Вечер пятницы. Су Мяомяо вместе с Вэнь Сусу вернулись домой на машине семьи Вэнь. Вэнь Чэнчжоу и Гао Шувэнь на редкость оба оказались дома. Заметив их из прихожей, Вэнь Сусу с удивлением спросила: — Папа, почему ты сегодня так рано? Что-то случилось?
Мужчина поднялся с дивана и, переглянувшись с женой, ответил с заминкой:
— Сначала поужинаем.
— Хорошо, — Вэнь Сусу прошла в глубь дома, а Су Мяомяо тихо последовала за ней.
В компании Вэнь Чэнчжоу дел всегда было много, и хоть Су Мяомяо жила в доме Вэнь уже две недели, редко случалось, чтобы все четверо собирались за одним столом. Этот ужин прошёл особенно тихо. За трапезой Су Мяомяо всё время казалось, что Гао Шувэнь хочет что-то сказать, но каждый раз Вэнь Чэнчжоу незаметно то взглядом, то жестом останавливал её.
Внутри Су Мяомяо поднялась щекочущая сердце тревога.
— Мяомяо, у тебя сегодня нет аппетита? — внезапно нарушил молчание Вэнь Чэнчжоу.
Су Мяомяо вздрогнула и покачала головой.
Супруги снова обменялись взглядами. Мужчина отложил палочки и чашу с рисом.
— Сегодня звонил ваш классный руководитель.
Палочки в руке Вэнь Сусу замерли:
— Учитель Ли? Зачем?
Вэнь Чэнчжоу не спешил отвечать. Он перевёл взгляд на Су Мяомяо, чьё лицо скрывал капюшон просторной толстовки. Поняв, что разговор касается не её, Вэнь Сусу сердито отвернулась. Вэнь Чэнчжоу продолжил:
— Мяомяо, в понедельник на церемонии поднятия флага ты ведь столкнулась с завучем?
— Мгм.
— Как я понял из слов вашего классного руководителя, какой-то ученик донёс на тебя завучу Хао Хэ.
Су Мяомяо на миг оцепенела. Она ещё не успела ничего сказать, как сидевшая рядом Вэнь Сусу воскликнула:
— Кто-то донёс?! Как это возможно?
Гао Шувэнь нахмурилась:
— Почему ты так бурно реагируешь?
— Просто вряд ли кто-то ещё мог знать об этом…
О лёгкой враждебности дочери к Су Мяомяо Вэнь Чэнчжоу не знал, услышав это, он строго посмотрел на Вэнь Сусу и отвёл взгляд, снова обратившись к Су Мяомяо: — Мяомяо, ваш завуч Хао, узнав об этом, очень разозлился, нашёл вашего классного руководителя Ли Шицзе и через него связался с... опекуном, указанным в твоей личной анкете.
Су Мяомяо: «!..»
Рука Су Мяомяо, державшая палочки, резко застыла в воздухе. Спустя несколько секунд она медленно опустила руку и тихо спросила: — А потом?
— Твоя мать завтра утром приедет в город С. В полдень мы все вместе пообедаем, хорошо?
Су Мяомяо безмолвно опустила глаза в пол. Она знала: взрослые, задавая подобные вопросы, спрашивая «хорошо?», на самом деле не давали права выбора. Точно так же, как когда-то, отправляя её в незнакомый санаторий в незнакомом городе, никого не поинтересовался её мнением. Потому, опершись о край массивного деревянного стола, она медленно поднялась.
— ...Я поняла, — тихо прошептала. — Я пойду в свою комнату.
Когда девушка уже собиралась выйти из столовой, Вэнь Чэнчжоу обернулся с неловким выражением лица.
— Мяомяо, если не сложно, можешь надеть новую одежду, которую сегодня купила тебе тётя Гао?
Су Мяомяо на секунду застыла.
