дошло, что именно произошло, он… — КАКОГО ЧЁРТА!? — заорал так, что, наверное, эхо прокатилось по всему кварталу. — Что это вообще такое?! Что со мной, чёрт возьми?! Это… это причуда?! — он говорил сбивчиво, но даже сквозь панику умудрялся анализировать ситуацию. — Если это причуда, способная менять тело, то… насколько глубоко? — он уже мерил себя взглядом, будто собирался написать научный отчёт. — Если изменились гены, значит, изменилась физиология… То есть я буквально стал женщиной, причём старше. На вид — плюс лет десять к возрасту. Постойте! Если клетки, отвечающие за старение, тоже изменились, тогда… Он начал тараторить, полностью уйдя в свои рассуждения и напрочь игнорируя телефон, который снова зазвенел с именем «Бог» на экране. — Эй, — не выдержав, Шоколадка наклонилась и без стеснения схватила его за грудь. — А?! — Изуку дёрнулся, резко обрывая поток мыслей. Щёки вспыхнули, словно он готовился сварить на них яичницу. Он вытаращился на неё, полностью забыв, что собирался сказать. — Мягко… — невозмутимо заметила Шоколадка, слегка надавив пальцами. — П-перестань!!! — взвыл он, подпрыгнув на месте. — Шоколадка… ч-что ты делаешь?! — заикался он, краснея всё сильнее. — Успокойся, Мидория-сан, тебе звонят вообще-то, — спокойно ответила она, всё ещё не убирая рук. Он, наконец, обратил внимание на бешено вибрирующий телефон, сделал глубокий выдох и ответил. — Это… причуда? — первым делом выпалило с его губ. — Ты серьёзно спрашиваешь это у всемогущего бога? — в трубке прозвучал насмешливый голос. Изуку вдруг понял, что перешёл на привычный аналитический тон, и поспешно извинился: — Простите… — Ну что, теперь ты веришь, что говоришь с вездесущим Богом? — продолжил голос. — Д-да… — кивнул он, будто собеседник мог это увидеть. — А… вы можете, пожалуйста, вернуть мне моё тело? — А ты уверен? — в голосе зазвенели смешки. — Посмотри на себя! Теперь богатые дяденьки будут вешаться на тебя, осыпая подарками и исполняя любые капризы. — Всё равно нет! — отрезал Изуку. — А как насчёт… коллекционного, ультра-ограниченного издания с твоим любимым Всемогущим? — голос стал вкрадчивым. — С личным автографом. — Отличный ход… — мрачно подумал он, но вслух сказал: — Всё равно откажусь. Вдруг перед его глазами вспыхнула полупрозрачная панель с надписью: Выбирай: [1. Остаться сочной милфой до конца жизни.] [2. Прокричать мемную фразу из ДжоДжо.] Медлить он не стал — указал на себя большим пальцем. — Ты думал, что это Изуку… но нет! Это был я, ДИО! — рявкнул он на весь двор. — Изуми, что ты творишь? — нахмурилась Шоколадка, но тут же отшатнулась, увидев, как его тело буквально на глазах возвращается в мужскую форму. Он, не теряя ни секунды, опустил взгляд и… проверил своё «достоинство». — Фух… всё на месте, — выдохнул он с облегчением и снова поднёс телефон к уху. — Ладно, шутки в сторону, — сказал Бог. — Переходим к твоему проклятию. — Я слушаю, — кивнул Изуку, чуть наклонив голову к телефону. Шоколадка подошла ближе, заинтересованно вытянув шею, чтобы тоже слышать разговор. — Чтобы снять проклятие, тебе нужно выполнять миссии или задания… Так… что там дальше… Изуку мог поклясться, что слышит, как кто-то шуршит бумагой и переворачивает страницу. — Ага… тут написано, что тебе будут приходить подсказки… или что-то вроде того… Всё-таки не показалось. Он нахмурился. — Подождите… вы читаете инструкцию к моему мультивыбору, да? — Ага, правильно угадал, — без тени стыда подтвердил Бог. Изуку поднял глаза к небу с абсолютно пустым выражением лица. "Да он издевается надо мной…" — Слушай, Изуку, не обижайся, — продолжил Бог. — Понимаешь, прошлый ответственный вообще ничего мне не рассказал. — Так спросите у него! — Невозможно, — в голосе прозвучало притворное сожаление. — Сейчас она в декретном отпуске и стала хикки. — …Чего? — Ну, понимаешь… у