Глава 43 — Глава 43: Печать и Тайна

Он бросил на щёки Ивелин мимолётную улыбку. Лицо женщины, которое ещё мгновение назад было мертвенно-бледным, стоило ему заговорить о мести, в мгновение ока вспыхнуло так сильно, что, казалось, краснеть дальше было уже некуда. Её решительное выражение лица, застывшее на нем ещё пару минут назад, бесследно исчезло, а голос, пытавшийся оправдаться, превратился в едва слышный лепет. — Чтобы… Чтобы пустить слухи, этот способ… самый надёжный… — И это действительно единственная причина? — ……. — Разве ты не пытаешься потакать собственной жадности? — Нет никаких причин… не использовать то, что можно использовать. Её губы, с которых слетали эти оправдания, были ярко-алыми. То ли объятие за шею лишило её остатков смелости, то ли силы просто покинули её, но хватка на его руках ослабла. Когда она попыталась слегка отстраниться, Висенте снова притянул её к себе. Дыхание женщины, прерывистое и трепетное, благоухало шампанским. Сладкий и свежий аромат яблок, персиков и цветов груши. Теперь он чувствовал её дыхание на своей щеке. Расстояние между их губами сократилось до ширины всего двух пальцев. Свет, проникавший на террасу из банкетного зала, был тусклым, и в этой темноте женщина, как и всегда, заставляла его всё чаще вспоминать Елену. Тем более сейчас, когда на ней были платье, прическа и украшения, так сильно напоминавшие о покойной. Она была ядовитой травой в облике Елены. Причём той, которую он сам кропотливо взрастил. И всё же, встретившись взглядом с влажными серо-голубыми глазами Ивелин, он не смог отвернуться. Напротив, возникло чувство, будто он сам угодил в ловушку. Он слегка усилил давление руки, державшей её за тонкую шею. Женщина испуганно всхлипнула, затаив дыхание. В тот миг, когда он подумал, что это выглядит очаровательно, по его телу пробежала дрожь, словно его окатили ледяной водой. — ……. На гладкую поверхность его чувств наслоилось вязкое чувство вины. Любовь? Как он смеет? — Ваше Высочество? Он заметил, как женщина недоумённо склонила голову, почувствовав его внезапную холодность. Этот голос привёл его в чувство. Он медленно опустил взгляд. Тесно прижатые друг к другу тела, переплетённые ноги, пульс, слабо бьющийся под его ладонью… Всё то, что ещё мгновение назад разрушало его бдительность, теперь не вызывало ни капли радости. Когда он встретился глазами с Ивелин, которая по наивности всё ещё беспокоилась о нём, его захлестнула неудержимая волна самоненависти. Лицо его вновь скрылось за маской холодного высокомерия. — Ты права. Нет причин не использовать то, что можно использовать. — ……. — Открой рот. Ивелин рефлекторно подчинилась. Казалось, она не столько осознала ситуацию, сколько просто замерла от удивления. Висенте тут же жадно впился в её губы. Его язык грубо скользнул по чувствительной слизистой. Женщина вжалась в него, и в то же время его рука, переместившаяся на затылок, крепко прижала её, не давая сбежать. Языки сплелись, издавая влажные звуки. Это не было нежным единением душ, это был яростный и жестокий грабёж. Без малейшего намека на заботу. Он чувствовал траекторию её податливых губ, её дрожь, трепет, слабую надежду… Он силой поглощал её прерывистое дыхание. Не обращая внимания на её мучения, он продолжал этот натиск, заставляя её чувствовать собственное ничтожество. Она всхлипывала, не размыкая губ. — Гх… Требовалось немалое самообладание, чтобы не обнять её по-настоящему. В тот момент, когда его рука, сжимавшая перила террасы, напряглась до предела, он внезапно почувствовал острую, как укол шипа, боль на губе. Когда он отстранился, то увидел её лицо, застывшее в немом ужасе. На языке ощутился солоноватый вкус крови, сочившейся из прокушенной губы. — О, Боже… Вы, Вы в порядке? Её руки суетливо коснулись его лица, проверяя рану. — Простите, простите меня… Мне стало… нечем дышать… Висенте провел пальцем по губе, на которой выступила кровь. Укушен был он, но женщина, нанёсшая рану, выглядела так, будто вот-вот расплачется. Её бессвязная речь была следствием того, что она всё ещё не могла восстановить дыхание. Но даже при этом её глаза, сияющие надеждой, и разгорячённые щёки были не просто свежими, а прекрасными. Он горько усмехнулся. — Это нелегко. — Правда, простите… — Я сказал, что буду притворяться, будто люблю тебя. А ты ответила, что не будешь питать иллюзий. — ……. — Ты уверена, что всё в порядке? От его ледяной усмешки взгляд Ивелин, до этого чистый и ясный, на мгновение затуманился. Его вопрос «Ты уверена?» был скорее упрёком самому себе, чем ей. Это было не более чем рычание зверя, почуявшего опасность. Но, судя по всему, Ивелин поняла его слова совсем иначе, как он и задумывал. Он отстранился от неё и поправил растрепавшийся крават. — Похоже, подглядывающая крыса исчезла. Приведи себя в порядок, и выходим. Висенте старательно игнорировал её разочарование. Он не видел смысла исправлять это недопонимание. Всё было сделано намеренно: если женщина разочаруется в нём, так будет даже лучше. Ивелин, пошатываясь, отошла от него на несколько шагов. — ……. Да, разочаровывайся. Отвернись от меня с отвращением. — Иллюзий… я не питаю, — пробормотала Ивелин, прикрывая глаза крепко сжатым кулаком. Было очевидно, что она из последних сил сдерживает слезы. — Однако я хотела бы кое о чём попросить. — Попросить? — С этого момента… делитесь и со мной «настоящим». Взгляд женщины, снова обращённый на него, был влажным, но прямым. Должно быть, он был слишком на взводе, раз почувствовал дежавю от этого решительного