Дантон не солгал, по крайней мере, в том, что касается выдуманной им истории. В наши дни даже пираты умеют подать себя. Вильяму не потребовалось много усилий, чтобы заставить Дантона, чьи кости оказались не такими крепкими, как гласили слухи, выложить всю правду.
Морская карта и заметки, указывающие на остров с сокровищами, были спрятаны в обложке дневника Гора. После того как Вильям их проверил, он без лишних церемоний покончил с Дантоном.
Ночью на необитаемом острове, который не видел людей уже бессчетное количество лет, разгорелся костер. Гин, решив тряхнуть стариной, вернулся к своему прежнему ремеслу и наловил в море несколько рыб. Четверо мужланов, мало что смыслящих в готовке, кое-как их разделали и бросили жариться на огонь.
Вкус, конечно, оставлял желать лучшего, но для утоления голода этого было достаточно. Вильям решил пока не трогать припасы на корабле. Согласно записям Гора, этот островок не лежал на основных морских путях. Лишь небольшие торговые суда, доставляющие товары в отдаленные деревни и городки, проходили здесь раз или два в месяц. Вильям должен был подготовиться к тому, что из-за непредвиденных обстоятельств они могут разминуться с торговцами, или же те по какой-то причине и вовсе не появятся.
Вильям схватил ветку и, нахмурившись, начал что-то чертить на земле, обдумывая дальнейшие шаги. Он был человеком, прошедшим суровую школу жизни, и во всем стремился иметь план и запасные варианты. «Сжечь за собой мосты» или «пойти ва-банк» — звучит красиво и внушительно, но лишь тот, кто, сделав единственную ставку, сталкивался с внезапной неудачей, мог по-настояшему понять, насколько ненадежно складывать все яйца в одну корзину. В прошлой жизни неудача не грозила смертью, как сейчас, но вкус голода был ему хорошо знаком и крайне неприятен. Особенно когда ты стал лидером и из-за твоей неподготовленности голодать приходится не только тебе, но и целой команде, которая на тебя рассчитывает. Для Вильяма, человека с определенной долей самолюбия, это было невыносимо.
— Вильям, что нам делать дальше? — спросил Гин, вороша угли в костре.
Услышав это, Арамис и Валлон тоже посмотрели на Вильяма, ожидая его решения. Все трое связали свое будущее с ним, и это доверие, ставшее привычкой, порождало не только авторитет, но и ответственность.
— Сейчас хороший момент. Раз мы еще не в розыске у Морского Дозора, у нас есть время и силы, чтобы научиться чему-то для самозащиты, — Вильям посмотрел на Арамиса. — Помнится, ты упоминал одно додзё с неплохой репутацией. Как оно называется?
— Деревня Симоцуки, додзё Иссин, — ответил Арамис. Он был из семьи торговцев и лучше всех четверых разбирался в местных новостях. Однако предложение Вильяма ему явно не понравилось. — Мы же избавились от Дантона и даже получили карту сокровищ. Зачем нам страдать в каком-то захудалом додзё? Чему там учиться?
Вильям небрежно стер написанные им на земле иероглифы, понятные только ему: «Винтовка рождает власть», «Имея солдат, становишься царьком» и еще несколько строк. Затем он отбросил ветку и обвел взглядом всех троих.
— Я вас спрошу, вы хотите вернуться домой и жить обычной жизнью? Сейчас мы еще не привлекли внимание Дозора, так что, возможно, еще не поздно уйти.
Все трое одновременно покачали головами. Хотя они, в отличие от старых пиратов, не успели вкусить прелестей грабежа и полюбить это ремесло, но, увидев на пиратском корабле беспомощность простых людей перед лицом бандитов, и Гин, и Арамис, и Валлон поняли: в Великую Эру Пиратов кажущаяся мирной и стабильной жизнь подобна прекрасному пейзажу в стеклянном снежном шаре — красиво, но так легко может быть разбито вдребезги.