неё была интрижка с одним из богов. Случайно залетела. Потом об этом узнала жена того бога, приперлась к ней домой… и устроила махач. — …Вы серьёзно? — с недоверием переспросил Изуку. — Абсолютно. О да, это была битва века! Не каждый день видишь, как две богини лупят друг друга сковородками и метают молнии прямо в коридоре, — сказал Бог с неподдельным восхищением. Шоколадка тем временем смотрела на телефон так, словно заворожённая. У Изуку дёрнулся глаз, пока он слушал этот поток божественного… бреда. — Во время драки, — продолжал Бог, — кто-то из них случайно швырнул бутылку алкоголя в окно. Думаю, одна просто целилась в другую. Алкоголь пролился на облака, стек на землю… И, бац, у людей появились причуды. — …Что? — выдохнул Изуку, не веря своим ушам. — Ну да, божественный алкоголь оказался очень… трансформирующим, — как ни в чём не бывало пояснил Бог. — Мы, конечно, планировали всё исправить, но, знаешь, никто особо не рвался этим заниматься. Лучше бы Изуку этого не знал. Теперь ему оставалось лишь мысленно пожалеть всех учёных, которые десятилетиями ломали голову над происхождением причуд… и всех верующих. — А что стало с прежней управляющей моим… этим… мультивыбором? — спросил он, всё ещё надеясь услышать что-то вменяемое. — А, ну, ей просто намылили рожу, — бодро сообщил Бог. — После этого она ушла в глухое подполье, закрылась в своей каморке и превратилась в хикки. Связаться с ней почти невозможно. — Это… — у Изуку не нашлось приличных слов, чтобы описать всё это. — Кстати! — неожиданно оживился Бог. — Тут написано, что тебе выдали крайне полезного помощника. — Помощника… — глухо повторил Мидория, уже понимая, к чему это идёт. Он медленно повернул голову к Шоколадке, которая в этот момент весело крутила прядь на голове, словно антенну. — Уверен, уж она точно что-нибудь придумает, — добавил Бог. Изуку слабо в это верилось. Очень слабо. Он сжал кулаки, чувствуя, как внутри начинает закипать раздражение. "Это какой-то цирк!" Мидория ещё никогда в жизни не чувствовал, как его так захлёстывает злость. Она кипела внутри, переплетаясь с недоумением, возмущением и обидой, смешиваясь в один тяжёлый, тошнотворный коктейль эмоций. Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди, руки дрожали, а мысли путались в бесформенный шум. Ему хотелось кричать. Хотелось швырнуть что-то в стену. Хотелось ударить. Разбить. Стереть всё вокруг в пыль. — Вы… — он выдавил из себя, и в голосе звенела сталь, ядовитая, как яд змеи. — Ублюдки хоть понимаете, что вы, блядь, натворили?! Он сорвался на крик. Громко. Резко. Так, что Шоколадка невольно отпрянула, глядя на него с испугом и растерянностью. — Всё это… из-за вас! — слова вылетали обрывисто, будто он задыхался от собственной ярости. — Если бы не вы… мой отец был бы рядом. Маме не пришлось бы жить с чувством вины за то, что я родился безпричудным! Меня бы не презирали, как прокажённого! Не было бы этого дерьма с причудами! — слёзы сами катились по щекам, но он их не замечал. — Вы просто сидите у себя там, на небесах… и вам плевать, скольких людей ломает эта ваша «божественная случайность»! Если бы не вы… Каччан всё ещё был бы моим другом! Гнев душил его. Голова горела, руки чесались сделать хоть что-то, чтобы заглушить этот адреналиновый угар. Не выдержав, он рванул с места. — Постой! — крикнула Шоколадка, но он даже не обернулся. Он знал место. Отличное место, где можно кричать, ломать и рвать в клочья, пока злость не выгорит дотла.   ***   Шоколадка стояла на краю свалки, всё это время не решаясь вмешаться. Уже полчаса она наблюдала, как Изуку, сжав в руках ржавую трубу, методично крушит старый телевизор. Каждый удар отдавался глухим звуком, в котором слышалась и злость, и отчаяние, и боль. Он бил не только телевизор — он бил весь свой накопившийся груз. И только когда силы окончательно покинули его, он бросил трубу в сторону и опустился на колени, затем медленно сел прямо в песок. Тяжело дышал. Сгорбился. Шоколадка медленно подошла и присела рядом, осторожно положив руку ему на плечо. — Мидория-сан… — тихо произнесла она. Он поднял взгляд, и в его глазах отражалась смертельная усталость, словно он прожил ещё одну жизнь за эти полчаса. — Шоколадка… — выдохнул он, а затем опустил голову. — Прости… Ты не должна была это видеть. Она мягко сжала его плечо. — Лучше? — …Да, — чуть слышно ответил он. Стараясь хоть как-то отвлечь его от мрачных мыслей, Шоколадка задала вопрос: — Что это за место? Изуку поднял голову и чуть медленнее, чем обычно, ответил: — Муниципальный пляж Дагоба. Раньше здесь не было столько мусора… Но течение начало приносить сюда отходы, местные не захотели платить за уборку, и теперь это место превратилось в свалку. — Понятно… — тихо отозвалась она. На несколько секунд повисла тишина. Шоколадка теребила край своей одежды, не зная, как правильно продолжить. Она не хотела задеть его словами, но и молчание казалось неправильным. — Всё будет хорошо, — наконец сказала она, стараясь вложить в голос уверенность. — Я уверена, ты справишься с миссиями и избавишься от проклятия. — Не в проклятии дело! — неожиданно рявкнул Изуку. Она вздрогнула и чуть отпрянула, но он тут же отвёл взгляд и виновато пробормотал: — Прости… Я… — он шумно выдохнул, будто выталкивая из груди остатки злости. — Мне просто было… обидно. — Почему? — мягко спросила она. Изуку медленно поднял глаза. В её голубом взгляде он не увидел ни жалости, ни презрения — только тихое, неподдельное желание понять и помочь. — Я всё детство думал, почему мне не досталась причуда, — начал он, голос стал тише, но в нём слышалась тяжесть. — Раньше я жил этой мечтой — стать героем. Быть тем, кем я восхищался. Но когда мне сказали, что причуды у меня не будет… всё изменилось. Отец ушёл. Сверстники начали издеваться надо мной. А человек, которого я когда-то считал другом… перестал им быть. — Ты про Каччана? — осторожно уточнила она. Изуку на секунду замолчал, сжав губы, а потом кивнул. — Но почему? — спросила Шоколадка, искренне недоумевая. В её представлении дружба должна была быть чем-то вечным. — Всё из-за причуд, — тихо ответил он. — Ему досталась по-настоящему мощная способность, все начали восхвалять его, считать особенным… И, наверное, именно из-за этого он стал таким. Может, поэтому перестал со мной общаться. Иногда я думаю: а что было бы, если бы причуд не существовало? Остались бы мы друзьями? Или… хотя бы никто не напоминал бы мне, какой я бесполезный и никчёмный. Он говорил, а вместе со словами из него выходила застарелая боль. Обиды, которые он прятал годами, наконец нашли выход. Это был первый раз, когда кто-то, кроме матери, слушал его так — без насмешки, без высокомерия, без жалости. Да, он мог бы рассказать всё маме… но он не хотел добавлять ей проблем. Для окружающих она уже была «женщина, родившая беспричудного». Он не хотел, чтобы ей было ещё тяжелее. — Но ты не такой, — тихо сказала Шоколадка. — По мнению других — такой. — И всё это только из-за того, что у тебя нет причуды? — Да… — в его голосе слышалась усталость. Шоколадка замолчала. Она не знала, что сказать, но чувствовала, что не может оставить его в таком состоянии. Немного помедлив, она протянула руки, мягко взяла его за голову и осторожно уложила к себе на колени. — Эй… — Изуку слегка дёрнулся, удивлённый, — что ты… — Тсс, — она едва заметно качнула головой, не позволяя ему подняться. Её руки были тёплыми, а колени — мягкими и уютными. Почему что сопротивляться не хотелось вовсе, он тихо выдохнул и закрыл глаза. Впервые за долгое время он чувствовал, что кто-то рядом не для того, чтобы судить или жалеть… а просто чтобы... утешить его.