блеска в глазах, уверенной позы и манеры говорить. С тех пор как он вернулся в столицу, призрак Елены преследовал его постоянно… Он поспешно оборвал свои затянувшиеся раздумья. — У тебя только одна роль: соблазнить Кастро. — Я хочу справляться с ней лучше. Ведь сейчас я даже не могу считаться фигурой на шахматной доске… Женщина замолчала, переводя дыхание. — Я хочу стремиться к тем же идеалам, что и Вы. Он издал короткий смешок. — А ведь ты говорила, что хорошо осознаешь своё место. — Я ведь доказала свою полезность. Дайте и мне роль. — Ты всё ещё не назвала мне истинную причину своей мести. Лицо женщины немного померкло. Было видно, что она не ожидала возвращения к этой теме. Должно быть, думала, что ей удалось сменить тему. Она и не подозревала, что чем отчаяннее она пытается выкрутиться, тем заметнее это становится. Висенте вспомнил, как ускорялся её голос. Контраст между застывшим лицом, на котором она забывала даже моргать, и нарочито спокойным тоном… И это даже доставило ему некое удовольствие. Иногда Ивелин была слишком сильно на неё похожа. Почувствовав чьё-то присутствие, Висенте отвел взгляд от Ивелин. Совсем рядом он увидел бледную ступню мертвеца. — Ваше Высочество? — Возвращаемся в бальный зал. — Тогда… — …Если не хочешь говорить сейчас, я подожду, пока ты будешь готова. — Правда? Ивелин прошептала это, просияв от радости. — Да. Если показания об Академии были правдой, то вскоре вся соответствующая информация и так окажется в его руках. Независимо от того, заговорит Ивелин или нет. Он не питал больших надежд, ведь слова женщины от начала до конца были ложью. Она не знает, какое у неё лицо, когда она лжёт. И не подозревает, насколько это совпадает с привычкой Елены. Внутри у него всё медленно превращалось в хаос. Он осознавал, что ведет себя с Ивелин слишком мягко. Зная, что это ложь, он всё равно строил на ней шаткое доверие. Потому что её глаза, загорающиеся только при упоминании мести, были так похожи на его собственные. Всё следующее утро в гостиной Ивелин царила тишина. Хотя после затянувшегося до рассвета банкета многие ещё спали, здесь было подозрительно спокойно. Утро полностью опровергло её ожидания о том, что письма с приглашениями на приемы и в салоны посыплются рекой. — Леди, вот газеты со слухами, о которых вы просили. — Спасибо, Мэри. Ивелин быстро просмотрела несколько газет, принесённых Мэри. Упоминания о Втором принце были на первых полосах, но о ней говорилось лишь вкратце как о наследнице из Британии. Это разительно отличалось от тех обжигающих взглядов, что она ловила накануне, когда держала Висенте за руку… Кем бы ни были те, кто контролировал эти газеты, пока они действовали осторожно. Либо им просто не нравилось, что она связывается с Висенте. В любом случае, подобные попытки контролировать общественное мнение долго не продлятся. Чем чаще она будет появляться в светском обществе вместе с Висенте, тем больше будет расти интерес. Это лишь вопрос времени. Как только Ивелин отложила газету, Сиенна мягко произнесла: — Кстати, я слышала, что вчера ты ни разу не танцевала. — Откуда вы узнали? Ивелин округлила глаза, так и не поднеся к губам чашку с дымящимся чаем. Сиенна, сидевшая на длинной зелёной кушетке, с улыбкой ответила: — Клаудия сокрушалась, что все её старания по твоему украшению пошли прахом. — Это… Я так разнервничалась, что Его Высочество проявил ко мне снисходительность. — Его Высочество? — Видимо, находиться под прицелом стольких взглядов для меня пока непривычно. — А не случилось ли чего-то другого? Ивелин уловила беспокойство, скрытое за элегантной улыбкой Сиенны. Она смиренно сложила руки на коленях. На мгновение она забыла о «низком» происхождении Ивелин и о Висенте. Сиенна была матерью принца, и её опасения по поводу того, что сын слишком сближается с сиротой неясного происхождения, были вполне оправданны. — Ничего особенного не произошло. — Что ж, тогда хорошо… Её целью было обмануть всё светское общество, но она не могла позволить Сиенне страдать от беспокойства. Эта женщина и так перенесла слишком много несчастий. Ивелин знала, что даже когда Сиенна не носит одеяние жрицы, она всегда выбирает чёрный цвет. В знак памяти о покойном муже… Каким же огромным смыслом должен обладать сын для такой женщины. — О чём бы вы ни беспокоились, подобных вещей не случалось, и в будущем… — О Боже, Ивелин. Сиенна издала слабый вздох на её слова. — Я не это имела в виду. Прости, если мои слова прозвучали как упрёк. Право же, я совсем не то хотела сказать. — ……. — Если бы я опасалась подобного, я бы вообще не приняла тебя, что бы там ни обещал Его Высочество принц. Сиенна добавила это, словно пытаясь развеять тревогу Ивелин. Сиенна, лишенная зрения, была чрезвычайно чувствительна к эмоциям окружающих. Как и сейчас, когда она угадала беспокойство по паре фраз и попыталась утешить. Независимо от того, было ли это искренне. — Раз уж зашёл разговор, честно говоря, я бы хотела, чтобы ты забрала Висенте себе. На это шутливое замечание Сиенны Ивелин отреагировала крайним удивлением. — Простите? — Я так старалась, производя его на свет таким красавцем, а он до сих пор никого, кроме тебя, к себе не подпускал. Висенте. Учитывая, что Сиенна чаще называла сына по титулу, а не по имени, эти слова были проявлением её истинных чувств. — Я благодарна за столь лестное мнение, но я ни на секунду не забываю о своём месте. И какой бы искренней ни была Сиенна, ответ у Ивелин был только один. — И что не так с твоим местом? — Как вам известно, леди