Теперь я не знала, ради какой цели жить дальше.
Именно это по-настоящему пугало.
1
Фу-ух.
Тяжелый вздох сорвался с губ Рё Ын, когда она открывала дверь в вагон поезда.
Хотя рассвет едва наступил, большинство мест было уже занято. Даже разноцветные узлы и свертки «занимали» свои законные места.
Она стояла в нерешительности, когда её взгляд упал на надпись «С Новым годом».
«Ах, ведь всё еще начало года».
Рё Ын закусила губу, подумав, что прошло уже три недели.
Вдалеке она увидела женщину в ханбоке. Она выглядела такой же растерянной, как и сама Рё Ын.
На душе было скверно. Так бывает, когда всё в этом мире кажется смещенным со своих мест. Рё Ын поспешила проверить билет, чувствуя, что даже этот проход, в котором она стоит, — не её место.
— Хнык...
— Тихо ты! Какие еще яйца? Играй лучше в куклы.
Это был разговор матери и дочери, сидевших напротив. Похоже, спокойной поездки не предвиделось.
Она специально выбрала первый рейс, отчаянно нуждаясь в предрассветной тишине. Стоило оставить пустые надежды еще на шумной привокзальной площади. Однако её брат — о, Сын Чжо бы только обрадовался такому.
«Ты такая крохотная, а в голове вечно слишком много мыслей».
Ей казалось, она уже слышит его голос.
«Не смей ехать одна, поняла?»
Каждый раз, когда она бывала в Сеуле, он наказывал ей не оставаться наедине со своими мыслями, зная, что она снова начнет изводить себя напрасными тревогами.
Иногда он даже не ограничивался наставлениями и сам покупал билет, чтобы сопровождать её в этом неблизком пути.
Если мотаться между Сеулом и Чхонпхёном на рассвете, вряд ли удастся вздремнуть хотя бы полчаса перед занятиями. Но брат всегда проявлял упрямство.
Случались дни, когда Рё Ын всё же удавалось одержать верх.
«Надеюсь, твоей соседкой окажется какая-нибудь болтливая аджумма».
Тогда брат, неохотно прощаясь, желал ей именно этого. Пусть, мол, она отвлечет тебя рассказами о пьянстве своего мужа или о том, как тяжело растить детей. Глядишь — и не заметишь, как приедешь.
Но женщина напротив, которая наверняка получила бы «одобрение» от брата, сидела с закрытыми глазами. На её сердитом лице всё еще читался гнев.
Смирение ли это?
Ребенок, наблюдавший за женщиной, открыл сумку. Маленькие ручки достали две куклы — мужчину и женщину. Их блестящие волосы и красивая одежда выглядели совсем новыми.
Может, подарок на Рождество? Рё Ын посмотрела на женщину. Несмотря на грубость, она не казалась плохой матерью.
«Мама — это ведь так хорошо».
В носу внезапно закололо. Она снова посмотрела на ребенка и повторила про себя:
«Мама — это хорошо. Даже если она не покупает сладостей, это всё равно счастье — знать, что у тебя есть мама».
Рё Ын отвела взгляд, вспомнив детей из организации «Сад ангелов», которые после ухода волонтеров становились еще более одинокими, тоскуя по материнскому теплу.
Сколько всего произошло с тех пор, как не стало её собственной мамы? Как бы иначе сложилась жизнь, будь она жива?
Солнце уже поднялось, и под его лучами сверкал тающий снег. Глаза резало от яркости, но она не могла оторвать взгляд.
«Ты похожа на снег».
Она снова вспомнила слова брата.
Однажды ночью, когда он набрал полную горсть свежевыпавшего снега, он вдруг сказал это. Сказал, что она похожа на снег. Выражение его лица при этом было таким мрачным, что ей стало страшно спрашивать «почему».
Следующей весной, глядя на дневное солнце, рассыпавшее звезды по озеру Чхонпхён, уже Рё Ын сказала:
«Оппа похож на солнечный свет. Особенно на весенний свет, который прогоняет долгую и холодную зиму».
Лицо брата снова стало мрачным и печальным. Но и он не спросил «почему».
С ним всегда было так. Большинство вещей не требовало объяснений или причин.
«Мой дорогой человек».
Годы до её двадцатилетия не были легкими. Рё Ын вынесла всё это, лишенная родителей и родных. Но смогла бы она, если бы не брат? Этот вопрос возникал каждый раз, когда она оглядывалась назад.
Может, поэтому?
При мысли о брате Рё Ын действительно представляла весеннее солнце. Сможет ли она жить в мире, где нет солнца? Сможет ли выдержать зиму, за которой не следует весна?
Впервые он вошел в её жизнь в разгар весны, когда цветы были в полном цвету. Ему было шесть, ей — пять.
