Глава 11 — Глава 11: Объявление войны

…Истинная женщина. Моя женщина. Это заставило Тхэ Ха задуматься. 1 В очередной раз ход занятия был бесцеремонно прерван. Это был курьер с огромной, словно таз, корзиной цветов. Распахнув переднюю дверь, он выкрикнул на всю аудиторию, едва не оглушив всех присутствующих: — Есть здесь Чон Рё Ын?! Все взгляды вновь устремились на Рё Ын. Заметив цель, курьер расплылся в улыбке и всё тем же громогласным голосом объявил: — Это от господина Чхве Тхэ Ха! — О-о-о! — зашумели все вокруг, поднялся настоящий переполох. Курьер прошествовал между рядами и подошел к Рё Ын. Вблизи корзина выглядела еще более громоздкой и неуместной. Когда Рё Ын склонилась над ней, курьера уже и след простыл. — Твой парень оправдывает свою фамилию. Размах у него что надо, — улыбнулся подошедший профессор Ю, ответственный за практический экзамен, который славился своим добрым нравом. Он с наслаждением вдохнул аромат цветов. «Па, рень?! Да какой он парень!» Рё Ын в ужасе хотела было возразить, но профессор Ю уже вернулся к кафедре. Вскоре занятие возобновилось. Музыка зазвучала громче, и студенты снова погрузились в отработку движений. Был четверг. Закончив дела в академии, Рё Ын впопыхах поймала такси. Пробежав по коридорам и лестницам, она замерла перед своим шкафчиком. К счастью, на нем ничего не было наклеено. Вместо этого рядом, небрежно прислонившись к стене, стоял сам виновник переполоха. Тяжело дыша, Рё Ын уставилась на мужчину. Тот усмехнулся: — Тебе понравился подарок? «Подарок?» Ей было любопытно, что именно он имел в виду. Тот «прием», устроенный посреди лекции? Записки, похожие на информационный плакат? Корзину цветов? Пересуды студентов? Или, может быть, все те сплетни, что порочили даже репутацию её брата? А может, он говорил обо всем мире, который теперь шатался так, что трудно было удержать равновесие. — Пожалуйста… соблюдайте дистанцию. Говорите со мной вежливо. Я не давала разрешения переходить на «ты». — Знаю. Я не со всеми так. Просто с тобой у нас всё равно к этому придет, так что я лишь пропускаю лишние этапы. — Значит, вы так ведете себя именно потому, что это я? — Именно. Было видно, как девушка прикусила губу. Её руки мелко дрожали. Тхэ Ха не понимал: вместо того чтобы радоваться, она злилась. Поистине, странная женщина. — Так что тебя связывает с Юн Сын Чжо? Я так и не получил ответа. — Разве я обязана объясняться? — Попробуй. Я хочу это услышать. — Между нами ничего нет. Поэтому, пожалуйста, воздержитесь от распространения странных слухов. Это вредит даже моему брату. Тхэ Ха усмехнулся. Раз между ними «ничего нет», к чему тогда эта неуместная ярость? Впрочем, «брат»? Брат… Уголок его губ дернулся. Предчувствие его не обманывало. Отношения между ними явно были серьезнее, чем казалось на первый взгляд. А значит, он тем более не мог оставить это просто так. — Не трать силы попусту. Сценарий всё равно пойдет так, как я его напишу. — Что вы сказали? — Ты до сих пор не понимаешь, с кем имеешь дело. Впрочем, теперь это уже вне моей власти. Чем дольше ты будешь упрямиться, тем хуже будет ситуация. Слухи о тебе и этом Юн Сын Чжо не утихнут. Твой приход ко мне — единственный и самый быстрый способ заставить их замолчать. Вокруг собиралась толпа. Мужчину это, казалось, ничуть не заботило. Рё Ын же чувствовала себя иначе. Каждый раз, когда упоминалось имя её брата, у неё волосы на голове вставали дыбом. Она не хотела давать ему больше ни единого шанса и первой развернулась, чтобы уйти. Мужчина бросил ей вслед: — Давай не будем затягивать. Я предупредил. Я терпеть не могу взвешивать все «за» и «против» и ждать. «Затягивать?» До чего же бесстыдный человек. 