Сиенна… — Ты — моя дальняя родственница. И единственная наследница знатного рода. Все в этой комнате знали, что эти условия, которые Сиенна перечисляла так естественно, были ложью, созданной Висенте. И о бесчестии, которое падет не только на Ивелин, но и на семью Симора, если хоть что-то пойдет не так. Тем не менее, эти слова, произнесенные так чисто, словно она ничего не знала, были серьезным советом. — Клаудия говорила, что вчера вы двое выглядели такими влюбленными. Мол, если хочешь, можешь сделать это своим по-настоящему. Ивелин горько улыбнулась. На самом деле, неважно, каково её положение или как сильно она нравится Сиенне. Это вообще не имело значения, пока сердце Висенте ни на йоту не склонилось к «Ивелин». — Принц совершенно не думает обо мне в таком ключе. — Ну… Кто знает? Сиенна многозначительно улыбнулась и отпустила стоявшую неподалеку горничную. — Кстати, Ивелин. У меня есть кое-что для тебя. — Для меня? — Да. Подойди поближе. Повинуясь жесту Сиенны, Ивелин встала с кресла и подошла к кушетке. Сиенна, прислушиваясь к её шагам, мягко похлопала по месту рядом с собой. Когда кушетка просела под весом Ивелин, Сиенна нащупала на боковом столике плоскую шкатулку. — Я поспешила поторопить дворецкого из Ла-Кабельос, чтобы он привез это. Ла-Кабельос. Название поместья, где находился старинный замок семьи Симора. Шкатулка сама по себе была прекрасна. Тонкая резьба, изящно инкрустированные драгоценные камни и следы времени, за которыми бережно ухаживали долгие годы, придавали ей антикварный лоск. — Вы… отдаете это мне? — Открой её. Сиенна выглядела странно воодушевлённой. По её просьбе Ивелин осторожно открыла замок. Увидев содержимое, она на мгновение лишилась дара речи. — Ваше Величество, это же… Она не смогла закончить фразу. Да и как она могла не растеряться? Внутри лежала тиара, которую император прошлых поколений подарил императрице из рода Симора. Ивелин помнила, как в детстве Сиенна надевала эту тиару только по самым торжественным случаям. — Теперь в роду Симора остался только Второй принц, и нет женщины, которая могла бы достойно носить эту вещь. Сиенна нащупала открытую шкатулку и подняла тиару. Бриллианты, густо усыпавшие изящный изогнутый остов, сияли так ослепительно, что невозможно было оторвать глаз. Сиенна неловко водрузила её на голову склонившейся Ивелин, а та поправила её. Сиенна довольно улыбнулась, словно видя это. — Тебе очень идет. — …Но эта вещь слишком ценна для меня. Ивелин неловко улыбнулась, поправляя тиару. Её вес, хоть и небольшой, казался тяжелым бременем на шее и плечах. — Я благодарна за вашу доброту, но позвольте мне считать, что вы просто одолжили её. Я обязательно верну её вам. — Я в любом случае намеревалась отдать её тебе. Не успела Ивелин почувствовать странность в словах Сиенны, как та схватила её за руку. Сиенна наклонилась к ней, словно от усталости ища опоры. Когда Ивелин приобняла её, поддерживая, Сиенна нежно привлекла её к себе. Её шепот коснулся уха. Едва слышный, но отчётливый. — Я не стану допытываться о том, что ты скрываешь. — ……. — С возвращением. Ты не представляешь, как я рада снова тебя видеть. «Рада», «С возвращением». Она не назвала имени, но в тот момент Ивелин поняла: Сиенна догадалась, кто она. По спине пробежал озноб. Ивелин отчаянно пыталась всё отрицать. Её дрожащий голос зазвучал сбивчиво: — Я не знаю, за кого вы меня принимаете, Сиенна. Я никуда не возвращалась… и не понимаю, почему вы вдруг так говорите. Я что-то сделала не так? — Ш-ш, успокойся. Со мной тебе не нужно притворяться. — ……. — Какой бы плохой матерью я ни была, неужели я не узнаю ту, которую растила как родную дочь? «Правда, Елена?» Ивелин бессильно зажмурилась. В тот миг, когда желание открыться кому-то, облегчить душу и доказать, что она не сумасшедшая, а действительно существовавший когда-то человек, подступило к самому горлу… — Как же… как же тяжело тебе было одной… Дрожащий голос Сиенны эхом отозвался в её ушах. Слезы, мгновенно наполнившие глаза, хлынули неудержимым потоком. Ах. Ивелин положила мелко дрожащую руку на спину Сиенны. Не раздумывая больше ни о чём, она крепко обняла её. Подавленный голос вырвался наружу, срываясь: — Как… Как вы узнали? — Разве я не говорила тебе в первый же день? Есть вещи, которые я знаю лучше именно потому, что не вижу. — ……. — Внешность и манеру речи можно подделать, но люди часто забывают о своих ногах. Улыбка Сиенны была спокойной. Она мягко отстранилась от Ивелин и сказала: — Я знала и о том, что раньше ты иногда приходила втайне от маркиза и прислуживала мне, притворяясь моей горничной. — …Вы и тогда догадались? — Ведь именно я исправляла твою походку в детстве. Твои шаги звучат точно так же, как мои. Трудно было не узнать. — ……. — Мне жаль Висенте, но… На этот раз ведь тоже лучше притвориться, что я ничего не знаю? Ивелин с трудом сглотнула комок в горле. Она попыталась улыбнуться, но, поняв, что притворство больше не нужно, просто бесстрастно кивнула. — Пожалуйста, пусть будет так. — Тогда пообещай мне кое-что. — Всё, что в моих силах. — Прежде чем ты уйдешь куда бы то ни было, я хочу, чтобы ты облегчила его чувство вины. Облегчить чувство вины. Сиенна была права. Если бы она намеревалась остаться с Висенте навсегда, она могла бы раскрыться в любой момент. Но с её нестабильной душой, которая могла исчезнуть в любой миг… Она могла лишь стараться не думать о конце. — За такую цену мне не жаль этой тиары. Конечно, она может стать и твоим свадебным даром. — Это я… обещаю. Если только это