Маленький Сын Чжо бережно, листок за листком, укрывал розовыми лепестками азалии разбитое и окровавленное колено маленькой Рё Ын, которая упала во время танца.
Рё Ын приложила руку ко лбу. Нет, всё не так. Сейчас ей нужно собраться с мыслями. Не предаваться воспоминаниям, а подвести черту. Она должна отпустить брата.
«Насколько сократят срок отцу?»
Она изо всех сил старалась сосредоточиться на чем-то другом. Но глаза снова потянулись к солнечному свету.
Слезы потекли сами собой. Она отвернулась и посмотрела на ребенка.
— Солнце уже высоко, кукле пора спать?
Кукла в руках девочки была одета лишь в нижнюю юбку. На ней не было ни сережек, ни колье, ни кольца.
— Она не собирается спать, — ответила малышка, искоса поглядывая на мать.
— Тогда почему ты сняла с неё платье? И куда делся принц?
— Потому что магия закончилась.
Что-то больно кольнуло в груди.
— Когда магия заканчивается, все говорят «пока-пока».
Рё Ын с отсутствующим выражением лица откинулась на спинку сиденья. «Потому что магия закончилась». Слова ребенка прозвучали как окончательный приговор.
Пришло время возвращаться на свои места.
2
— Аджумма, вы моя настоящая мама?
— Нет. Я просто подруга твоего отца. Твоя мама ведь дома, Тхэ Ха.
— ...Лгунья.
— Тогда мой настоящий отец — тот дядя?
— Нет, Тхэ Ха! Тхэ Ха — сын своего отца. Ты сын того, кто сейчас твой отец.
— Не смей плакать где попало. Отец будет очень зол. Он может тебя побить.
— Если та аджумма — моя мама... то почему она бросила нас с отцом и ушла?
— И всё же она твоя мать. Кто бы что ни говорил, она — мать твоя. Не забывай об этом, живи, а как вырастешь — обязательно найди её, слышишь?
«Не забывай, найди её...»
«Не забывай... найди...»
— Кха!
Тхэ Ха резко поднялся, тяжело дыша. Сон?
Голоса всё еще звучали в ушах. Нет, это определенно не было похоже на сон. Всё было так отчетливо, будто произошло только вчера. Всхлипы женщины, раздававшиеся за спиной Тхэ Ха, когда мужчина уводил его прочь, отдавались эхом.
«Выходи! Хватит уже являться мне! Если так хочешь видеть меня, если так тоскуешь, просто приди! Приди и посмотри на меня, сделай хоть что-нибудь!»
Прежний он прокричал бы это не раз. До хрипоты, до кровавого кашля.
Но Тхэ Ха молчал.
Зрение постепенно привыкало к темноте. Очертания предметов становились четкими. Но изучение окружающего пространства было одним из тех занятий, которые он давно забросил.
Теперь всё это превратилось в бесполезную борьбу. Её нет. Было бы лучше, если бы она просто скрылась. Но теперь её больше нет под этим небом.
— Если уходишь, уходи бесследно, — Тхэ Ха стиснул зубы. — Зачем так жалко продолжать являться во снах?
Даже тот самый аромат начал проникать в его чувства. Запах, который долгое время оставался едва уловимым.
Но с того момента, как он осознал его, спасения не было. Запах той женщины. «Тхэ Ха, Тхэ Ха... мой малыш...». Аромат тела женщины, которая рыдала, затаив дыхание.
Впервые это случилось, когда ему было пять. Запах, исходивший от её объятий, навсегда запечатлелся в его сознании, словно шрам.
Именно поэтому он пристрастился к сигаретам.
Каждый раз, когда ему снилась эта женщина, каждый раз, когда он чувствовал этот аромат, Тхэ Ха курил.
Ему казалось, он сойдет с ума, если не заглушит его. Он выбирал только Мальборо, выкуривая одну за другой.
Внезапно подкатила тошнота. Сигарета в его руках переломилась пополам. Всё было напрасно. Даже если выкурить пять или десять штук, этот запах не отступит. По крайней мере, сегодня ему от него не избавиться. Одна только мысль об этом вызывала невыносимую усталость.
«Почти не спал».
Тхэ Ха снова закусил губу, глядя на часы, показывавшие раннее утро.
Известие пришло за полночь.
После этого он часа три кряду заливал в себя алкоголь, пока не рухнул в постель. Ему хотелось спать долго-долго, как мертвому. Казалось, было бы неплохо и вовсе не просыпаться. Он надеялся, что, когда он откроет глаза, хотя бы этот день будет уже позади.
[Она сменила имя и дважды «отмывала» семейный реестр. Неудивительно, что поиски затянулись. Последнее имя вашей матери — Чо Мён Сун. Запись о смерти датирована 27 декабря 1987 года].