2 Дневные занятия длились три часа. И за это время Рё Ын получила три корзины цветов. Это были сокрушительные вторжения, случавшиеся как раз в те моменты, когда в аудитории задергивали плотные шторы, чтобы посмотреть записи выступлений Российского национального балета. — Извините… подождите секунду! Когда доставили третью корзину, Рё Ын окликнула курьера. Она больше не могла этого выносить. Каждый раз, когда приближался новый час, её кровь словно закипала. О том, чтобы сосредоточиться на учебе, не было и речи. Но хуже всего было то, что она доставляла бесконечные неудобства окружающим. — Я прошу вас. Пожалуйста, больше не привозите заказы. Курьер в замешательстве почесал затылок: — Но заказчик уже оплатил доставку на неделю вперед. — Что? — Мне тоже неловко, но долг компании — выполнить оплаченную услугу. Рё Ын покачала голвой: — Тогда хотя бы перенесите время. Можно ли получать их все разом, скажем, в пять вечера, независимо от количества? — Заказчик заплатил тройную цену при условии, что доставка будет произведена точно в указанное время. Невероятный человек. Курьер, настороженно оглядываясь, откланялся и ушел. Рё Ын собралась войти в аудиторию, но замерла. Изнутри доносился смех студентов в ответ на краткое замечание профессора. Казалось, как только она вышла, занятие сразу пошло гладко. На мгновение она почувствовала себя изгоем. «Брат… что мне делать?» Рё Ын прислонилась к стене и медленно сползла вниз, обхватив колени. С каким трудом она поступила в этот университет! Но уверенность таяла на глазах. Впереди были долгие четыре года. Ей казалось, что земля уходит из-под ног, а ведь это место, где она должна была продержаться столько времени. «Не трать силы попусту. Сценарий всё равно пойдет так, как я его напишу». Она внезапно задумалась: что же это за сценарий, который пишет этот человек? За каждой её догадкой маячил образ брата. Быть может, ради него ей стоит просто подчиниться воле того мужчины? Рё Ын яростно затрясла головой. Одного этого невыносимого человека в её жизни было уже слишком много. 3 Ситуация была скверной. Последствия его визита к Рё Ын разрастались подобно пожару. Сплетни о том, что его тайная любовница учится в Университете Хангук, были лишь цветочками. В мгновение ока Рё Ын превратили в сожительницу, с которой он якобы уже свил гнездышко, а затем и вовсе в подозрительную коварную соблазнительницу, получающую спонсорскую помощь в обмен на свое тело. Репутация, которую она, как ей казалось, усердно строила, оказалась бессильной. Напротив, это лишь добавило горечи окружающим, подпитывая их презрение чувством предательства. «Я справлюсь». Сын Чжо повторял это про себя снова и снова. Он был мужчиной. Рядом с ним были верные друзья, которые поддержат его, несмотря ни на что. Со временем он сможет развеять все недопонимания и домыслы. Но Рё Ын… Сын Чжо снова задумался, и у него перехватило дыхание. Она ведь женщина. Он ясно представлял себе те косые взгляды и порицание, с которыми ей приходится сталкиваться при её хрупком телосложении. Думая о ней, он не мог оставаться спокойным. Но кто у неё есть? Из-за частых переездов и того, что она даже не окончила среднюю школу в обычном режиме, Рё Ын так и не обзавелась настоящими друзьями. В детстве она была доброй и красивой, очаровывая каждого, но это было давно. После шока, вызванного возвращением отца, у неё развилось нечто вроде социофобии. Она не могла легко доверять людям или заводить знакомства. Долгое время она полагалась только на слова Сын Чжо. Он молился, чтобы её школьная жизнь была мирной и радостной. Чтобы это время стало наградой за раны, нанесенные отцом, миром и даже им самим. Он молил, чтобы она завела много друзей, прилежно училась и смогла вернуться к своей прежней жизни. Но… — Сиди смирно. Зачем ты подливаешь кислород в огонь? — Мёнхе раз за разом усаживала встревоженного Сын Чжо на место. По её мнению, сейчас его вмешательство только навредило бы. В её словах был