не ранит Его Высочество ещё сильнее. Внезапно послышались шаги. Сиенна, крепко державшая её за руку, отстранилась как раз в тот момент, когда в открытую дверь дважды постучали. Это была Мэри. — Леди Ивелин. Ивелин подняла заплаканное лицо. Рядом с растерянной Мэри стоял незнакомый слуга. — Его Высочество Второй принц прислал срочное сообщение. — От Его Высочества? Входи. Мэри почтительно приняла записку у слуги на поднос и протянула её Ивелин. Это был сложенный пополам лист голубой бумаги. Между сгибами лежал цветок пиона — такие часто дарят при обмене любовными посланиями. Ивелин отдала цветок Мэри и развернула записку. Содержание было кратким: [То, чего ты хотела] Под этой фразой, начертанной на британском языке беглым изящным почерком, стоял какой-то адрес. На мгновение у неё перехватило дыхание, и она поспешно отложила листок. То самое «настоящее», о котором она просила. Неужели её неуклюжая просьба позволить ей тоже участвовать в деле действительно была услышана? В любом случае, это было хорошо: она больше не будет куклой, которую вызывают только тогда, когда она нужна, — теперь её поле для деятельности расширится. Даже если это очередная ловушка, чтобы проверить её. Если она правильно воспользуется этой возможностью, то, возможно, сумеет завоевать его доверие. — Мэри. Принеси «это». Я ухожу. — Да, леди. Мэри на мгновение замерла, но тут же поспешила в комнату Ивелин. Когда дверь с шумом закрылась, Сиенна вздрогнула. — Ты собираешься уйти прямо сейчас? Скоро закат, — обеспокоенно спросила Сиенна. Ивелин на мгновение сжала её руку и отпустила. — Не волнуйтесь. Это не опасное место, и Его Высочество Второй принц тоже будет там. — Принц — военный, за него я спокойна, где бы он ни был, но… — Всё правда будет хорошо. Он пригласил меня в загородный дом в Вильятоледе. Сказала Ивелин, принимая пальто из рук Мэри. — Что ж, в таком случае… — Я скоро вернусь. Продев руки в рукава, она поспешила вниз, где её уже ждал экипаж. Кучер почтительно спросил: — Куда прикажете ехать? — Шоссе Вильятолед, дом 432. Ах, и Мэри. — Да, леди. — Отправляйся в особняк, где остановился Его Высочество, и передай эту записку лично сэру Данте. — Просто передать? — Именно. Я скоро буду. Закрыв дверцу кареты, она устало откинулась на подушки. Экипаж медленно тронулся на восток. Шоссе Вильятолед. Место, где располагались самые дорогие виллы в пригороде Бельмонте; здесь же находились загородные резиденции всех императоров прошлого. Купить виллу здесь по её совету он бы не успел. Оформление документов заняло бы дня три-четыре, а с бала не прошло и суток. Вывод был один: Висенте и раньше часто пользовался этим местом. Если это место, где регулярно собираются его сторонники, то его база может быть гораздо прочнее, чем она думала. Если он аристократ такого уровня, что для него естественно бывать здесь… Впрочем, пока она не увидит всё своими глазами, ни в чём нельзя быть уверенной. Тем временем пейзаж за окном становился всё более природным. Хотя это и была природа, дорога была выложена идеально, так как здесь часто проезжали дворяне. Спустя примерно тридцать минут пути вдоль дороги, обсаженной вечнозелеными деревьями, показался большой залив, соединявшийся с морем. Вдоль берега, словно на картинке, тянулись роскошные виллы. — Мы прибыли. Карета остановилась перед особняком, стоявшим чуть поодаль от главного шоссе. По сравнению с другими домами этот был скромнее по размерам, но его прекрасный сад притягивал взгляд. Когда она вышла из кареты, пожилой дворецкий, стоявший перед домом, почтительно поклонился ей. — Леди Ивелин Роуз Леннокс? — Да, это я. — Его Высочество ожидает вас. Позвольте ваше пальто? Ивелин вежливо отклонила предложение старика. — Нет, спасибо. Сейчас немного прохладно… — Понимаю. Тогда я немедленно провожу вас. Ивелин последовала за ним внутрь. По сравнению с резиденцией Сиенны в столице здесь было пусто и уныло. Мрамор, украшавший интерьер, был высшего качества, а люстры — делом рук великих мастеров, так что пространство не теряло своего достоинства, но всё выглядело так, словно хозяин только что въехал или собирается уезжать. — Сюда, пожалуйста. Поднимаясь по винтовой лестнице за дворецким, она не меняла своего мнения. Однако, когда открылась дверь в конце коридора, картина снова изменилась. Ножки стола из слоновой кости, белая мраморная столешница, кушетки и кресла, обитые нежно-голубым бархатом. Ковры и шторы невероятной красоты. Какими бы ни были её ожидания, это роскошное пространство превзошло их вдвойне. Ивелин искренне восхищалась обстановкой, но вздрогнула и отступила назад, когда появился незнакомый мужчина. Совсем не вписываясь в этот изысканный интерьер, он выглядел как… художник, не спавший всю ночь. Спутанные каштановые волосы падали ему на глаза. Ивелин посмотрела на его полурасстегнутую одежду и сделала ещё шаг назад. — …Кто вы? — Энрике Бертран. Энрике Бертран! Гений, написавший «Войну и стратегию» в семнадцать лет, и уникум, досрочно закончивший Реаль Кордова в двенадцать. Ивелин потрясенно моргнула. Трудно было поверить, что знаменитый Энрике — именно такой человек… И всё же Ивелин протянула руку. — Рада знакомству. — …Взаимно. Я хотел вас видеть. Он с явной неохотой коснулся кончиков её пальцев, словно она была чем-то нечистым. Столкнувшись с такой нелюбезностью, она невольно оглянулась на дворецкого, который всё так же почтительно стоял позади. — Это действительно Энрике Бертран? — Да, это он. — ……. — Пусть вас не пугает его вид, когда он берет в руки