Услышав это, Вэнь Сусу тоже в недоумении подняла голову и посмотрела на Гао Шувэнь, и с досадой прошептав: «Ма?». В свою очередь Гао Шувэнь строго посмотрела на неё. Стиснув зубы, Вэнь Сусу с досадой кинула взгляд на Су Мяомяо.
Вэнь Чэнчжоу по-прежнему мягко уговаривал: — Ты ведь уже несколько лет не виделась с мамой, верно? Так... она будет беспокоиться. Не ставь дядю и тётю в неловкое положение, хорошо?
Под капюшоном губы девочки будто побледнели ещё сильнее. Простояв на месте довольно долго, девушка едва слышно отозвалась и поднялась на второй этаж.
***
На следующее утро филиппинская домработница принесла в комнату Су Мяомяо нарядное платье: заранее выглаженное и аккуратно подготовленное. Она постучала и приоткрыла дверь. Девочка сидела на краю кровати, устремив пустой взгляд в окно.
— Мяомяо, я оставлю платье здесь. Переоденься, пожалуйста, поскорее: господин Вэнь и госпожа Вэнь уже собираются выезжать.
— Угу, — тихо отозвалась Су Мяомяо. Едва за горничной закрылась дверь, девочка поднялась и плотно зашторила окно.
У двери на вешалке ждали два наряда. Слева — тонкое чёрное пальто средней длины. Справа — вечернее красное платье без рукавов, до колен, с расклешённой юбкой. Его спину украшал крупный бант, подчёркивающий талию, а от бедра, расширяясь к низу, расходилась веерообразная вставка из вишнёвого газа. Такой насыщенный цвет требовал идеального тона кожи.
Сняв оба наряда, девушка с лёгким шорохом начала переодеваться. Несколько минут спустя она вновь раздвинула шторы и встала перед зеркалом во весь рост. Её тонкие, белые, изящные пальцы скользнули по шее, поймав и приподняв волну длинных каштановых волос, собирая их в невысокий хвост. Затем она опустила руки и подняла взгляд на своё отражение.
В зеркале отражалась девушка с безупречным овальным лицом — чуть меньше, и оно казалось бы слишком худощавым, чуть больше — уже полноватым. На этом маленьком личике были собраны самые изящные черты: нежные губы, изящный нос, янтарные глаза, подчёркнутые слегка приподнятыми внешними уголками, создавая почти пленительную красоту. Обнажённая кожа на фоне алого платья казалась ещё более белоснежной и нежной, словно от легчайшего прикосновения на ней оставался едва уловимый розовый след.
Но, глядя в зеркало, девушка не видела своей красоты. Её взгляд был пуст. В памяти эхом отдавались резкие, почти болезненные слова, звучавшие как шёпот или звон в ушах:
— …С чего это вдруг она красивая?
— Матушка-настоятельница заботится только о ней.
— …Как же она надоела!
— Жалкая сиротка. Я слышала от старшей медсестры, что даже её собственная бабушка ненавидит её больше всех!
— Когда же она наконец уедет отсюда?
— Лучше бы она исчезла навсегда!
Те грубые, громкие голоса всё ещё звучали в ушах, а тело помнило боль от «случайных» толчков, отзываясь болезненным ощущением на коже... Лицо Су Мяомяо побелело. Инстинктивно обхватив себя за плечи, она бессознательно впивалась пальцами до побелевших костяшек. Только когда эхо голосов наконец затихло, когда взгляд прояснился, а золотистый луч солнца из окна вернул её в реальность этой комнаты, она с трудом пришла в себя.
…Всё уже позади.
Ресницы дрогнули. Су Мяомяо медленно выровняла ещё дрожащее дыхание и выдохнула.
Если хорошо прятаться, возможно, её будут ненавидеть не так уж много людей…
Этого достаточно.
***
В это время семья Вэнь Чэнчжоу втроём сидела на диване в гостиной.
Вэнь Сусу, не желая сдаваться, спросила вновь: — Ма, а мне обязательно сегодня идти с вами?
— Это не обсуждается, — отрезала Гао Шувэнь.
