Глава 20 — Глава 2. Тяжесть пути культивации.

Утро настало, как всегда, тихо и спокойно. В ущельях гор Циньюнь по склонам медленно стелился туман, а звон капели с листвы сливался в мягкую, будто мерную мелодию. На каменной площадке у подножия восточного утёса стоял Чжан Сяофань. Простая серая одежда ученика была влажной от росы, дыхание его паром поднималось в холодном воздухе. Перед ним — утёс, за которым скрывалась долина, наполненная туманом и холодным ветром. Он стоял неподвижно, словно часть камня, с закрытыми глазами, стараясь услышать ритм мира. Культивация, казалось, не шла. Его духовная сила, пробужденная едва‑едва, как тонкая нить, всё время распадалась. Сколько бы он ни пытался удержать поток энергии в меридианах, всё возвращалось к одному — пустота и разочарование. Он тихо выдохнул. — Опять не вышло… В тишине леса отозвалась только эхо его шёпота. Вдали раздалось щебетание духовных птиц — словно насмешка над его усилиями. Он вспомнил слова наставника третьего зала: путь культивации труден, ещё труднее — путь сердца. Есть те, кто достигает озарения за дни, и те, кто тратит на это годы. Возможно, он относился ко вторым. Но отступать Чжан Сяофань не собирался. Сжав зубы, он вновь сел в позу медитации. Внутренний взор устремился вглубь тела. Там, внизу живота, должен был находиться слабый очаг духовного света — основа культивации. Но он едва теплил, раздробленный, словно тлеющий уголь. "Стабилизировать поток. Не гнаться за силой. Сначала очистить каналы." — всплывали в памяти наставления. Он сосредоточил дыхание. Воздух входил и выходил, ритмично, в едином темпе с биением сердца. На третьем выдохе перед внутренним взором вспыхнуло слабое свечение — будто искра. В тот миг перед ним в воздухе дрогнуло прозрачное системное окно: — Навык [Основы дыхания]: прогресс 18%. — Концентрация: стабильна. Сяофань едва заметно улыбнулся. Хоть медленно, но движение есть. Полдень сменился вечерним светом. Когда солнце коснулось горизонта, он наконец открыл глаза. Мышцы рук и ног ныли, одежда промокла от пота, но в груди ощущалось приятное тепло — маленькое достижение, которое грело не меньше заката. Он поднялся, взглянул на залитые красным небом вершины и прошептал: — Когда‑нибудь… и я поднимусь туда. Где‑то в глубине ущелья прозвучал гул гонга, зовущий учеников к вечерней практике. Сяофань стер капли с лица, расправил плечи и направился вниз по ущелью. Его шаги звучали ровно, уверенно, будто тяжесть пути стала чуть‑чуть легче. * * *