перо, он становится совсем другим человеком. Она всегда считала предубеждением мнение о том, что гении необщительны, но теперь начинала понимать, откуда берутся такие стереотипы. Ивелин тихо вздохнула. Мужчина коротко усмехнулся, находя ситуацию забавной. — Сначала вы сомневались во мне, а теперь, похоже, испытали облегчение. — Разве у меня есть причины не испытывать его? — Вы ведь ещё даже не видели Его Высочество Второго принца. — …Ну. — Как вы можете быть уверены, что записка, по которой вы сюда прибыли, действительно от него? — Его Высочество лично отправил мне записку. Её передал слуга, который прислуживает принцу Висенте, — бесстрастно ответила Ивелин. Когда она начала снимать пальто, её движения стали резкими, несмотря на то, что совсем недавно она жаловалась на холод. Мужчина мягко указал на слабые места в её аргументации: — Слугу можно подкупить. Почерк — подделать. — …Там было содержание, известное только нам двоим. — Есть много людей, способных подслушать разговор. Особенно на такой открытой террасе. Рука Ивелин дрогнула. Она прикрыла её пальто, пытаясь скрыть дрожь. В тот же миг Энрике сделал шаг к ней. — …Довольно. Не приближайтесь. Её рука, протянутая, чтобы оттолкнуть его, была перехвачена за запястье. Он притянул Ивелин к себе с торжествующим видом. — Я просто хотел показать вам, леди, насколько вы беззащитны. Или… Однако он не успел договорить. Пальто упало на пол, и в тот же миг Ивелин приставила острую иглу к тыльной стороне ладони подошедшего слишком близко Энрике. Её взгляд был пугающе спокойным. — Или показать вам, насколько вы невежливы. Он посмотрел на иглу, слегка впившуюся в кожу, и, усмехнувшись от неожиданности, спросил: — Это яд? — Не двигайтесь. Если вы шевельнетесь и на коже останется хоть царапина, я не ручаюсь за вашу жизнь. — ……. — И позвольте добавить: не забывайте, что я в том положении, когда почерк принца мне очень хорошо знаком. — ……. — Ну что, я прошла испытание? Не отводя взгляда от Энрике, Ивелин слегка повернула голову к дворецкому за спиной. Пожилой дворецкий, с интересом наблюдавший за ней, внезапно расхохотался. В тот момент, когда она уже собиралась нахмуриться из-за того, что он даже захлопал в ладоши от смеха, дворецкий заговорил. — Ах, прошу прощения. Это было еще более впечатляюще, чем я ожидал. Это был голос молодого человека, совершенно не похожий на тот старческий голос, что она слышала раньше. Дворецкий, не обращая внимания на ледяной взгляд Ивелин, уверенно подошел ближе. Ивелин напряглась, ещё более угрожающе направив иглу на руку мужчины, которого держала. — Если хотите что-то сказать, говорите оттуда. Дворецкий тут же поднял руки и остановился. — Ах, виноват. Привычка. — ……. — Это неудобно, позволите мне снять маскировку? Ивелин кивнула, и дворецкий сорвал парик и бороду. Под седой щетиной скрывалось лицо человека лет двадцати пяти — двадцати семи. Черные волосы, легкая горбинка на носу, зеленые глаза… Теперь он был точь-в-точь как на портрете в газете. Ивелин прищурилась. — Видимо… вы и есть настоящий Энрике Бертран. — Верно, леди. И мои слова о том, что я меняюсь, когда беру в руки перо, тоже были чистой правдой. Он изящно поклонился, словно актер. Хотя парик в руке вместо шляпы выглядел комично. — Для начала, не могли бы вы убрать отравленную иглу от этого бедолаги? — Вы уже обманули меня однажды, с чего мне вам верить? — Вот вещь, которую Его Высочество доверил мне. Она сразу узнала карманные часы, которые он положил на ладонь. Это были часы Висенте, она не раз видела их в его кабинете. — Этому я тоже не могу верить. — Но это точно вещь Его Высочества. Посмотрите внимательнее, здесь даже выгравировано его имя. — Вы могли похитить принца, заточить его и отобрать вещи. В глазах мужчины промелькнуло некое подобие одобрения. Ивелин чувствовала себя всё более неуютно. Как бы осторожна она ни была, их было двое, а у неё — лишь игла длиной в два пальца. Она повысила голос, переходя на крик: — Если вы шутите, то прекратите это сейчас же. Пока я не увижу принца, я вам не поверю. — Его Высочество не придет. — Что это значит… — Это была моя просьба о встрече. Его Высочество лишь одолжил мне свою подпись. — ……. — Мне грустно, что вы так подозрительны. Ведь я единственный стратег Его Высочества… В этот момент из открытого окна донесся быстро приближающийся топот копыт. Всадник, скакавший так быстро, что летела пыль, остановился перед домом. С того места, где стояла Ивелин, его не было видно, но была лишь одна причина для такой спешки. Мэри благополучно передала её записку Данте. Ивелин постаралась не выглядеть слишком торжествующей и произнесла: — Скоро сюда поднимется рыцарь Его Высочества. Энрике, выглядывавший в окно, кивнул. — Похоже на то. — Так что, даже если вы будете тянуть время, я ничего не теряю. Работаете ли вы на принца или нет… меня это не касается. Этими словами она технично отрезала свою связь с Висенте. Она знала, как сильно когда-то Кастро хотел заполучить этого гения, Энрике Бертрана… Если он действительно мудр, он бы не примкнул ко Второму принцу, чье заточение могло длиться вечно, предпочтя его кронпринцу. То, что мог гарантировать кронпринц, было несопоставимо с возможностями опального принца. Однако Энрике, завидев рыцарей Висенте, ничуть не обеспокоился. Он даже не торопился. Ивелин предельно насторожилась. — Так что, если у вас есть ко мне дело, советую изложить его быстрее. Одновременно с её словами дверь в комнату распахнулась. За запыхавшимся Данте показался Лукас. Ивелин спокойно убрала