После ужина Су Мяомяо рано вернулась в свою комнату. Новое постельное бельё для гостевой комнаты ещё не было подготовлено, поэтому она снова ночевала с Вэнь Сусу в одной комнате.
Вилла семьи Вэнь отличалась отличной шумоизоляцией, но сейчас, несмотря на то что дверь комнаты была плотно закрыта, Су Мяомяо всё равно услышала отголоски ссоры между Вэнь Сусу и её родителями, доносящиеся из столовой на первом этаже. Только вот, что именно они обсуждали, разобрать было трудно.
Сидя за маленьким письменным столом, девушка протянула тонкую белую руку и поправила капюшон худи. Голоса утонули в толще ткани, становясь ещё более смутными и зыбкими.
Словно доносящиеся из другого мира.
Когда Су Мяомяо перелистнула сорок вторую страницу книги «От основ к мастерству», за её спиной дверь с силой распахнулась.
В комнату вошла Вэнь Сусу, её лицо было мрачным.
Она остановилась на мгновение, её взгляд был полон эмоций, неясных и противоречивых. Она мельком посмотрела на фигуру у стола и, нахмурившись, направилась к другой части комнаты.
В комнате воцарилась тишина. Девушка за письменным столом сидела так безмолвно, что её дыхание казалось едва уловимым, как если бы она была частью этого пространства, исчезнувшей для всех и всего.
После нескольких попыток заговорить и последующих колебаний Вэнь Сусу всё же не выдержала и первой нарушила молчание.
— Мяомяо, — сдерживая эмоции в голосе, спросила она, — как ты попала в компьютерную группу нашей школы?
Кончики пальцев, сжимавшие шариковую ручку, замерли.
— Учитель Ли так решил.
Вэнь Сусу понадобилось несколько секунд, чтобы сообразить, что Су Мяомяо имеет в виду Ли Шицзе, их классного руководителя.
Её охватило невольное раздражение, но она лишь нахмурилась.
— А сегодня в школе Шан Янь видел тебя... я имею в виду, ты снимала капюшон?
— Нет, — девушка тихо перевернула страницу.
Взгляд скользнул по уголку страницы... «От основ к мастерству»... Су Мяомяо невольно вспомнила тот ясный, насмешливый голос. Пальцы на краю книги замерли, на свету они казались белыми, почти прозрачные.
— …Он не обращал на меня внимания, — опустив глаза, тихо произнесла девушка.
Вэнь Сусу с облегчением выдохнула. Словно в её сердце, затмённом пеплом, вновь зажглась искра надежды. Взгляд снова стал живым, наполненным смыслом. Она уже думала у себя в голове, как завтра извинится за свою сегодняшнюю импульсивность перед ним.
Поглощённая этим волнением, Вэнь Сусу не заметила, что, задав лишь уклончивый вопрос, она уже услышала от девушки именно тот ответ, который так жаждала.
***
Под мягким светом лампы Су Мяомяо закрыла книгу. На кровати позади неё Вэнь Сусу уже спала. В комнате стояла такая тишина, что было слышно падение булавки. Девушка подняла взгляд на электронные часы. Было уже почти за полночь. Сегодня она ляжет очень поздно.
…Матушка, начальница пансионата, наверное, снова бы её отругала, если бы узнала.
Су Мяомяо бесшумно поднялась со стула. Из шкафа она достала серую толстовку, выстиранную и аккуратно сложенную филиппинской служанкой, чистое сменное бельё. Прижимая вещи к себе, девушка почти на цыпочках выскользнула из комнаты и направилась к ванной при гостевых спальнях.
Всего в нескольких шагах находилась хозяйская спальня. Внутри уже погас свет, должно быть, супруги Вэнь Чэнчжоу тоже легли спать. От этой мысли девушка начала ступать ещё тише и медленнее. И именно в тот момент, когда она проходила мимо двери главной спальни, сквозь узкую щель, придавленный звукоизоляцией, донёсся сдавленный, истеричный женский крик:
— Вэнь Чэнчжоу, я что, прислуга у семьи Су?!
— Шувэнь...
— Собственного ребёнка они воспитывать не хотят, так почему свалили его на нас? Здесь что, приют или мусорка?!
— ...Мяомяо просто поживёт у нас пару лет, не говори так резко.
— Пару лет? Легко тебе говорить! Да с характером той старухи из семьи Су, да, она ни за что не примет её обратно!
— Семья Су когда-то так много для нас сделала, считай что мы просто таким образом выплачиваем долг.
— Да она же больна! А если однажды она умрёт у нас дома…
Хлоп!
— ...Вэнь Чэнчжоу! Ты ударил меня из-за какого-то выродка из семьи Су?! Да её родная бабка видеть не хочет, а ты что заботишься о ней как о своей? Она что, твоя дочь?!
— Хватит! Не хочу слушать этот бред.
Вэнь Чэнчжоу, с мрачным лицом, резко распахнул дверь и вышел из комнаты. На выходе он настороженно прислушался и оглянулся через плечо. Коридор был пуст. Лишь в самом его конце лунный свет, пробиваясь сквозь окна, ложился на пол холодным серебром.
Ничего не заметив, Вэнь Чэнчжоу нахмурился, отвернулся и вышел на балкон закурить.
В нескольких шагах оттуда дверь гостевой комнаты, оставленная приоткрытой на узкую щель, медленно и почти неслышно закрылась.
Девушка осела на холодный пол.
Она обхватила колени, положив подбородок на сложенные перед собой одежду и полотенце, и долго смотрела на ночное небо.
Сухие, почерневшие ветви тянулись вверх, словно пытаясь достать до луны и редких звёзд.
— ...Не дотянутся, — тихо прошептала девушка в тёмной комнате.