К тому же, из этих троих, Гин попал на пиратский корабль из-за сговора сборщика налогов и местного рыбного магната; Арамис — после банкротства, спасаясь от кредиторов; а родители Валлона повесились из-за неурожая и непосильных налогов, после чего он и решил стать пиратом.
Можно сказать, что в глубине души все трое питали скрытую враждебность и недоверие к так называемой мирной жизни. Пиратство, хоть и не было таким гламурным и веселым, как в приключенческих рассказах, но, держа в руках оружие и распоряжаясь собственной жизнью, по сравнению с прежними днями, которые казались стабильными, но на деле были полны оков, давало какое-то необъяснимое чувство безопасности.
Возможно, служба в Морском Дозоре была бы выходом, но Вильям был родом из XXI века, из упорядоченного и стабильного общества. Там преступник, обвиняемый в тяжких преступлениях, вряд ли мог бы вступить в армию, а уж стать высокопоставленным офицером — и вовсе нонсенс. Прошел бы он первоначальную проверку — большой вопрос. Поэтому он с самого начала не рассматривал вариант с Дозором. Гин же и остальные, побывав пиратами, испытывали инстинктивную неприязнь к дозорным, которые постоянно на них охотились.
— Значит, мы продолжим быть пиратами? — Вильям снова посмотрел на Арамиса, его лицо стало серьезным, а голос постепенно набирал силу. — Ты спрашиваешь меня, зачем нам учиться чему-то для самозащиты? А я хочу спросить тебя: в этом мире есть много профессий легче и безопаснее, чем пиратство. Почему мы выбрали именно его? Чтобы жить в постоянном страхе за свою жизнь? Чтобы наслаждаться игрой в кошки-мышки с Дозором? Жить одним днем?
— Может, нам повезет, и после грабежа мы сможем вместе выпить доброго вина и получить свою долю добычи, от которой львиную часть уже забрали. А если не повезет, ты обнаружишь, что, не успев оплакать павшего товарища, на только что захваченном корабле нет ничего, кроме кучи бесполезного дерьма. И тогда, глядя на тяжело раненых соратников, тебе, возможно, придется столкнуться с капитаном в дурном настроении и постоянно бояться, что он сорвет на тебе злость. Ты захочешь скопить немного денег, но кто знает, не убьют ли тебя завтра, и все твои кровью и потом заработанные сбережения достанутся кому-то другому. А если не копить, то будет еще хуже. Если тебе посчастливится выжить, то, когда ты состаришься, без гроша в кармане и с телом, полным ран, ты поймешь, что жизнь хуже смерти! Так что скажи мне сейчас, Арамис, ты хочешь такой жизни?
Арамис под напором слов Вильяма опустил голову. Вильям перевел взгляд на Гина и Валлона.
— Даже в бизнесе говорят о прибыли: сколько вложил, столько и хочешь получить в ответ. Мы, становясь пиратами, вкладываем наши жизни, которых у каждого всего по одной. И в качестве награды мы должны желать вот этого? — Вильям сплюнул. — К черту все! Вы готовы с этим смириться? Лично я — нет.
— И что ты предлагаешь делать? — напряженно спросил Гин.
Глаза Вильяма ярко блеснули, то ли от отблесков костра, то ли от зарождающихся амбиций.
— Мы создадим свою собственную команду. Если мы уже поставили на кон свои жизни, то почему мы должны оставаться какими-то безвестными сошками? Почему мы не можем стать великими пиратами? Ист-Блю считается самым слабым из четырех морей по силе пиратов. После Гол Д. Роджера здесь не появлялось ни одного выдающегося пирата, а саму его казнь в Ист-Блю мир счел позором! В Ист-Блю бесчисленное множество пиратов втайне надеются, что однажды они сами или кто-то другой вернет доброе имя людям из их моря, как это сделал в свое время Король Пиратов. Вы ведь тоже из Ист-Блю. А теперь скажите мне: вы... не хотите стать такими же великими пиратами!?
Обновлено: 20.01.2026