иглу и пожала плечами. — Похоже, время вышло? — Бертран! — Какого черта ты творишь без разрешения Его Высочества… Данте и Лукас зарычали одновременно, едва не бросившись на Энрике. Ивелин опередила их вопросом: — Погодите. Без разрешения Его Высочества? На её вопрос Энрике недоумённо склонил голову. — Разве я не говорил? Я просто очень хотел вас видеть. — Но вы сказали, что принц одолжил вам подпись. Эта подпись, безусловно… — Он её поставил и раздумывал, а я её стянул. — ……. — Живо отправляйся к Его Высочеству, сознайся во всём и жди наказания, — Лукас схватил Энрике за руку, когда Ивелин замолчала. С появлением ещё двоих просторная гостиная показалась тесной. Данте подошел к ней и вежливо спросил: — Леди Леннокс, вы в порядке? — В порядке. — Вы не ранены… то есть, нет ли у вас повреждений? — Я не ранена. И почему вы вдруг заговорили со мной так почтительно? Ивелин окинула Данте взглядом, полным недоумения. Тот почесал затылок и прошептал: — Лукас проел мне плешь, требуя, чтобы я обращался к тебе на «вы». — Лукас? — Мол, в императорском дворце даже у стен и полов есть глаза и уши, поэтому нужно следить за языком и всё такое… Лукас, державший Энрике, поморщился, услышав это ворчание. — Насколько мне известно, Его Высочество отдал тебе такой же приказ. — Да, это так. Но это же загородный дом нашего принца… Зачем здесь-то так усердствовать? — Ты чем слушал, когда тебе говорили следить за языком везде, кроме спальни? — Да ну тебя! Что теперь, и в постели за языком следить? В этот момент ей не показалось, что отовсюду донеслись звуки сдавленных вдохов. По крайней мере, она сама замерла. После краткой оцепенелой тишины Ивелин произнесла вполголоса: — Вот оно как… — Нет, нет! Я знаю, о чём ты подумала, но это не то, я не это имел в виду… — Так вы двое в таких отношениях… — Да это просто сорвалось! Послушайте же! Лукас в ужасе отпрянул от Данте на несколько шагов. — Не стоит обращать внимания на слова этого пошляка. — Эй! Энрике, которому удалось выскользнуть из этой кутерьмы, пожал плечами и подошел к Ивелин. — Похоже, эти двое подтвердили мою личность, так что теперь давайте поговорим. — …Поговорим? В такой обстановке? — Теперь-то вы мне верите? — ……. — Эти двое и мой рыцарь — нас трое. Пусть они выйдут, а мы с вами вдвоем мило побеседуем. — Исключено. Вмешался Лукас. Он преградил Энрике путь, заслонив Ивелин рукой. — Этот человек пользуется доверием Его Высочества, и его доступ к информации не ограничен… но леди — исключение. Исключение. От этого слова на душе у неё стало холодно. — Энрике Бертран. Хватит игр. Его Высочество не простит тебе этого, если узнает. — Решать леди. Со мной вы сможете поговорить более откровенно, — сказал Энрике, делая шаг к руке Лукаса, преграждавшей путь. Склонившись в жесте, он прошептал ей на ухо, и его голос распространился как яд змеи: — Зададим друг другу по три вопроса. Я не могу разглашать прямую информацию о наших планах, но если вы будете умны, я смогу удовлетворить ваше любопытство. — …Хорошо. Давайте так и сделаем. — Леди Леннокс. Серые глаза Лукаса, которые теперь выглядели почти преданными, смотрели на неё сверху вниз. Она всегда была слаба перед таким обеспокоенным взглядом, но сейчас было время действовать. У неё было слишком много вопросов. Если Энрике действительно тот гений, о котором говорят, возможно, он даст ей ответы. Ивелин мягко отвела руку Лукаса, преграждавшую путь. — Двадцать минут. Дайте мне всего двадцать минут. — О, двадцать минут — это идеально, — сказал Энрике, торжествующе глядя на Лукаса. Тот, видя решимость на лице Ивелин, коротко вздохнул. — Я вернусь ровно через двадцать минут. Как только закончите, вам придется немедленно уехать. — Я поняла. Ивелин проводила взглядом Лукаса, который вывел Данте и второго мужчину за дверь. Когда-то он был так враждебен к ней. Интересно, в какой момент он стал так мягок? Это оставалось загадкой. — Присаживайтесь. — Ах, да. Ивелин села за чайный столик по приглашению Энрике. — Вы первая? Или я? — Вы начинайте. — Тогда для начала… когда вы успели подготовить оружие? Вопреки её напряженному ожиданию, вопрос был пустяковым. Ивелин небрежно вытащила иглу, спрятанную в рукаве, и слегка помахала ею. — Эту иглу? От её жеста Энрике вздрогнул. Видимо, то, как она недавно угрожала его жизни, произвело на него сильное впечатление. Ивелин снова спрятала иглу и лукаво улыбнулась. — Это обычная игла. Инструмент для того, чтобы вдевать нитку и чинить одежду. — …Вы нас обманули? — Обманула? Какие страшные слова вы говорите. Я ни словом не обмолвилась, что на ней яд. — Неужели и правда нет…? Пробормотал Энрике с недоверием. Ивелин развела руками. — Неужели вы думаете, что Его Высочество приставил бы ко мне человека, способного раздобыть яд? — ……. — Если не верите, можете проверить на себе. — Нет, нет… обойдемся, — Энрике в ужасе замахал руками. — Тогда второй вопрос. С какого момента вы заподозрили неладное? — Вы имеете в виду мой приезд сюда? Или то, что Энрике — это не тот мужчина, а вы, притворявшийся дворецким? — Скажем так, и то, и другое. — В первом случае я просто была осторожна, а во втором… у вас слишком ухоженные руки. — …Руки? Ивелин указала взглядом на руки «дворецкого». — На них не было ни единой морщинки, что никак не вязалось с возрастом, который вы пытались изобразить. Мужчина издал негромкое восклицание, словно только что это осознал. — Теперь моя очередь. — Погодите, мой вопрос еще не закончи… Энрике хотел было возразить, но в этот момент, кажется, что-то