— Но у меня правда есть дела...
— Какие?
— Я... у одного одноклассника день рождения... Я хотела купить ему подарок и отнести...
— Подарок можно купить завтра, в понедельник отдашь.
— Это не то! — Вэнь Сусу начала нервничать. — Они...
Лицо Гао Шувэнь похолодело:
— Как бы там ни было, сегодня ты обязана поехать с нами.
Вэнь Сусу в ярости отвернулась.
Несколько секунд тишины. Потом она раздражённо вскочила:
— Да сколько она ещё будет спуск…—
И осеклась на полуслове.
Вэнь Чэнчжоу нахмурился, глядя на дочь, и увидел, что та, казалось, замерла в ошеломлении. Проследив за её взглядом, он обернулся к лестнице, ведущей на второй этаж. Когда спускавшаяся девушка появилась в поле зрения, в его глазах мелькнуло восхищение.
Он давно знал, что младшая дочь семьи Су была необычайно красива от природы. Однажды, два года назад, он видел её мельком, и этот слабо очерченный образ до сих пор хранился в его памяти. Теперь же, глядя на неё вновь, он понял, что прошедшие годы не только не стёрли её природное изящество, подобное неогранённому нефриту, но, напротив, оттеняя эту поразительную красоту, постепенно обтачивали форму будущей драгоценности.
Нетрудно было представить, каким ослепительным сокровищем станет эта девушка ещё через два-три года.
Первой из троих пришла в себя Гао Шувэнь. Собравшись, она натянула улыбку на лицо, встала и потянула за собой Вэнь Чэнчжоу:
— Раз Мяомяо тоже готова, поедем.
Вэнь Сусу, очнувшись, низко опустила голову, а взгляд её наполнился смешанными чувствами. С некоторым смущением она осознала, что, глядя на Су Мяомяо сейчас, ей даже не под силу по-настоящему ей позавидовать.
Обычно люди с годами становятся всё более посредственными. Как же вышло, что именно она... с каждым годом лишь расцветает?
С досадой на сердце и покрасневшим от смущения лицом Вэнь Сусу развернулась и вышла за дверь.
***
Такси проезжало по центральной улице города C. На заднем сиденье, небрежно откинувшись на спинку, полулёжа сидел парень с тонкими и выразительными чертами лица. Его длинные ноги, словно не находя себе места, неловко упирались в переднее сиденье. В профиль его лицо тоже имело чёткие и красивые линии. Опущенные ресницы отбрасывали тень на холодную, фарфоровую кожу, а под глазами таилась едва заметная синеватая дымка. Видимо, прошлой ночью он совсем не выспался.
На выходных всегда час пик, дороги забиты, таксисту то и дело приходилось время от времени резко тормозить. После череды таких торможений парень проснулся, ресницы поднялись, тёмные глаза, полные раздражения, ещё без фокуса, холодно уставились на водителя через зеркало заднего вида.
Водитель сдержал дрожь и одеревенело отвёл взгляд.
На переднем сиденье всё это время тихий, как мышь, Ли Чжэ, наконец поймав момент бодрствования своего друга, осторожно заговорил:
— Брат Янь, как же ты в ночь перед днём рождения не отдохнул как следует?
Сознание постепенно прояснялось. Шан Янь поднял руку, и его длинные пальцы сомкнулись на переносице, массируя её. Мгновение спустя он вновь распахнул глаза. Тонкие губы дрогнули, и из них вырвался слегка охрипший голос:
— И у тебя ещё хватает наглости спрашивать?
Ли Чжэ: «…»
— Позвонить в три часа ночи и поздравить с днём рождения, ты не боишься сегодня умереть от моей руки?
Ли Чжэ: «…»
Ли Чжэ: — Прости, брат Янь, я виноват.
Шан Янь отвёл взгляд, слегка нахмурился, с нетерпением глянув в окно.
— Сколько ещё ехать?
