Глава 7 — Глава 7

Ист Блю. Деревня Кокояси. — Ша-ха-ха-ха! Жалкие людишки рождены лишь для того, чтобы ими правили рыболюди. — Ты станешь первой, кого господин Арлонг покарает… за твою никчемную любовь. Арлонг, поигрывая зазубренным носом, стоял, подперев бок рукой и прижимая дуло пистолета ко лбу женщины. — Ноджико, Нами… Я люблю вас. Арлонг жестоко расхохотался, сильнее вдавливая ствол в голову Бельмере: — Ша-ха-ха-ха! Под моей властью все нищеброды сдохнут! — Усвойте это раз и навсегда!! Низшая раса!! В глазах обступивших их жителей застыли страх и бессилие. — Хм… Если ты их любишь, разве не должна защищать? Издалека к толпе медленно приближался человек с длинным мечом на плече. Бельмере, сплевывая кровь из уголка рта, уже примирилась со смертью, но этот ленивый голос ударил ей в сердце, точно тяжелый молот. — Жалкий недоносок… Вжих! Не успел Арлонг договорить, как перед глазами ослепительно вспыхнул белый свет, и огромная рука взлетела в воздух. — Будь ты проклят!! Проклятье!! Из обрубка хлынула кровь. Пока рыболюди и крестьяне стояли в оцепенении, Дилан ударом ноги впечатал Арлонга в землю и прижал «Сюру» к его груди. — Высшая раса, говоришь? А? Рыбочеловек-лосось, сжимавший бутылку вина, увидев падение вожака, истошно завопил: — Эй! Ах ты ублюдок, наш старший брат – Джимбей… Зрачки Арлонга сузились: — Заткнись! Не смей произносить его имя, нам не нужна слава этого предателя! — Джимбей? Этот жирный болван. Слыхал, в последние годы он не оставляет людей в живых? Когда я его найду, наваляю ему и сварю суп из рыбьей головы! — Ты… — Арлонг выплюнул сгусток крови, даже не думая сдаваться. — Ша-ха-ха-ха, проклятый червь, думаешь, великий рыбочеловек так просто склонится перед тобой? — Не склонится? Дилан усмехнулся, и Сила хлынула в рукоять меча. Воздух содрогнулся от видимой пульсации, и чудовищное давление буквально вдавило тело Арлонга в глубокую яму. — Пираты Арлонга повинны в нападении на человеческие поселения и убийстве мирных жителей. Приговор для всех членов банды… смертная казнь! Мир вокруг смазался. Черная тень, которую невозможно было уловить взглядом, заметалась среди врагов под тихий свист рассекаемого воздуха. Когда шум утих, на ногах не осталось никого. За исключением Арлонга и осьминога, вдавленных Диланом в землю, все Пираты Арлонга превратились в груду кровавых ошметков. Воздух мгновенно пропитался запахом железа и специфической вонью рыболюдей. — Эй, многорукий, имя Джимбея тебя не спасет. Почему бы тебе не позвать на помощь Рэлея? Может, хоть он сохранит тебе жизнь? Хаттян вытянул рот трубочкой, лишившись дара речи от ужаса: — Ты… ты… Взглянув на перепуганного осьминога, потерявшего всякую волю к сражению, Дилан отвернулся. С окровавленной «Сюрой» в руках он вернулся к Арлонгу. — Ну и что нам делать? «Высшая раса»… может, выкупишь свою жизнь за деньги? — Во сколько оценишь свою тушку? В пять белли или десять? А? — Сволочь! Подлый человечишка!! Рыболюди никогда не сдаются! Хлоп-хлоп… Дилан воткнул «Сюру» в землю у самой шеи Арлонга и негромко поаплодировал. — Какое восхитительное мужество. Жаль только, совершенно бесполезное… Дилан перехватил рукоять меча обратным хватом. Черно-красная вспышка вспорола землю. От тела Арлонга не осталось ничего – лишь голова откатилась в сторону. — Я этого так не оставлю! Хаттян, стоявший поодаль, затрясся от страха перед клинком, чья аура уходила в небеса; на лицах людей застыл шок. — Эй! Чудище многорукое! Дилан точным пинком отправил голову Арлонга в сторону Хаттяна. Увидев летящий в него оскаленный трофей, Хаттян инстинктивно дернулся, чтобы уклониться, но под ледяным взглядом Дилана его тело одеревенело. Он машинально поймал голову Арлонга, на лице которого застыла ярость. — Возвращайся на Остров Рыболюдей и передай Синему Толстяку и остальным отбросам из Района Рыболюдей… «Сюра» со щелчком вернулся в ножны, и аура смерти мгновенно рассеялась. — Если я еще хоть раз встречу в море представителя вашей «высшей расы»… я сотру ваш Район Рыболюдей с лица земли! Когда крестьяне убрали трупы захватчиков и разошлись, на площади остались только Гэндзо и Бельмере с дочерьми. Они не сводили глаз с молодого человека, присевшего на камень. — Вы… вы ведь из Морского Дозора? — Гэндзо сглотнул, глядя на высокого