вспомнил. Ивелин поставила окончательную точку в его замешательстве. — Игла, подозрения и руки — итого три вопроса. Всё честно. — Черт возьми. Вы же знаете, что считать руки за отдельный вопрос — это жульничество? — Уговор есть уговор. — …Хорошо. Спрашивайте. Ивелин на мгновение собралась с мыслями. Вопросов было много. Масштаб государственного измены, который готовит Висенте, информация о примкнувших дворянах, сроки начала гражданской войны… Зная все подробности, она могла бы подготовиться. Однако слишком важные вопросы могли вызвать подозрения. Она помнила предупреждение Энрике о том, что он не будет разглашать прямую информацию. После недолгого раздумья она медленно заговорила. — Тогда мой первый вопрос: почему вы хотели меня видеть? — Интересно. И даже скромнее, чем я думал. — Просто отвечайте. — Хм… Для начала, мне было любопытно взглянуть на человека, который говорит, что хочет стремиться к тем же «идеалам». — ……. — А ещё мне хотелось узнать, на что вы готовы пойти ради нашего общего дела. Его взгляд мгновенно стал холодным и пронзительным. — И на что же мне придется пойти? — Начнем с того, что… мне нужна «Печать Запада». Печать Запада. Серебряная монета, символ, который из поколения в поколение наследовал герцог Остинато, то есть кронпринц. — Вы наверняка слышали фразу: «Запад верен тому, кто держит серебряную монету». Хоть вы и из Британии, это довольно известное изречение. — Слышала. — Некоторые думают, что это просто поговорка о том, что жители Запада верны деньгам и им нельзя доверять, но на деле всё иначе. Ивелин едва заметно кивнула. Мало кто знал историю Нерушимого обета между первым императором и Западом так подробно, как она. Ведь она присутствовала, когда Кастро в качестве герцога Остинато принимал этот обет. — То, что первый император отдал за этот обет, остается тайной, но то, что он получил, неоспоримо. Безусловная верность. — ……. — Каким бы несправедливым ни был приказ, Запад верен тому, у кого есть «Печать Запада». Была только одна причина, по которой он завел разговор об этом древнем, выцветшем обете. Ивелин подняла свои ярко-синие глаза. — Значит, вы хотите, чтобы я украла эту печать. — Именно так. — И вы понимаете, насколько это абсурдное предложение. — Я хотел быть честным с вами в том, что мне нужно. — И Его Высочество, конечно, согласился на это безумие. Воцарилась холодная тишина. Язык Энрике, до этого работавший без умолку, словно присох к небу. Он встретил взгляд Ивелин, не отводя глаз, и пожал плечами. Напряжение в воздухе немного спало. — Если честно… Его Высочество об этом не знает. И даже если бы знал, он бы никогда этого не позволил. — И тем не менее, вы предлагаете это мне. Её упрёк прозвучал ещё благороднее благодаря акценту. А взгляд, полный презрения, только усилил эффект. Энрике в замешательстве прокрутил в голове информацию об Ивелин: британское происхождение, сирота, монастырь, жалкие родственники, отчаяние. Хоть она и была под личным присмотром принца всего пару месяцев, от неё уже исходило странное благородство. Словно скрытый талант внезапно расцвел в полную силу. В иные моменты казалось, что она действительно была дочерью великого аристократа по рождению, что это заложено в её натуре. Будь то искусная имитация или нечто, усвоенное за столь короткий срок, то, как эта женщина владела собой, производило впечатление. И благодаря этому их «фальшивая наследница» выглядела ещё убедительнее. — Хм. Вы мне нравитесь, так что позвольте и мне быть немного откровенным. Энрике мягко улыбнулся, пытаясь запоздало расположить её к себе. Жаль, что эта улыбка лишь усилила бдительность женщины, но он продолжил, делая вид, что не замечает этого. — В нашем плане есть два человека, которые видят картину целиком. Это я и принц Висенте. Выражение лица Ивелин стало озадаченным. На её лице читался вопрос: «Почему мы вдруг перешли от темы обета к этому?», но она не стала его перебивать. Напротив, она слегка кивнула, призывая его продолжать. — Его Высочество — это тот, кто ведет за собой так, чтобы никто не откололся. Он заботится о безопасности окружающих и не требует чрезмерных доказательств верности. Парадоксально, но именно поэтому у него так много преданных рыцарей. — Звучит так, будто вы этим недовольны. — Я? Отнюдь. Я считаю это прекрасным качеством для правителя. — ……. — Но я должен отличаться от принца. И я отличаюсь. — Отличаетесь? — Ради идеи я готов без колебаний бросить любого в самое пекло. Я не чувствую угрызений совести, используя людей как расходный материал. Лицо человека, заявлявшего, что он без раздумий подставит её под удар, было абсолютно спокойным. Ивелин, проглотив смешок, спросила: — И зачем вы так настойчиво пытаетесь меня насторожить? — Как я уже сказал, я просто хотел увидеть, на что вы готовы. Несмотря на мои слова, я человек порядочный и не бросаю людей в опасность, не предупредив об этом. — …Ваше предупреждение о том, что если меня поймают с печатью, вы бросите меня как расходный материал, звучит очень «порядочно». Он почесал затылок. В этот момент он выглядел почти невинно, но для Ивелин, чья бдительность достигла предела, он был лишь подонком, притворяющимся простаком. — Когда вы так говорите, я и правда чувствую себя последним мерзавцем. — ……. — В любом случае… я начинаю понимать, почему Его Высочество так мягок с вами. От такой внезапной смены темы Ивелин невольно усмехнулась. — С чего бы это вдруг? — Да вот так, вдруг. На самом деле, поэтому я и хотел вас увидеть. И ещё… Энрике весело улыбнулся. — Ваши три вопроса