смысл. Сын Чжо подумывал съездить к ней домой, но решил сначала лучше разобраться в ситуации. Нужно было понять масштаб проблемы, прежде чем пытаться что-то исправить. И в этот момент… пришли новости о Чхве Тхэ Ха. Говорили, что он настойчиво преследует Рё Ын. Дошло до того, что она не может нормально посещать занятия. Это было не просто сплетнями, которые со временем утихают, — его действия лишь подливали масла в огонь. «Зачем это Чхве Тхэ Ха?» Это имя было ему знакомо, но не более того. У Сын Чжо не было ни причин, ни времени интересоваться кем-то подобным. Проблема была в репутации Чхве Тхэ Ха, когда дело касалось женщин. Поговаривали, что он известный плейбой и количество брошенных им девушек не поддается счету. Его намерения вызывали серьезные подозрения. Было ли это лишь очередной интрижкой от скуки? Что бы это ни было, он не мог допустить, чтобы его целью стала Рё Ын. В конце концов, ему пришлось снова искать встречи с ней. Раз уж он решил пойти на этот шаг, нужно всё выслушать. И если потребуется, Сын Чжо решил лично встретиться с этим Чхве Тхэ Ха. 4 Замок был заменен. Как бы она ни вводила пароль, дверца не поддавалась — замок явно был другим. Рё Ын подняла глаза, чтобы проверить номер шкафчика. Сомнений не было — это её. Просто замок сменили. А ведь внутри остались и форма для тренировок, и учебники. Обессиленно присев, Рё Ын заметила листок бумаги, торчащий из-под дверцы. Это было расписание занятий того мужчины. «Этот человек не собирается сдаваться». Рё Ын поддалась искушению бросить учебу. В голове всплыли слова отца, которые он сказал во время недавнего свидания в тюрьме: «Человек должен жить по средствам, согласно своему положению. Ты что, хочешь закончить как твоя мать? Какое еще переселение, кто тебе жилье справил? Неужели опять у этих Юнов побираешься? Так и есть?! Дрянь… так и не взялась за ум!» Рё Ын и сама терзалась сомнениями. Квартира на её имя… Туманное будущее в карьере, но при этом плата за обучение внесена полностью до самого выпуска. Это было слишком щедрым подарком. Она думала, не подготовил ли это всё Председатель Юн втайне от госпожи Мин. Но, вспоминая отца, который в ярости вскакивал со стула, крича, что не желает её видеть, она невольно качала головой. Сколько раз он со своим буйным нравом ставил семью Председателя Юна в неловкое положение? Она понимала, что на их месте любой захотел бы оборвать все связи. «Бросай этот университет! Только и будешь, что плясать под дудку богатеев, пока жизнь под откос не пойдет! Танцы? Какие еще к черту танцы! Чтобы к моему выходу всё было закончено! Поняла?!» До его освобождения оставалось два года. До окончания учебы было еще далеко. Может, и вправду стоит бросить? Но диплом никогда не был её целью. Она любила танцевать. Теперь это стало её единственной, отчаянной мечтой. И это была мечта её брата, который просил её сделать это если не ради себя, то хотя бы ради него. Даже если завтра ей пришлось бы всё бросить, сегодня Рё Ын хотела надеть пуанты и встать на паркет. Нужно было как-то покончить с этим мужчиной. Она не могла учиться, когда занятия постоянно срывались. Отношения с Со Чжин и другими однокурсниками давно стали натянутыми. Она не желала многого. Ей было бы достаточно просто погрузиться в классический танец, прилежно учиться и завести одного-двух единомышленников. Как бы ей ни хотелось этого признавать, ключи от ситуации были в руках одного человека. Рё Ын начала внимательно изучать расписание занятий мужчины. 