Ш-ш-ш...
Ледяные струи воды обрушились на тело Тхэ Ха. Стоя под душем, он снова и снова прокручивал в голове телефонный разговор с человеком, которому поручил расследование. Ах, были и другие слова, которые теперь всплывали в памяти.
«Что ты собираешься делать, найдя женщину, которая вышла замуж и родила детей? Забудь. Так будет лучше и для твоей семьи, и для неё самой».
Холод был такой, что сводило кожу. Пронизывающие струи воды казались холодным смехом его отца, Председателя Чхве Чжун Хёка.
Смена имени. Она даже имя сменила? Зачем?!
— Разве ты не хотела, чтобы я нашел тебя?
Разве не это ли значило твое «раз я не могу забрать тебя, приди за мной сам»? Разве не поэтому ты, даже скрывшись, постоянно являлась мне во снах? Так почему же ты всё так закончила? Почему?!
Даже если он хотел это отрицать, выхода не было. В конечном счете отец был прав. Как он и говорил, нужно было жить, делая вид, что ничего не знаешь. Она не хотела, чтобы её искали. Всё это было лишь его заблуждением.
Бам, бам. Тхэ Ха несколько раз ударил кулаком по кафельной стене. До крови.
Поразительно, но даже в этот момент злополучный аромат продолжал витать вокруг него.
Как может присутствие человека, которого уже нет в живых, быть настолько сильным? Словно капли воды, которые испарятся, стоит открыть дверь, она, вероятно, боялась. Боялась, что и сама так же навсегда исчезнет из памяти Тхэ Ха.
Мужчина рядом с ней тоже постоянно твердил это:
«Не забывай. Ты не должен забывать. Не забывай, расти и обязательно найди её».
— Не ищи, но и не забывай...
Тхэ Ха горько усмехнулся. Какая бессмысленная борьба. Он много раз пытался отмахнуться от этого, но в конце концов сдался еще давным-давно. Как бы он ни старался, он не мог вырваться.
Он жил, проклиная её и одновременно тоскуя по ней, погруженный в этот аромат. Это было воплощение любви и ненависти, которое долго и мучительно душило его и в то же время вело вперед. Это был совершенный парадокс — то, что нельзя было отбросить, даже будучи брошенным.
«Ты могла бы хотя бы не умирать... только не умирать».
Он медленно опустил голову. Вода продолжала стекать вниз. Тело промокло насквозь, и сознание тоже словно пропиталось этой влагой.
Теперь он не знал, ради какой цели жить дальше. Именно это по-настоящему пугало.
3
— Я сам, ахджосси.
Как только лечащий врач закончил осмотр и покинул VVIP-палату, Начальник секретариата У Дон Хён начал собственноручно собирать вещи. Сын Чжо в замешательстве придержал его за руку. Этот человек был доверенным лицом его отца, Председателя Юн Гук Хёна, и главой секретариата Группы Синиль. Такая работа была ему не по статусу.
— Разве не я таскал сумки с вашими подгузниками, когда вы и ваш брат были маленькими?
Несмотря на то что он продвинулся по службе, его поведение как верного вассала семьи оставалось неизменным. Он был человеком, подобным сосне. Именно поэтому обращение «ахджосси» было для Сын Чжо куда естественнее, чем официальный титул.
— Вы хоть знаете, сколько стоит день пребывания в этой палате?
— ...Я виноват.
У Дон Хён покачал головой. То, что Молодой господин воспринял шутку старика как искреннее извинение, было так в его духе. Несмотря на статус второго сына главы крупнейшей корпорации, в нем всегда сохранялась скромность и чистота души. Неудивительно, что госпожа Мин Чон Хва так дорожила им.
И всё же ему едва исполнилось двадцать два.
Следуя за Сын Чжо, который шел впереди, У Дон Хён мысленно считал годы.
Хотя на пути Сын Чжо снова намечался крутой поворот, то, как он пытался защитить женщину, которой отдал свое сердце вопреки долгим опасениям и протестам родителей, с каждым днем становилось всё более мужественным.
— А как же дела в компании?
Когда Сын Чжо сел в машину и задал этот вопрос, Председатель Юн ответил с притворным раздражением:
— Раз уж мне достался такой «замечательный» сын, придется мне писать объяснительную за опоздание, а что делать?
У Дон Хён, севший на переднее сиденье, молча улыбнулся.
Однако атмосфера расслабленности была недолгой. Сегодня отец, казалось, был настроен решительно.
— Говоришь, Рё Ын скоро прибудет в Сеул?
Сын Чжо сглотнул сухую слюну.
— Сын Чжо.
— ...Да, отец.
Председатель Юн вспомнил события нескольких дней назад.
«Помогите Рё Ын, отец. Пожалуйста, помогите ей!»
