Глава 17 — Глава 9.1 Что в мире самое страшное

Чу Цяньмяо подумала: «Как же объяснить Цинь Цяньюю это слово — "осел"?» Как описать ему, что в ее родных краях в просторечии слово «осел» имеет значение «обманывать*»... П.п.: Осел по-китайски — 驴, обманывать — 骗人. Чу Цяньмяо ответила Цинь Цяньюю: — Этот «осел» в некоторых местах означает «обманывать». «Он тебя заослил» — значит, он тебя обманул. Цинь Цяньюй: — Тогда «кто заплачет — тот осел» означает, что кто заплачет — тот обманщик? Чу Цяньмяо: — ...Можно и так понять. Цинь Цяньюй: — Почему плач — это «осел-обманщик»? Почему не сказать «кто заплачет — тот щенок»? Чу Цяньмяо: «…» Потому что она пообещала не плакать, а если вдруг нарушит слово и заплачет, то станет обманщицей. И она вообще не вкладывала значение «осел» в это слово. Но эти слова она уж точно не собиралась говорить Цинь Цяньюю... — Просто считай, что «осел» одновременно означает и осла, и обманщика — это игра слов; а «щенок» — это просто щенок, смысл слишком узкий! — так она ответила Цинь Цяньюю. Во время перерыва во второй половине дня Жэнь Янь сходил в комнату для отдыха. Как только он вышел, Цинь Цяньюй тут же, словно хвостик, последовал за ним. Вернувшись и продолжив работу, он снова написал Чу Цяньмяо в WeChat. Цинь Цяньюй: [Цяньмяо, Цяньмяо, я объяснил директору Жэню значение той фразы. И тогда его брови, все это время сведенные от недоумения, наконец разгладились, и он мне улыбнулся.] Чу Цяньмяо поздравила его с успешным подхалимством. Цинь Цяньюй: [Дослушай до конца! Это совсем не повод для поздравлений! У нашего директора Жэня есть дурная привычка: если он кому-то сияюще улыбается, тому точно не поздоровится! Поэтому, когда он мне так широко улыбнулся, я тут же задрожал, а потом он еще спросил меня...] Чу Цяньмяо: «???» Что это за мужчины сферы банковских инвестиций, которые даже в сетевой беседе любят держать в напряжении и обрывать на самом интересном? Цинь Цяньюй тут же отправил смайлик с горькими слезами: [Директор Жэнь улыбнулся мне и спросил: «Ты же узнал ответ, спросив Чу Цяньмяо, да? Кто тебе разрешил спрашивать? Разве я сам не могу спросить, если захочу?»] Цинь Цяньюй описал все так живо, что в голове у Чу Цяньмяо уже возникли картинка и звук. Она представила, как Жэнь Янь с улыбкой злодея спрашивает Цинь Цяньюя: «Кто тебе разрешил спрашивать? Разве я сам не могу спросить?» — и почему-то ей очень захотелось смеяться. Цинь Цяньюй: [Директор Жэнь еще сказал, чтобы я сегодня вечером подготовил первоначальный вариант проекта реорганизации! Я не знаю, какие у вас двоих в комнате для отдыха были тайны насчет осла, но я знаю, что теперь стал разменной монетой в вашем вопросе об «осле»! Я так зол!] Чу Цяньмяо, сдерживая смех, ответила ему: [Не расстраивайся, я помогу тебе сделать часть проекта реорганизации.] Вдруг она услышала, как Цинь Цяньюй вскрикнул «А-а!» — он даже выронил из рук мышь. Она обернулась и чуть не вскрикнула сама. Жэнь Янь, слегка наклонившись, стоял позади кресла Цинь Цяньюя, его голова располагалась чуть выше плеча последнего — совершенно бесшумно, как призрак, он смотрел на экран компьютера Цинь Цяньюя. — Болтать в рабочее время — приятно? — с мрачной улыбкой спросил Жэнь Янь. Цинь Цяньюй выглядел так, будто он в панике и не знает, с чего начать объяснение. — Шеф, послушайте, шеф, дело в том... шеф, просто... зачем вы подглядывали в мой компьютер, это неправильно... Жэнь Янь с напускным удивлением произнес: — О? Подглядывать в чужой компьютер неправильно? А кто же тогда утром подглядывал в мой компьютер? Цинь Цяньюй дрожал, остальные трое старались сохранять бесстрастность, уставившись в свои мониторы, и изо всех сил пытались избежать любого риска попасть под удар. — У тебя есть время на болтовню — значит, и времени у тебя много. Отлично, завтра утром я хочу увидеть полный вариант первоначального проекта реорганизации. — Жэнь Янь поставил точку. Чу Цяньмяо видела, как Цинь Цяньюй вот-вот рухнет под натиском Жэнь Яня. ...