Он вышел из врат варпа, не зная, сколько времени прошло.
Может, минуты. Может, дни. Пространство внутри было вязким, как горячий мёд, и время там двигалось по собственным законам. Но когда он шагнул обратно в материальный мир, одна деталь была ясна:
Он изменился.
Кожа под бронёй — если это ещё была кожа — зудела от внутреннего жара. Мышление стало... двоиться. Мысли шли в унисон с чужими — глубинными, древними, не-человеческими. И всё чаще он ловил себя на том, что не отличает их от своих.
Он спустился ниже, в гравитационный отсек, где станция хранила артефакты мёртвых. Место, куда адепты Механикума сбрасывали несанкционированные находки, утиль, обломки Хаоса, ксенотехнологии.
Мусор. Смертельно опасный мусор.
Он почувствовал её, прежде чем увидел.
Как зов. Как чёрный луч через варп, бьющий в грудь. Где-то вглуби, под слоем мусора, под гнилыми обшивками и обломками когитаторов, что-то его звало.
Он разгрёб их, рукой, словно глыбой, проламывая металл. Шлаки искрились. Осколки резали пальцы — и исчезали в броне без следа.
И вот она — она — лежала перед ним.
Булава.
Огромная, грубая, окованная. Шестигранная голова с тремя рядами шипов. Рукоять из сплавов, не идентифицируемых машинами. Поверхность вся в трещинах и выжженных клеймах — знаки хаоситов, варп-глифы, проклятия, вырезанные на кости.
Но поверх всего этого — чёрные эльфийские руны.
Мир Средиземья был вымышленным. Фэнтези. Игрой. Но в этих линиях Саурон узнал свой почерк. Это были те самые руны, которые он сам когда-то писал — в игре, вручную, на легендарном оружии. Это была его булава. Его. Но… она существовала.
Нереально. Невозможно.
Я же… я только играл…
Он медленно протянул руку.
Металл булавы дрогнул.
И в этот момент — вся станция содрогнулась.
Сервиторы закричали. Варповый сигнал вспыхнул. Тени на стенах сгустились в силуэты — неясные, полупрозрачные, искажённые. Они ползли по стенам, вылезали из вентиляции, вытягивались из кабелей.
Он вернулся... Оружие нашло руку...
Существа из варпа, те, кто давно прятался в глубине станции, почувствовали узнавание. Не страх. Не вражду. Подчинение.
Он сжал рукоять.
И почувствовал, как всё замирает.
Варп успокоился. Тени преклонились. Станция — дышала тишиной.
Булава начала светиться. Не огнём. Не плазмой. Внутри неё — словно горел багровый вулкан. Каждый шип пульсировал властью. Каждая трещина — пела.
Он размахнул ею — и металл стены в двадцати метрах вдавился внутрь, как будто под ударом молота-бога.
Он не был больше игроком. Не человеком. Не просто тенью в чужом аду.
Теперь у него было имя. Лик. Оружие. Воля.
Он поднял булаву к куполу станции, к гнилым небесам.
— Я Саурон.
— И с этого дня — я кую не кольца. Я кую судьбу галактики.
Обновлено: 20.01.2026