Мандрагоры славились тем, что добыть их было невероятно сложно.
Они обитали в местах, недоступных для человека.
— Их среда обитания... высокогорье, кажется?
Он окинул взглядом окрестности в поисках возвышенности. Вдали взгляд зацепился за заснеженную вершину.
Высота, достаточная для образования снега, означала высокие шансы найти нужную среду их обитания.
«На такой высоте концентрация демонической энергии должна быть весьма плотной».
В мире демонов, чем выше, тем больше в окрестностях сгущалась демоническая энергия.
Даже для охотника выдерживать такую концентрированную энергию было непростой задачей. Превышение лимита означало немедленную смерть.
Именно поэтому никогда не иссякал поток охотников, гибнувших в попытках добыть мандрагору.
«Схожу, выкопаю пару корешков».
Шаг Чон Дона был лёгок, когда он направился в такое опасное место.
Была одна причина, по которой даже на большой высоте он оставался невредим.
Количество демонической энергии в нём превышало плотную энергию любого демонического места. Он мог подавлять внешнюю энергию собственной силой.
Вот почему высокогорье не оказывало на Чон Дона никакого влияния.
«Когда закончу с огородом, может, заведу питомца. Было бы неплохо завести собаку для охраны».
Дом с двором и огородом, питомец, резвящийся рядом - идиллическая картина дома мечты.
Чон Дон улыбнулся при мысли, что всё это у него скоро будет.
* * *
Взбираться на гору было легко.
Передвигаясь на десятки метров с каждым толчком, само восхождение не представляло сложности.
Однако появилось неожиданное препятствие.
— Какой сильный снегопад начался.
Он, конечно, ожидал снега на заснеженной горе, но не такой метели. Когда началась снежная буря, видимость упала настолько, что впереди нельзя было ничего разглядеть.
«Уж раз зашёл так далеко, спускаться вниз — пустая трата времени. Подождать, пока снегопад кончится?»
Чон Дон присел на заснеженную землю.
Хотя на нём была лишь накидка из меха, оставляющая руки и ноги открытыми, холод он не чувствовал.
«Если подумать, в тот день тоже шёл сильный снег.
Кружащиеся снежинки напомнили ему день, когда его похитили и увезли в исследовательский институт.
Ему было девять лет, он жил в приюте в трущобах.
Приют в нищем районе был плохо обустроен. Само его существование там было чудом.
Из-за скудных ресурсов драки между детьми были частым делом, и обычно побеждали старшие.
На тот момент Чон Дону было девять.
Когда началась зима, староста комнаты, в которой он жил, забрал у Чон Дона одеяло.
И не только у него. У всех детей в той же комнате были отобраны одеяла.
— Пожаловатьсяся воспитателю — верная смерть. Хочешь проверить — пожалуйся завтра. Изобью до смерти.
Парень, забравший одеяла, был шестнадцатилетним, самым старшим в комнате. Для своих лет он выглядел крупным и вертелся в компании таких же старших ребят из других комнат.
Это был естественный отбор, только в человеческом мире.
Дети, уступавшие старосте в размерах, могли лишь отдать свои одеяла и дрожать от холода.
«Холодно. Я правда умру».
Так думал Чон Дон, лёжа на ледяной кровати. Но староста забирал не только одеяла.
Уже пятый день, как у него отбирали паёк хлеба. Выживать, питаясь лишь снегом с улицы, было уже слишком.
— В прошлую зиму из-за этого старосты четверо померли.
«Буду ли я следующим?»
Чон Дон поднялся с кровати. Он пошатывался от голода, но упёрся в стену.
— Помру, так не в одиночестве.
Он тихо подошёл к старосте. В руке был зажат стержень от шариковой ручки со стола.
— Тебе так тепло. Наверно, хорошо.
Парень выглядел уютно, спал под грудой одеял, отнятых у других детей.
Без всяких колебаний Чон Дон зажал парню рот ладонью и вскарабкался на него.
К тому моменту, как парень проснулся, рука со стержнем уже опускалась к его горлу.
— Слышал? Говорят, Чон Дон прибил старосту.
Новость мигом облетела весь приют.
— И правильно! Сукин сын, так ему и надо!
Дети ликовали из-за поступка Чон Дона.
— В прошлую зиму из-за него четверо замёрзли.
— Ага. Я уже неделю одни корешки жую из-за него. Если бы не Чон Дон, я бы тоже протянул ноги.
Трущобы города — настоящая свалка. Сборище отбросов.
Смерть здесь была обычным делом. Настолько обычным, что даже убийство, совершённое девятилетним Чон Доном, не считалось чем-то из ряда вон выходящим.
— Но Чон Дон-то убил. Что теперь будет? Полиция заберёт?
— Какая полиция? Тут полиции нет. Воспитатели сами разберутся.
Место, где даже с убийством разбирались самосудом. Неписаное правило трущоб.
Чон Дон не предстал перед судом закона, но получил куда более суровое наказание.
— Ты знаешь правила приюта. Убийство между проживающими означает исключение. Прости.
В ночь сильного снегопада Чон Дона выгнали из приюта даже без пальто.
Трущобы были местом, где убийства случались сплошь и рядом. Была лишь одна причина выгнать кого-то за такую ерунду, как убийство.
Это был предлог, чтобы сократить количество ртов, которые нужно кормить.
Зима — время холода и голода. Время, которое переживали не все.
Если кого-то необходимо было выгнать, разве не лучше выгнать ребёнка, совершившего проступок?