Это были первые слова, которые он услышал от сына, когда нашел его в больнице после того, как тот потерял сознание перед общежитием. Накопленная усталость, истощение и острый энтерит. Диагноз был возмутительным. Слухи в больнице о том, что это была попытка уклониться от армии, казались на этом фоне даже более логичными.
«Знаете, через что ей пришлось пройти, чтобы оказаться здесь? В этот раз она обязательно должна поступить в университет».
Председатель уже слышал от У Дон Хёна, что Сын Чжо, даже учась на изматывающем медицинском факультете, подрабатывал в нескольких местах. Но вид сына был настолько плачевным, что его жена даже слегла. К тому же как раз вовремя пришли дурные вести. Больше нельзя было оставаться в стороне.
Председатель Юн вспомнил свой разговор с женой.
«Поставь ему условие».
«О чем ты?»
«Добейся от него обещания, что он больше никогда с ней не встретится».
«Неужели мы должны разбивать сердца этим детям из-за каких-то денег?»
«Если хочешь винить меня — вини. Пусть меня забросают камнями, но я должна позаботиться о своем ребенке. И хватит называть их «детьми». Как только Рё Ын станет студенткой, разговоры о свадьбе не заставят себя ждать».
«Они ведь выросли как брат и сестра...»
«И, пожалуйста, хватит делать вид, что ты ничего не замечаешь!»
Было бы проще, если бы он не мог понять позицию ни одной из сторон. Председатель Юн снова позвал сына.
— Сегодня я должен сказать тебе то, что долго откладывал.
Председатель Юн посмотрел в окно. Послышался глубокий вздох.
— Что касается Рё Ын... мое сердце тоже всегда было не на месте. Поэтому, даже зная, что ты из кожи вон лезешь, заботясь о ней, я закрывал на это глаза.
В оконном стекле отразилось лицо сына с опущенной головой.
— Однако во всем должна быть мера. Знает ли Рё Ын о том, что происходит сейчас?
Сын своим молчанием подтвердил, что нет.
— Даже без твоих просьб я думал о её будущем. Пусть обстоятельства сложились так, но разве мы с твоей матерью не любили её как родную дочь?
Затем Председатель Юн спросил более тихим голосом:
— Ты слышал новости об отце Рё Ын?
Сын мельком взглянул на У Дон Хёна и кивнул.
— Сказали, ему могут сократить срок...
— За долгие годы в бизнесе я научился видеть истинные намерения людей.
Сколько бы он ни прокручивал это в голове, вывод оставался прежним.
— Он не из тех, кто встал на путь исправления.
Председатель Юн положил руку на колено сына.
— Верю, что ты во всем разберешься. Я буду ждать. Твоя мать, Мин Чон Хва, хочет, чтобы ты решительно разорвал эту связь, но я понимаю, что так дела не делаются. Девочка, которая приедет в Сеул, окажется совершенно одна. Оставить её один на один с трудностями было бы слишком жестоко.
В какой-то момент взгляд Сын Чжо замер на небе. Казалось, вот-вот повалит снег. Всё вокруг было серым. Он попытался вспомнить дату. Январь, а какое сегодня число?
Эта зима казалась необычайно холодной и долгой. Было мало снега и много ветра, что делало её еще суровее. Говорили, что в Чхонпхёне снега выпало достаточно, но в Сеуле погода оставалась засушливой и безжизненной.
«Оппа похож на солнечный свет».
Голос Рё Ын прозвучал в его ушах, словно звон. Вдалеке показался краешек солнечного луча.
«Лучше бы пошел снег», — Сын Чжо с тревогой наблюдал за этим. Должен был пойти снег, но этот упрямый луч солнца казался ему жалким, словно его собственная несбыточная надежда.
Именно Сын Чжо сравнил Рё Ын со снегом. Ему часто вспоминалась горсть снега, которую можно бережно держать в руках, но нельзя сжимать слишком сильно. Он горько усмехнулся. Каков же результат на этот раз?
— Молодой господин?
Водитель стоял у открытой двери. Незаметно они добрались до дома в Сонбук-доне. Председатель Юн и У Дон Хён вышли раньше у здания компании, и Сын Чжо доехал один.
С тяжелым сердцем он встал перед воротами. Это было место, где он вырос. И то, что сегодня дом казался ему чужим, объяснялось не только долгой жизнью в общежитии.
Наставление отца, а не матери. Это было впервые. Вес этих слов отличался от привычных возражений матери. Он должен был признать: вопреки всем его прежним намерениям, эти ворота больше не были местом, в которое он мог бы когда-нибудь войти вместе с Рё Ын.
Ш-ш-ш... Порыв зимнего ветра пронесся мимо. Сын Чжо вздрогнул, плечи его мелко задрожали.
Обновлено: 08.04.2026