5 — Тхэ Ха-а-а!.. Чхве Тхэ Ха-а-а!.. Чхольсу ворвался в аудиторию с непривычной для него энергией и криком. Это было эпично. Даже его вечно заспанные, полуприкрытые глаза сейчас были широко распахнуты. Тхэ Ха лениво потянулся: — В ушах звенит, придурок. — …Явилась! Твоя королева, Рё Ын пришла-а-а! Чхольсу продолжал суетиться, указывая пальцем на коридор. — Она там, стоит за дверью… Тебя, тебя ищет! «Вот оно что». Тхэ Ха с хлопком закрыл учебник по специальности, который использовал вместо подушки. — Похоже, лекцию я пропущу. Разберись тут как-нибудь. Чхольсу схватил его за рукав: — К-как… как ты это сделал?.. Тхэ Ха резким движением стряхнул его руку: — Я же всё объяснил. Если не понял, просто продолжай наблюдать. Вальяжно пересекши аудиторию, Тхэ Ха прислонился к дверному косяку. «Ого…» Это действительно была Чон Рё Ын. Её силуэт в коридоре мгновенно заполнил всё его поле зрения, и Тхэ Ха не смог сдержать невольного восхищения. Сам факт того, что он так реагировал, был ему в новинку. Но она была чертовски хороша с волосами, аккуратно собранными в пучок. Может, она стеснялась чужих взглядов? Её слегка подавленное выражение лица тоже было прелестным. Опущенная голова выдавала осторожность, а пальцы, прижимавшие книгу к груди, казались невероятно тонкими и изящными. Сегодня на ней были брюки — светло-голубые кюлоты, — и кардиган, подчеркивающий её хрупкую фигуру. Как всегда, скромный наряд. Из украшений — лишь те самые серьги-гвоздики. И всё же вокруг неё словно разливался свет. Это было какое-то особенное, неописуемое сияние и аромат. …Истинная женщина. «Моя женщина», — подумал Тхэ Ха. Заметив приближение Тхэ Ха, девушка отстранилась от стены. На этот раз он сам прислонился спиной к стене рядом с ней. — Неужели ты наконец передумала? Девушка не ответила. Какое-то время она молчала, а потом произнесла совсем не то, что он ожидал: — Я… я хочу танцевать. Тхэ Ха с недоумением посмотрел на неё. — Прошу вас. Позвольте мне спокойно учиться. Он ожидал, что она с порога потребует сменить замок. Это было по-детски, но его терпение уже было на исходе. Однако в глазах девушки он увидел не жажду борьбы, а слезы. «Почему она плачет?» Тхэ Ха с трудом удержал руку, которая сама потянулась к её глазам. — С братом… мы знакомы с самого детства. Он очень поддерживал меня в трудные времена. Это всё. Между нами нет ничего такого… о чем говорят люди. Между нами правда ничего нет. Тхэ Ха отвел взгляд. Упоминание этого «брата», как и следовало ожидать, вызвало у него раздражение. — Ты сама сказала мне, что любишь человека уже больше пятнадцати лет. Глаза девушки расширились. Тхэ Ха и сам удивился своей памяти. — Это… — Это — что? — Это лишь мои чувства. Разве вы не говорили, что узнали обо мне всё, что можно? Таково моё положение. Я не того уровня, чтобы иметь какие-то отношения с таким человеком, как он. Слова «положение» и «уровень» раздражали его не меньше, чем имя Юн Сын Чжо или обращение «брат». — Положение? Уровень? Этот Юн Сын Чжо настолько велик? Тхэ Ха заново окинул девушку взглядом с ног до головы. — И что не так с твоим положением? Ты что, калека? Или у тебя проблемы с законом? Реакция была чрезмерной. Но для Тхэ Ха эти слова были особенно болезненными. Незаконнорожденный ребенок. Приемыш. Бастард. С самого детства он ловил на себе косые взгляды. Несмотря на то, что у него были такие же глаза, нос и рот, и текла та же кровь, его всегда отделяли от других. Поэтому он, стиснув зубы, рвался к вершине власти. И теперь эта женщина снова разбередила те чувства, которые он так долго усмирял. — Сеньор… вы ведь сами говорили. Что ведете себя так только потому, что это я, — сказала она с упреком. — Эй. Когда это я такое… «Знаю. Я не со всеми так». «Значит, вы так ведете себя именно потому, что это я?» Он на мгновение лишился дара речи. Что ж, она вполне могла истолковать его слова именно так. «Благодаря другу я разузнал о вас побольше. Несмотря на вашу заносчивость, в вас нет ничего особенного. Вы либо глупы, либо пытаетесь так кокетничать». Тхэ Ха коротко выдохнул. Всему виной была его поспешность. Пусть он и не отличался спокойным нравом, эта женщина заставляла