Так и появилось правило приюта о запрете убийств между проживающими.
— Видимо, жизнь моя сегодня на этом и закончиться.
Выгнанный из приюта, Чон Дон брёл по заснеженным улицам.
Он больше не ощущал холода и голода. Его тело, стоявшее на пороге загробного мира, теряло чувства одно за другим.
Пошатываясь, он рухнул посреди дороги.
В тот же миг перед Чон Доном остановился чёрный фургон. Двое мужчин вышли, подхватили его и швырнули внутрь.
— Зацепили ещё одного. Погнали!
— Ого, в трущобах дети валяются прямо на земле. Сколько же за всех этих выйдет?
Внутри фургона оказалось с десяток детей примерно одного возраста с Чон Доном.
— Эй, а нормально так просто их хватать? Нас же видели. Вдруг настучат?
— Ничего. В трущобах на такое не стучат. Даже мусора тут — марионетки банд.
Похитители гоготали, нажимая на газ.
В тот день Чон Дона выгнали из приюта и похитили люди из института исследований химер. В голове у него была лишь одна мысль.
«Тепло».
Тёплый воздух от печки в машине казался невероятно, блаженно тёплым.
«По крайней мере, прямо сейчас я не умру», - с этой мыслью Чон Дон провалился в сон.
«Если так подумать, в том, чтобы быть химерой, есть свои плюсы».
Вспоминая детство, он позволил себе лёгкую улыбку.
Благодаря тому, что он стал Охотником-химерой, он больше не боялся замёрзнуть зимой. Или умереть с голоду, даже если не есть месяцами.
Какая разница, человек он или монстр? Он жив, и может вот так смотреть на снег.
Чон Дон наблюдал за кружащейся метелью, дожидаясь, пока сильный снегопад прекратится.
* * *
Метель стихла спустя час.
Как только снег, он возобновил подъём и обнаружил заросли мандрагоры недалеко от вершины.
— Отлично, не зря сходил.
Он улыбнулся при виде открывшейся картины. Листья, пробившиеся сквозь снег, демонстрировали сочную зелень под солнечным светом.
«Пока выкопаю штуки три».
Мандрагоры считались солнечными рыбами среди монстров. Они умирали от малейшего изменения среды, поэтому нужно было сначала испытать их, прежде чем пересаживать как следует.
«Если пересаживать — лучше взять молодые, с хорошей приспособляемостью, да?»
Он выдернул одну с мелкими листьями. В тот же миг мандрагора открыла глаза.
— Хм-м-м?
Мандрагора издала звук, словно разговаривая во сне. Ничего похожего на известный всем «Крик мандрагоры».
Кричали лишь мандрагоры, искусственно выращенные в человеческом мире.
«Говорили, что они кричат от сильного стресса».
Изначально они считались существами из высокогорий с плотной демонической энергией.
Когда их выращивали в человеческом мире, они не могли поглощать достаточно демонической энергии и испытывали сильнейший стресс.
Выдёргивание их в таком уязвимом состоянии заставляло их кричать и умирать.
— Так вот они какие, когда растут в нормальных условиях.
Она была почти десять сантиметров в высоту. Мандрагора пошевелила корешками и снова заснула.
Её приятно пухлый корешок напоминал плюшевого мишку.
«Не похожа на ту, что я видел в институте. Та была вся сморщенная».
Может, потому что это дикий вид? Чон Дон выкопал ещё две схожего размера.
Каждый раз мандрагора шевелилась и издавала звук.
— М-м-м.
— М-м, м-м!
Будто ворчали из-за того, что их разбудили.
Они издавали странные звуки, но сопротивления не было. Чон Дона это удивило.
«Почему ни одна из трёх не сопротивляется?»
Отсутствие крика — это одно. Но странно, что они даже не пытались сбежать.
Наблюдая за их беззащитным состоянием, он пришёл к догадке.
— Они что, принимают меня за своего?
Его тело содержало смесь клеток всевозможных монстров. Клетки демонических растений — не исключение.
Как он и предполагал, в Чон Доне были клетки мандрагоры. Они уловили этот уникальный след и признали в нём сородича.
— Идеально.
Чон Дон ухмыльнулся. Если можно пересадить их, не вызывая никакого стресса, ситуация складывается как нельзя лучше.
Он привязал мандрагор к своему поясу.
Несмотря на то, что их развесили в ряд, как вяленую рыбу, мандрагоры не проснулись.
«Всё куда лучше, чем я думал. Может, немного подрастут — попрошу пару корешков на чай».
Если бы это услышал хоть один алхимик, жаждущий заполучить мандрагору, он бы рухнул в обморок от шока.
«А их плоды были бы неплохой закуской».
Люди бы умоляли его не делать этого, а вместо этого продать им.
Мандрагор можно как употреблять в пищу, так и выращивать.
Солнечные рыбы среди монстров, умирающие от малейшего изменения среды.
А Чон Дон обращался с этой драгоценной, редкой вещью, как с капустным листом.
«Постойте. Кажется, я слышал, что если насильно сорвать плод, он становится ядовитым».
Тогда придётся повысить их привязанность, чтобы они сами предложили ему плоды.
Чон Дон нежно погладил мандрагор.
— М-м-м.
Будто от щекотки, мандрагора пробормотала во сне и пошевелилась.
Осталось лишь посадить их в своём огороде. Он спустился с горы лёгкой походкой.
Обновлено: 22.01.2026