— Понимаю… И сколько же ты хочешь занять? — Кочо Шинобу посмотрела на Киёкава Идзуми с затаившейся в глазах улыбкой, и конец её фразы взлетел чуть вверх. — Проценты будут высчитываться по правилам Поместья Бабочки.
— Ну… а сколько мне могут дать? — Отозвался он. — Много не нужно, лишь бы на пару мисок лапши хватило.
Киёкава Идзуми лишь знал, что сейчас в ходу серебряные монеты и бумажные ассигнации, но совершенно не представлял, какая именно сумма ему требуется. Деньги он вообще ценил не слишком высоко – пары мисок лапши было бы вполне достаточно.
— Эм, а как именно вы считаете проценты? — Спохватившись, вполголоса спросил Киёкава Идзуми.
— Десять процентов в день! — Кочо Шинобу прикрыла рот ладонью и тихо рассмеялась. Голос её звучал необычайно мягко.
Поначалу Киёкава Идзуми даже не нашелся что ответить. Десять процентов в день? Погодите-ка, да это же чистой воды ростовщичество! Неужели у этой женщины настолько черствое сердце? Произносить такие жестокие слова самым нежным в мире голосом… Мозг парня на мгновение впал в ступор; ему очень хотелось уточнить, не шутит ли она.
— Так сколько ты хочешь занять? — Продолжала наседать Кочо Шинобу, и уголки её губ едва заметно дрогнули.
— … — Сколько занять? Да разве он теперь посмеет? Киёкава всего-то хотел раздобыть немного денег на еду, а не влезать в пожизненную кабалу. С таким долгом он точно никогда не расплатится. Не своим же телом ему торговать, в самом деле?
— Это всего лишь шутка, — улыбнулась Кочо Шинобу, видя, как Киёкава Идзуми оцепенел и боится издать хоть звук. — Что же касается правил Поместья Бабочки… дай-ка подумать. Тебе нужно перетереть в порошок сто фунтов свежесобранных глициний, а потом слепить три сотни онигири.
…?
— Когда закончишь с этим, я подумаю, — закончила она.
…?
Только «подумает»? Да эти так называемые «правила Поместья Бабочки» она небось только что на ходу выдумала? Киёкава Идзуми чувствовал, что она над ним издевается, но доказать ничего не мог. Голос её всегда оставался кротким, скрывая за собой острый язычок.
Сколько же времени уйдет на то, чтобы превратить в пыль сто фунтов сушеных глициний? Обычный рабочий в эту эпоху выжимал из себя максимум пятнадцать-двадцать фунтов в день. А обработка глициний наверняка дело еще более хлопотное. Даже будь он мечником, владеющим Техникой Дыхания и обладающим силой, превосходящей человеческую, на эту гору цветов ушло бы дня три, не меньше. Что же касается онигири, то их вписали явно для круглого счета – на это управился бы за полдня.
— И это… всё только ради того, чтобы вы «подумали»? И проценты всё равно останутся?
— Если хорошо постараешься, то нет!
— Я… — Киёкава Идзуми невольно потер лоб. Кочо Шинобу, любуясь его растерянным видом, пребывала в еще более превосходном расположении духа. Когда дело касалось чего-то серьезного, она и вправду не чинила ему препятствий. Например, когда он просил её помочь с изготовлением ядов, Шинобу проявила редкую сговорчивость. Но сейчас всё было иначе – сейчас она казалась совершенно бессердечной!
Как раз когда Кочо Шинобу была готова смягчиться, Киёкава Идзуми посмотрел на неё горящим взором и не удержался от вопроса:
— А вы всё еще принимаете Преемников? Как насчет такого: я становлюсь вашим Преемником, а вы одалживаете мне деньги!
Кочо Шинобу на мгновение замерла, не в силах уловить связь. С какой стати ей брать его в Преемники и при этом еще и снабжать деньгами? Киёкава Идзуми же смотрел на неё с таким видом, будто она совершает невероятно выгодную сделку.
— … — Повисло неловкое молчание. Киёкава Идзуми озадаченно глядел на неё, гадая, не презирает ли она его часом. Эх, ничего не попишешь. Бедность и впрямь сковывает полет души; отсутствие гроша в кармане может сбить с толку даже великого человека. Даже если он решит продать себя, никто не купит! А ведь у него, Киёкава Идзуми, огромный потенциал, ясно вам?!
Спустя какое-то время Кочо Шинобу выудила из складок одежды кошелек и бросила ему. Киёкава Идзуми ловко поймал его и по привычке встряхнул – действие чисто машинальное, ведь по звуку он всё равно не мог определить сумму.
Столкнувшись с щедростью богатой дамы, Киёкава Идзуми после легкого колебания почувствовал укол совести и снова спросил:
— Вы точно не хотите рассмотреть моё предложение?
Киёкава Идзуми вспомнил их первую встречу с Канао – пачки купюр и монеты, летевшие во все стороны; эта женщина явно была при деньгах. Несомненно, богачка! На второй вопрос Кочо Шинобу лишь покачала головой – молчание послужило ей отказом. Причина была проста: парень не был серьезен, его слова походили скорее на шутку, чем на твердую решимость. Шинобу не чувствовала в нем ни воли, ни железного намерения. Не то чтобы она никогда не брала Преемников, но у неё были свои критерии отбора. И пока что в её глазах Киёкава Идзуми не слишком-то подходил на эту роль.
Хотя они и общались довольно непринужденно, происходило это лишь потому, что Киёкава отличался от обычных мечников – он не выказывал перед Хашира излишней осторожности и благоговения.
— Ступка и пестик в третьем шкафу Аптеки. Не забудь просеять порошок трижды, это важно! — С этими словами Кочо Шинобу удалилась, тихо посмеиваясь.
Киёкава Идзуми уловил едва заметный аромат, исходящий от кошелька. С опозданием осознав происходящее, он инстинктивно крикнул ей вслед:
— Постойте, мне что, серьезно придется работать?
— Желаю удачи! — Проходя мимо, она легонько похлопала его по плечу в знак поддержки.
— …
В Аптеке… — О, это же Аой!
— Ты что здесь забыл? — Строго спросила Канзаки Аой, нахмурившись.
— Я работать пришел! Где тут лежат сто фунтов глициний? Хашира Насекомого велела мне перетереть их в порошок.
Киёкава Идзуми не привык брать деньги и не выполнять работу. Однако, оказавшись в Аптеке, он пришел в замешательство. Где именно припрятаны эти сто фунтов глициний? Почему их нигде не видно?
— О чем ты вообще? — Канзаки Аой посмотрела на него как на сумасшедшего. Голос её был полон недоумения. — Откуда у нас столько глициний?
— …
Обновлено: 03.02.2026