Он переродился братом Луффи — и получил не резиновое тело, а память о финале целой эпохи. Под шутовской маской скрывается сила, способная поджарить любого адмирала, а он тратит её на подколки Нами и попкорн у эшафота. Один взмах руки — и молния меняет то, что должно было случиться; один взгляд — и Дозор дрожит, сам не понимая почему. Но чем ближе Гранд Лайн, тем труднее играть доброго дядюшку, зная, кто выживет, а кто — нет.

Он переродился братом Луффи — и получил не резиновое тело, а память о финале целой эпохи. Под шутовской маской скрывается сила, способная поджарить любого адмирала, а он тратит её на подколки Нами и попкорн у эшафота. Один взмах руки — и молния меняет то, что должно было случиться; один взгляд — и Дозор дрожит, сам не понимая почему. Но чем ближе Гранд Лайн, тем труднее играть доброго дядюшку, зная, кто выживет, а кто — нет.