закончились. — ……. — И время тоже на исходе. Он сверился с часами и встал. Ивелин последовала его примеру, разглаживая складки на юбке. Когда она закончила приводить одежду в порядок, он протянул руку, словно для рукопожатия. — Рад был познакомиться. Подумайте над моим предложением. — В этом нет нужды. Я согласна. — Неужели? Он подозрительно прищурился. Несмотря на то, что он с самого начала не оставил ей выбора, он вел себя так нагло, будто и не ожидал от неё согласия. Ивелин проигнорировала его протянутую руку и продолжила: — Но за то, что я сделаю это… вы тоже должны кое-что сделать для меня. Он удивленно округлил глаза и спросил с интересом в голосе: — Втайне от принца? — Мы ведь оба в таком положении, что нам нечем хвастаться перед Его Высочеством, не так ли? — Хорошо. Излагайте. — Найдите мне няню, которая заботилась о леди Елене де Кастая… бывшей невесте кронпринца. Её зовут Хильда. — Имя звучит как иностранное. — Я слышала, один из её родителей был из Свеи. Фамилию точно не помню, но кажется… Лундгрен. Ивелин копалась в своей памяти. Хильда Лундгрен. На самом деле, она не была уверена в фамилии. Она помнила лишь, что эта няня преданно заботилась и о её матери, и о ней самой. Она помогла ей бежать прямо перед тем, как семья была обвинена в государственной измене, так что она, скорее всего, жива. «Нужно найти её и подтвердить те слова, что я слышала во сне. Те самые слова». Она не была уверена, действительно ли слышала их, но проверить было необходимо. — Кажется, среди слуг Кастайя её считали ведьмой. На самом деле Хильда была настолько подозрительной женщиной, что, если бы не мать Елены, её бы давно выставили на улицу. «Если вспомнить, ходили слухи, что она видит призраков». Заметив задумчивость Ивелин, Энрике щелкнул пальцами. Ивелин вздрогнула от звука, а Энрике продолжил: — Не знаю, что вы задумали, но если нужно найти человека, помощь принца была бы куда эффективнее. — Его Высочество… не позволит мне искать следы бывшей невесты кронпринца. «В худшем случае он может что-то заподозрить». Ивелин проглотила эти слова, пристально глядя на Энрике. Тот, чувствуя, что от него ждут ответа, немного подумал и решительно произнес: — По рукам. Если вы сдержите слово, я тоже обещаю выполнить свою часть. — Когда начинаем? — Я сообщу, когда придет время. А пока живите как обычно. Ивелин замялась. — К слову, я не сильна в делах, требующих физической силы. — Ничего такого. Вы войдете и выйдете на своих двоих. Возможно, вас даже не остановят рыцари. — И где же находится печать? — В Остинато. Ивелин постаралась скрыть охвативший её ужас. — Это место… Остинато было древней столицей и колыбелью империи. Величайшая святыня государства, посвященная верховному богу Кайлесу, расположенная у берегов озера, широкого, как море. И земли, которые первым делом получает тот, кто становится кронпринцем империи. Официально входить туда могли только члены императорской семьи. За исключением нескольких раз в году, когда доступ открывали для простых людей… Дойдя в своих мыслях до этого момента, Ивелин осознала единственную возможность и горько усмехнулась. — Неужели. — Нужно использовать всё, что можно использовать. — Значит, вы хотите, чтобы я отправилась туда в качестве сопровождающей Вдовствующей императрицы? — Если для вас это слишком сложно… — Дело не в сложности, это практически невозможно. Будь она действительно замужем за Кастро и считайся полноправным членом императорской семьи, она, возможно, знала бы всё о внутреннем устройстве храма Остинато, но… она была лишь невестой. Видя ужас Ивелин, Энрике поспешно добавил: — Эти земли открываются и во время свадеб членов императорской фамилии. — Вы действительно… — А также во время Праздника охоты и Праздника основания империи, когда приносятся жертвы. — ……. Ивелин, молча слушавшая его, гадая, как далеко он зайдет, почувствовала, как в её глазах загорелся странный блеск. Праздник охоты и Праздник основания империи. Точно, она об этом забыла. Когда лицо Ивелин постепенно разгладилось, Энрике с улыбкой добавил: — И Праздник охоты начнется ровно через две недели. В светском обществе Эспедии есть три главных события, которые нельзя пропускать: церемония клятвы, Праздник охоты и Праздник основания империи. «Церемония клятвы» — это начало всех торжеств, ритуал, верно воссоздающий традицию рыцарей, присягавших на верность первому императору, тогда ещё герцогу Остинато. Поскольку целью было продемонстрировать богатство и мощь империи, в этот день императорский дворец был полностью открыт даже для простолюдинов. — Но в этом году из-за несчастного случая открытие дворца задерживается, так что Праздник охоты начнется первым. По моим сведениям, до него осталось около двух недель. Ивелин поняла, что под «несчастным случаем» Энрике подразумевает смерть Третьего принца. Тот факт, что смерть столь знатной особы теперь трактуется подобным образом, не вызывал даже горькой усмешки. Скрывая эмоциональное потрясение, она заговорила ещё более сухо: — Понятно. — Как и всегда, добычу, пойманную на Празднике охоты, принесут в жертву на Празднике основания империи. Если Вдовствующая императрица возьмет на себя роль церемониймейстера подношений, то с ночи окончания охоты она будет совершать Ритуал очищения в Храме Эль-Летеи в Остинато. Не знаю, известно ли вам, но сопровождающая её леди в качестве исключения может остаться в храме на эту ночь. — То есть вы хотите сказать… — Что именно за эту одну ночь вы, леди, должны придумать способ добыть Печать Запада.