— Уже почти приехали, — Ли Чжэ сказал, слегка оживляясь. — Это лучший ресторан западной кухни в С, мне с трудом удалось договориться о столике на сегодня.
В машине повисла тишина. Ли Чжэ обернулся и увидел, что Шан Янь снова закрыл глаза. Раздражённо отвернувшись, он подумал: «При таком состоянии брата Яня сегодняшнее признание Шу Вэй кажется всё более сомнительным.»
Через пять минут их такси наконец выбралось из неторопливо ползущей череды «металлома» и остановилось над вывеской западного ресторана. Выбравшись из такси, мальчики направились в вестибюль заведения. Там к ним подошла уже давно ожидавшая их компания во главе с Шу Вэй.
— Шан Янь, ты же главный герой сегодняшнего дня, почему так поздно? — Улыбаясь, Шу Вэй шла вперёд, приветствуя их.
Глаза Ли Чжэ заблестели.
Шу Вэй, казалось, тщательно готовилась к сегодняшней встрече. Лёгкий макияж, длинное платье-русалка, которое, хоть и выглядело несколько торжественно, но чётко обрисовывало все изгибы фигуры, приковывая к себе взгляды половины мужчин в вестибюле. Она не сводила глаз с Шан Яня, выходящего из автоматических дверей, и лишь очаровательная улыбка освещала её лицо. С бледно-золотистой сумочкой в руке она направилась к нему, готовая взять под руку.
— Я так долго тебя ждала...
Шан Янь поднял взгляд, на его лице читалась усталость. В этот миг его предплечье взметнулось, приглаживая растрёпанные чёрные пряди. Едва кончики пальцев коснулись тонкой, мускулистой руки парня, в глазах Шу Вэй на мгновение замелькала улыбка, но вскоре она естественно скрыла это.
Шан Янь обернулся к Ли Чжэ.
— Какой этаж? — в его тёмных глазах мелькнул холодок.
Ли Чжэ, и без того терзаемый виной, вздрогнул под этим взглядом и торопливо указал на винтовую лестницу в углу вестибюля:
— Второй этаж, оттуда дальше.
Уголки тонких губ Шан Яня едва заметно изогнулись в усмешке, а в глазах зажглась холодная, тёмная глубина. Несколько секунд он удерживал взгляд Ли Чжэ, после чего отвернулся. Засунув руки в карманы, он продолжил движение вперёд широким шагом.
— Ли Чжэ угощает, обдираем его до ниток.
Кратко и ясно.
И это сразу получило активный отклик парней.
Услышав это, Ли Чжэ с облегчением выдохнул. Он уже думал, что сегодня и правда умрёт от рук брата Яня. Судя по всему, он всё ещё не простил Шу Вэй. Знал бы, ни за что не согласился бы тогда на просьбу Шу Вэй...
Сообщив о брони на ресепшене, вся компания проследовала за официантом по винтовой лестнице в ресторан на втором этаже.
— Столик, забронированный уважаемыми гостями, здесь. Прошу, следуйте за мной. — Официант ступил на блестящий кафельный пол, устланный красной ковровой дорожкой, и слегка поклонился присутствующим.
Шан Янь, Ли Чжэ и Шу Вэй шли впереди.
Ли Чжэ, пройдя несколько шагов, невольно отвёл взгляд в сторону. Внезапно он резко остановился, инстинктивно схватив за руку Шан Яня, стоявшего рядом.
— Я-я-я…
Шан Янь остановился, нетерпеливо прищурился:
— Что «я», ты что, попугай? *
Ли Чжэ наконец пришёл в себя, возбуждённо повернулся, его лицо пылало:
— Офигеть, брат Янь, смотри туда! Та девушка в красном платье! Невероятно красива! Я-я... Твою мать, я обязательно её покорю!
*Игра слов: Ли Чжэ говорит «wǒ» (я). На что Янь отвечает: «Ты что, петух, кукарекаешь?», потому что «wō» (первым тоном) звучит как звукоподражание «кукареку».
Обновлено: 19.02.2026