юношу в белом. Тот не нападал на людей, но от его недавней ауры можно было запросто лишиться чувств. — А… ну да, я из Дозора. — Дилан закинул ногу на ногу и прислонил «Сюру» к стволу мандаринового дерева. — Тогда… позвольте узнать, кто вы такой и зачем… — Я пришел за человеком. — Дилан поднял взгляд на розоволосую Бельмере. Она вздрогнула, поймав этот взгляд: — Вы пришли ко мне? — Именно. — Дилан откинулся на ствол дерева, придерживая ножны. — От своего имени я приглашаю тебя вступить в мой отряд и вернуться на службу в Морской Дозор. — Я… — Бельмере, оставившая службу почти десять лет назад, растерялась. Она слишком долго была вдали от битв, а Нами и Ноджико были еще совсем крохами. — Я дозорный, а не пират. Я не стану принуждать тебя или давить на жалость, требуя отплатить за спасение. В конце концов, защищать мирных граждан – это долг Дозора, верно? Она помедлила, посмотрев на испуганных дочерей, и уже открыла рот, чтобы ответить: — Тогда я… — Соглашайся! Громкий выкрик со стороны прервал ее. — Ты должна согласиться! Бельмере, я знаю, что это твоя мечта. О Нами и Ноджико позаботимся мы с жителями деревни. Гэндзо, староста деревни, добавил твердо: — Следуй за своей мечтой! А когда станешь сильнее, не забудь защитить и наш дом. Старшая, Ноджико, тоже опомнилась. Сквозь слезы она потянула Нами за край платья, подошла к матери и крепко обняла ее. — Тетя Бель, спасибо, что вырастила нас. Обещай, что будешь часто навещать нас, когда вернешься в Дозор. Нами подняла личико к матери: — А когда я вырасту, ты покатаешь меня на военном корабле, чтобы я могла рисовать карты? — Ну вы даете… — Бельмере опустилась на колени и прижала к себе худеньких дочерей, а затем обернулась к Гэндзо: — Что значит «защищать деревню»? Разве это не мужская работа? — Это на тебя не похоже. Разве не ты твердила, что женщина должна быть полна мужества? Гэндзо рассмеялся с явным облегчением на лице. — Эй, послушайте, она идет в Дозор, а не в Импел Даун. Не надо разводить тут сырость. Она всегда сможет вернуться. Дилан не выдержал и прервал эту сентиментальную сцену. Бельмере рассмеялась сквозь слезы: — И то верно. С таким сильным командиром, как вы, помереть на службе будет задачей не из легких. Она похлопала девочек по спинам, давая понять, что пора отпустить ее, и встала: — Тогда позвольте спросить: почему именно я? — Почему? — Дилан усмехнулся. — Пиратам нужны соратники, и дозорным тоже. А что до тебя… все дело в твоем «мужестве». Я верю, что это самый редкий и ценный дар. Пр-р-р… Пр-р-р… Пр-р-р… — Да, это Дилан. — О, ты уже в Ист Блю? Голова Роудса доставлена в штаб для опознания. Кроме того, руководство пересмотрело твои заслуги. Поздравляю, контр-адмирал Дилан. — Хм… Контр-адмирал… неплохо. — Ты недоволен? С тобой вечно морока. Кстати, по Ден-Ден Муши передавали, что ты столкнулся с кем-то из семьи Шарлотта. Как успехи? Бельмере, стоявшая рядом, услышала бесстрастный тон Аокидзи, и ее охватила паника. Голос из Ден-Ден Муши… принадлежал адмиралу Аокидзи?! Этот человек общается с Адмиралом на равных? — Я его прижал, но в итоге отпустил… — Отпустил? Дилан поднялся и закинул «Сюру» на плечо: — Да. Сейчас не лучшее время развязывать войну с пиратами Нового Мира. Так что я заключил сделку с Линлин, и она выкупила своего сына. — … На том конце воцарилась тишина. Лишь спустя долгую паузу Аокидзи ответил: — Знаешь, мне о таких вещах лучше не докладывать. Дилан усмехнулся: — И что, настучишь на меня Сенгоку? Если я притащу голову Дайфуку, у старика точно случится удар. — Эх… Ты и впрямь хорошо знаешь господина Сенгоку. Ладно, черт с ним. Но не боишься, что семья Шарлотта разболтает об этом? — Не переживай. Если это всплывет, меня в худшем случае выпрут из Дозора, а вот семья Шарлотта покроет себя позором перед другими великими пиратами. Они будут молчать. Да и Крокодайл не дурак, тоже не рискнет языком чесать. — Хорошо, раз ты все понимаешь. Кстати, теперь ты контр-адмирал. Заканчивай дела в Ист Блю и возвращайся поскорее, сменишь меня на посту… Клац! В Маринфорде Аокидзи задумчиво смотрел на замолкнувшую улитку. — И кто из нас адмирал? … Пожалуйста, не забудьте поставить «Спасибо»! Ваша активность помогает делать работы лучше, ускоряет выход новых глав и поднимает настроение переводчику!