— С завтрашнего дня готовь чай для Его Высочества Второго принца.
От неожиданного приказа глаза Ивелин округлились.
— Если вы о чае…
— В час дня и в семь вечера. Дважды в день оставляй его на столе в кабинете Его Высочества.
Чтобы скрыть волнение, Ивелин крепко сжала руки под передником. Ей приказали подавать чай, хотя она оставила о себе едва ли не худшее первое впечатление. Смысл был очевиден.
За ней устанавливали открытую слежку. Казалось, они даже не собирались скрывать своих намерений.
Несмотря на замешательство, ситуация складывалась на редкость удачно. Будто кто-то намеренно подталкивал Ивелин к тому, чтобы она выведывала информацию…
— Раз уж ты не знаешь ни слова на эспедском языке, Его Высочество, видимо, решил держать тебя поблизости и давать мелкие поручения, — добавил камергер, словно прочитав её сомнения.
— Чайные листья хранятся в глубине кладовой для продуктов. Когда будешь брать их, записывай количество в журнал. Надеюсь, ты умеешь заваривать чай?
Она кивнула. В прошлом ей доводилось иметь дело с самыми разными сортами. Чайный этикет был одной из обязательных дисциплин для благородных леди.
— Да. Положитесь на меня.
Несмотря на её четкий ответ, камергер недовольно поджал губы. Ивелин спокойно выдержала этот взгляд — он не задел её. В последнее время на неё часто так смотрели. С того дня, как Мария разболтала всем о сцене между ней и Висенте, Ивелин стала для всех едва ли не врагом номер один.
«Мне ведь даже в лицо бросали, что я шлюха из Британии».
Как же низко использовать незнание языка как средство для издевательств.
Но еще более нелепой была враждебность в глазах Марии. Это не было похоже на взгляд на предательницу, связавшуюся с врагом… Скорее, причина была куда более сентиментальной. Так смотрят на соперницу в любви.
«Нужно было внимательнее отнестись к её совету носить кинжал».
Вероятно, план Марии заключался в том, чтобы каким-то образом донести на неё и тем самым заслужить доверие Висенте. Только Мария знала способ связи со «Знатной дамой», а значит, даже если дела за её спиной пойдут прахом, у Ивелин не будет возможности возразить.
Конечно, помимо Марии, наверняка существовало еще пара-тройка осведомителей, связанных со «Знатной дамой», но искать их самой было слишком рискованно.
Ведь сейчас она была иностранкой, не знающей ни слова на эспедском.
Так или иначе, Ивелин полагала, что к этому времени «Знатная дама» повысила её значимость. Ведь она попала в кабинет на четвертом этаже в два раза быстрее, чем они ожидали.
К тому же, если верить слухам среди служанок, не было бы ничего удивительного, если бы «Знатная дама» ошибочно решила, что Второй принц проявил к ней плотский интерес.
«Чем больше они ошибаются, тем лучше. Это повысит доверие к моей информации».
Поскольку у них в заложниках её младшая сестра Кора, они будут наивно верить в её преданность. Они будут проглатывать всё, что она им подсунет, даже не подозревая о яде. Если только слухи о ней и Висенте не станут еще хуже…
— Ты меня слушаешь?
Ивелин резко очнулась от своих мыслей под голосом камергера.
— Ах, простите. Я немного отвлеклась. Что вы сказали?
Губы Антонио, искривившиеся было в готовности прочитать нотацию, тут же выровнялись. Вместо того чтобы повторять сказанное, он открыл ящик стола. Выбрав из связки один плоский латунный ключ, он почти швырнул его на стол.
— Бери. Это ключ от кабинета.
Ивелин осторожно убрала ключ в передний карман. Провокационный вопрос сорвался с губ сам собой:
— Могу ли я владеть такой ценной вещью?
— Таких ключей всего три. Один у меня, один у Его Высочества принца. А третий теперь у тебя.
— …….
— Если на четвертом этаже случится хоть малейшее происшествие, это станет твоей виной. Так что советую тебе вести себя осторожнее.
— Я поняла.
— Свободна.
Она поднялась и вежливо поклонилась. Прежде чем она успела коснуться дверной ручки, камергер снова окликнул её.