Такой же недосягаемой была и та любовь, которую Вэнь Сусу получала так легко.
А для неё...
Недосягаема.
Она и не смела мечтать.
***
В Третьей школе действовала система закрытого обучения в дневное время*. Согласно правилам, все ученики, не имеющие уважительной причины, должны были обедать в школьной столовой.
— Заговор! Это точно заговор школьной столовой! — возмутился Ли Чжэ.
Отойдя от раздаточного окна, он нёс поднос в одной руке, а другой взял палочки и без особого интереса покопался в еде, перемешивая её. И с явным отвращением отложил палочки в сторону.
— Если бы не это обязательное правило, столовая разорилась бы за три дня, такую стряпню никто добровольно есть не станет.
У соседнего окна Шан Янь, получив свой поднос, тоже слегка нахмурился, глядя на содержимое. Однако ничего не сказал, лишь взял палочки и направился в обеденный зал.
— Эй, брат Янь, подожди меня.
Пройдя несколько шагов, они столкнулись с У Хунбо и Луань Вэньцзэ. Эти двое учились в одной компьютерной группе и в одном классе, видно они только что вместе вышли с урока. Увидев Шан Яня, У Хунбо сразу же шагнул им навстречу:
— Вот это да, отец Янь, вы самолично спустились поесть в нашей столовой?
Шан Янь скосил на него взгляд. Тонкие губы едва дрогнули — не то в усмешке, не то в ухмылке, в глазах же стоял холодный блеск.
— А если не «самолично» приду, сам меня покормишь?
— Как я посмею! Отнять место у школьной красавицы Шу, чтобы она меня на месте порвала? — У Хунбо огляделся. — Кстати… а чего сегодня в обедом зале её не видно?
Ли Чжэ пожал плечами: — Наверное, учитель их выпускного класса снова задерживает в кабинете.
Не успел он договорить, как Шан Янь уже зашагал в обеденный зал.
У Хунбо и Ли Чжэ были знакомы не первый день, потому он подошёл ближе и спросил вполголоса: — Он что, не в духе?
Ли Чжэ вздохнул:
— Знаешь, какой у нас был последний урок?
У Хунбо на пару секунд завис и вдруг понял: — Китайский язык.
Ли Чжэ поджал губы, кивнул, и без слов, с тихим вздохом пошёл следом за Шан Янем.
Остальные, получившие еду в других окнах, тоже постепенно собрались; кто-то уже занял места и теперь, сидя в глубине обеденной зоны, махал им рукой.
— Брат Янь.
Окрик был негромким, но те, кто его услышал, так или иначе, с любопытством или страхом, обратили взгляды на юношу.
Некоторые первокурсники**, ещё не слышавшие прозвища «Шан Яньло Третьей школы», под влиянием распространявшихся шёпотом «разъяснений» меняли свой восхищённый взгляд на парня на испуганный.
Ли Чжэ помрачнел.
Шан Янь, казалось, вообще ничего не замечал: его холодное, красивое лицо оставалось бесстрастным, в глазах не читалось никаких эмоций, и он с подносом лениво направился в самую глубину обеденного зала.
Увидев, что Шан Янь не вспыхнул, Ли Чжэ внутри заметно выдохнул и поспешил за ним, но они не прошли и нескольких шагов, как длинноногий парень впереди вдруг притормозил и остановился. Взгляд его упал на соседний столик, чуть поодаль.
Ли Чжэ последовал за его взглядом.
— О, брат Янь, это же ваш учитель Хуан из компьютерной группы? ...А этот мелкий коротыш рядом с ним кто? Его сын?
Не услышав ответа, Ли Чжэ с любопытством обернулся и увидел, что парень слегка прищурился, тонкие губы изогнулись в улыбке. Казалось, его настроение вдруг резко улучшилось.
Ли Чжэ, недоумевая, повертел головой, сделал два шага вперёд и остановился рядом с тем столом.
Он наклонился и развязно-весело улыбнулся:
— Учитель Хуан, добрый день! Обедаете с сыном?
Услышав этот развязный тон, Хуан Цишэн нахмурился и поднял голову.
Увидев Ли Чжэ, он ничуть не удивился.
Ли Чжэ ухмыльнулся:
— Не надо каждый раз при виде меня делать такое разочарованное лицо.
— Ты и сам понимаешь, что я думаю?
Ли Чжэ пробежал глазами, взгляд упал на маленькую фигурку в огромной худи, сидящую рядом с Хуан Цишэном: — Это ваш сын? Выглядит лет на четырнадцать-пятнадцать, да?
Хуан Цишэн отвернулся, разговаривать ему явно не хотелось.
— Иди ешь свою еду.
Ли Чжэ выпрямился:
— Тогда, учитель Хуан, приятного...
Не успел он договорить, как лёгкий щелчок металлического подноса, поставленного на стол, прервал его.
Ли Чжэ растерянно моргнул: — Брат Янь, наш стол вон там.
Длинные пальцы опустили поднос и неспешно придвинули его ближе, к девчонке в большом худи.
Шан Янь чуть опустил уголки глаз, тихо цокнул и усмехнулся.
— Увидели, как преподаватель ест, и не составили компанию... Это что, невоспитанность?
Слова были брошены Ли Чжэ, но чёрные, бездонные глаза ни на миг не отрывались от девушки рядом с Хуан Цишэном.
Ли Чжэ: «?..»
Он и не знал, что в словаре их брата Яня вообще существует слово «воспитанность».
*Школа дневного типа — это школы, где ученики обязаны находиться на территории школы в течение всего учебного дня (обычно с утра до позднего вечера), но не проживают там постоянно, в отличие от школ-интернатов.
** В Китае начальная, средняя и старшая школа — отдельные учебные учреждения.
Обновлено: 03.02.2026