его нервничать особенно сильно. На самом деле Тхэ Ха никогда особо не задумывался о её положении. В тот день он просто разозлился из-за её холодности. «Несмотря на блестящие результаты вступительных экзаменов, о её происхождении ничего не известно. Разве квалификационный экзамен — это не путь для бедных детишек?» Это было всё, что он слышал от Чхольсу. Ну, было и было. Он ведь заинтересовался ею не из-за её происхождения. Он просто хотел, чтобы она была рядом. И действовал согласно своему желанию и воле. — Я, честно говоря… не понимаю, чего вы добиваетесь, — снова заговорила девушка, и Тхэ Ха на время отбросил свои мысли. — Хотите просто поиграть со мной? — Не делай поспешных выводов. — От камня, брошенного ради забавы, лягушки могут погибнуть. Она продолжала, то ли умоляя, то ли требуя: — Если захотите, вы можете встретить сколь угодно прекрасную женщину, которая больше подходит такому человеку, как вы… Выражение её лица стало еще более отчаянным. — Меня… пожалуйста, просто оставьте в покое. Я не прошу многого. Просто позвольте мне тихо заниматься танцами. Если нужно встать на колени — я встану. — …Ты, — Я не пара тебе. Даже если я пойду к Чхве Тхэ Ха, я такая женщина… которую нельзя открыто представить миру. На меня будут показывать пальцем, в меня будут бросать камни. Именно поэтому я и отпустила брата. Тхэ Ха сжал кулаки. И тут… девушка медленно опустилась на колени. Капля за каплей на пол перед ней падали слезы. — Мне и так было больно и тяжело. Я вся в шрамах. Мой мир может рухнуть в любой момент, даже если вы не будете его расшатывать. Вот кто я такая. В душе Тхэ Ха закипала ярость. — Встань. Но девушка была непреклонна: — Если я в чем-то виновата, простите меня. Только позвольте мне учиться. — Я сказал: встань, Чон Рё Ын! Не выдержав, Тхэ Ха грубо рывком поднял её на ноги. — Чего ты так боишься? Что тебя так пугает и гнетет! Почему ты так мгновенно стала раболепной? Эти танцы настолько важны? Этот Юн Сын Чжо настолько велик?! Девушка не могла вымолвить ни слова из-за душивших её слез. Тхэ Ха обхватил её шею рукой, притянул к себе и заговорил низким голосом: — Иди ко мне. Мне нужно выбить из тебя этот комплекс неполноценности и вечное чувство вины. Между тобой и Юн Сын Чжо ничего нет? Это были только твои чувства? Тогда тебе больше нечего опасаться. Разве не так? Тхэ Ха внезапно схватил её за запястье и потащил в аудиторию. Это был просторный зал, где уже собралось человек двести-триста студентов в ожидании профессора. Тхэ Ха вытащил её на сцену. Все взгляды мгновенно устремились на них. — Слушайте все внимательно. В наступившей тишине под высоким потолком голос Тхэ Ха зазвучал гулко и властно: — У меня довольно паршивый характер. Студенты в коридоре тоже заглядывали внутрь, гадая, что происходит. — Особенно когда кто-то пытается тронуть то, что принадлежит мне. Я буквально взрываюсь. Тхэ Ха притянул девушку еще ближе. Она застыла как каменное изваяние. — Запомните её хорошенько. Это Чон Рё Ын, первый курс факультета хореографии. Она — женщина Чхве Тхэ Ха. На последней фразе он сделал особый акцент. — С сегодняшнего дня, если кто-то посмеет хоть в какой-то форме задеть её, пеняйте на себя. Думаю, никто из вас не хочет вылететь из университета, в который вы так трудно поступали? Студенты начали перешептываться. — И не надейтесь на пустые угрозы. Я не собираюсь впутывать совет директоров. Я сделаю так, что вы сами отсюда уйдете. Уж поверьте, я на это способен. Губы Тхэ Ха изогнулись в усмешке. — И для девушек я исключений не делаю. В аудитории снова воцарилась тишина. Все лишились дара речи, глядя на эту пару. Девушка тоже не могла пошевелиться. Лишь Тхэ Ха торжествующе улыбался. С этими словами он снова взял её за руку и повел вон из зала. Шедший навстречу профессор в недоумении проводил их взглядом.