— Ивелин.
— Да?
Ивелин обернулась, сложив руки перед собой. В свете солнечных лучей её лицо казалось необычайно кротким. Настолько, что становилось неловко даже за простые подозрения. Тем не менее Антонио с суровым выражением лица некоторое время пристально разглядывал её, а затем внезапно спросил:
— Ты ведь не лгала мне ни в чём до сих пор?
— Простите? О чём вы…
— Ладно. Иди.
Нахмурившись, камергер нетерпеливо махнул правой рукой, будто сам был не рад, что позвал её. Она вежливо попрощалась и закрыла дверь. Ровно пройти она смогла лишь три-четыре шага. Споткнувшись, она оперлась о стену. Как только прохлада камня коснулась кожи, бешено колотившееся сердце наконец немного успокоилось.
— Ивелин?
Служанка, которую она мельком видела пару раз, проходя мимо, остановилась с обеспокоенным видом. Она похлопала Ивелин по руке, и когда та достала карточки, девушка выбрала несколько штук увереннее, чем сама Ивелин.
[Что] [Случилось] [?]
Лицо служанки выглядело искренне встревоженным. Хотя всего несколько дней назад она же насмехалась над ней, называя «британской шлюхой». Разница между тем, что было тогда и сейчас, заключалась в положении Ивелин.
Если раньше она была лишь одной из бесчисленных служанок, пытавшихся привлечь внимание принца, то теперь Ивелин была единственной, кто получил доступ на четвертый этаж. Поскольку её вызвали к камергеру всего пять минут назад, было очевидно, откуда пошли слухи.
«Окно было приоткрыто».
Она перевела взгляд и заметила, что дверь кладовой рядом с кабинетом камергера чуть приоткрыта. Видимо, кто-то так торопился, что не успел прибраться за собой. Теперь всё постепенно становилось на свои места. У стен и полов здесь были десятки глаз и ушей… Невероятно, что она умудрилась забыть об этом чувстве всего за два года. Когда молчание Ивелин затянулось, служанка мягко поторопила её с ответом:
— М-м?
[Всё хорошо] [Ничего не случилось]
Увидев карточки, служанка снова сочувственно похлопала её по руке. Исчезла и тень той насмешки, с которой она раньше смотрела на этот способ общения. Руки женщины, снова выбирающей карточки, были быстрыми и точными.
[Помочь] [Дело] [Всегда] [Говори]
«Если понадобится помощь, всегда говори».
— Хорошо. Спасибо за добрые слова, — кротко улывнувшись, ответила Ивелин. Женщина машинально кивнула, но, осознав свою оплошность, поджала губы и поспешно закончила разговор:
— Тогда до встречи…
Женщина исчезла так же стремительно, как и появилась. Ивелин молча смотрела ей в спину, а затем издала сухой смешок.
Казалось, только сегодня она столкнулась с истинной природой того необъяснимого дурного предчувствия. Почему она до сих пор не осознавала, что каждый работник в этом дворце служит своему господину? Стоило это понять, как всё стало прозрачным.
Кто шпион, кто убийца, кто оппортунист, кто подослан роялистами или фракцией знати… Или кто просто жаждет падения Второго принца…
Надежду давало лишь то, что этот хаос не продлится долго.
Император вскоре призовет Висенте в столицу. Убийство Елены де Кастайя было слишком незначительным проступком, чтобы обвинить его в государственной измене, а держать его в заточении вечно не позволяла оглядка на эспедцев, любивших Висенте.
Продержится ли он так года три или четыре? Вероятно, как только вопрос о престолонаследии будет окончательно решен, восстановление в правах станет логичным шагом. Хотя бы для того, чтобы привлечь на свою сторону дворян-роялистов, всё еще верных покойному Императору.
Так что нужно просто продержаться до этого времени. Уничтожать подозрительные материалы, выбирать максимально безопасную информацию для утечки и убирать любые улики, которые могут быть расценены как государственная измена…
Пока она будет так усердно действовать, те, кто стоит высоко, даже не заподозрят её до самого последнего момента. Ведь они часто забывают, что и у служанок есть своя воля.
Ивелин решительно перекрестилась.
Обновлено: 08.04.2026