Она и представить не могла, что один осел способен вызвать такую масштабную трагедию. * * * Вернувшись с работы домой, Чу Цяньмяо сначала привела в порядок протокол дневного совещания и отправила его по почте Чжан Тэну, чтобы тот, даже не будучи на месте, мог понять ситуацию с проектом и его прогресс. Затем она начала работать сверхурочно над проектом реорганизации. Она обещала Цинь Цяньюю помочь ему написать — сказала, значит, должна сделать. Хотя Цинь Цяньюй и говорил «не надо, не надо». Но перед самым уходом с работы Жэнь Янь, неясно, кому именно адресуя слова, произнес: — Пока человек молод, браться за лишнюю работу — не убыток. Если сейчас, в молодости, не потрудиться, в старости будет тяжело жить. Ей показалось, что в этой простой фразе скрывается философия, предостерегающая ленивых: если сейчас позволить жизни лениться, то через пятьдесят лет жизнь воздаст старостью, бедностью и страданиями. Она не хотела становиться старой, бедной и несчастной — она хотела стать элегантной пожилой дамой, которая в восемьдесят лет, договариваясь о чаепитии, все еще могла бы накраситься помадой Givenchy Le Rouge и выйти из дома. Поэтому сейчас она должна стараться! Весь вечер она, с одной стороны, изучала материалы предприятия, с другой — анализировала положение компании и писала документ. Высокая нагрузка на мозг заставила её забыть о времени.  Она работала до самого позднего вечера, и только за полночь отправила написанную ею часть по почте Цинь Цяньюю, чтобы тот собрал все воедино. Цинь Цяньюй ответил ей письмом: [Цяньмяо, ты что, ангел?! Мне кажется, ты больше похожа на мою коллегу, чем эти трое!] Прочитав письмо, Чу Цяньмяо зевнула и усмехнулась, затем выключила компьютер. Эта напряженная ночь заставила ее почувствовать небывалую наполненность. На следующий день Жэнь Янь снова приехал на предприятие. Ознакомившись с первоначальным вариантом проекта реорганизации, он спросил: — Кто писал часть о структуре управления акционерной компанией после реорганизации и о различных системах компании? Цинь Цяньюй указал на Чу Цяньмяо: — Адвокат Чу. На лице Жэнь Яня не было никаких эмоций; его бесстрастное выражение делало его загадочным, но заставляло сердце других биться в тревоге. Он спросил снова: — А кто писал часть о проблемах, требующих внимания в процессе реорганизации и выхода на биржу? Цинь Цяньюй снова указал на Чу Цяньмяо: — Адвокат Чу написал большую часть. Жэнь Янь по-прежнему оставался бесстрастным. Чу Цяньмяо тряслась от волнения, сердце так и рвалось в горло. Если бы Жэнь Янь так и не проявил никаких эмоций, она бы, наверное, выпустила его сквозь зубы, пробив ими преграду. — Неплохо написано, — кратко произнес Жэнь Янь, закрывая файл. В тот момент, когда сердце Чу Цяньмяо вернулось в грудь, она едва не подняла кулаки и не закричала в небо: «Ее признали! Она смыла позор прошлой небрежности!» После обеда Жэнь Янь уехал, оставив Цинь Цяньюя ответственным на месте. Остальные трое после отъезда Жэнь Яня заметно расслабились. Но Чу Цяньмяо по-прежнему держала себя в напряжении, неуклонно изучая материалы и готовя документы. Она считала, что Жэнь Янь был прав: если сейчас не потрудиться, в будущем действительно придется несладко. Спустя некоторое время у Цинь Цяньюя и остальных настало время перерыва на чай, но Чу Цяньмяо продолжала упорно работать. Цинь Цяньюй, глядя на нее, с чувством произнес: — Цяньмяо, ты так способна, не хочешь перейти в инвестиционный банк? Если ты перейдешь, брату Циню это сэкономит кучу сил! Чу Цяньмяо рассмеялась: — Тогда наш адвокат Чжан заплачет, он ведь меня так ценит.