Глава 15 — Глава 8.1 Вы, возможно, немного обижены

Наконец, с разбором материалов покончили, и совещание подошло к перерыву. Чу Цяньмяо, словно спасаясь бегством, с чашкой в руках устремилась в комнату для отдыха. В этот момент она думала, что ей нужно спрятаться и зализать раны от невыносимого стыда. К счастью, предприятие выделило им ближайшую комнату для отдыха исключительно для их пользования, сотрудники компании сюда не заходили и не могли увидеть ее лицо, красное, как у вареного рака. Она налила себе стакан холодной воды и принялась жадно пить, но даже после этого щеки продолжали гореть огнем. Стоя у окна, она смотрела вдаль, надеясь, что широкий горизонт исцелит ее. В комнату для отдыха вошел и Цинь Цяньюй, тоже с чашкой в руке. Чу Цяньмяо обернулась на него, сухо усмехнувшись — улыбка получилась еще горше, чем если бы ее ущипнули за внутреннюю сторону бедра. Цинь Цяньюй, стоя в дверях комнаты для отдыха, огляделся по сторонам и, убедившись, что «противника» нет, ненадолго обрел смелость и принялся утешать Чу Цяньмяо: — Цяньмяо, да у тебя слишком тонкая кожа! Директор Жэнь сказал всего пару слов, а у тебя уже такая реакция? Улыбаешься — а выглядит, будто плачешь. Посмотри, как директор Жэнь отчитывает нас — будь у нас такая же тонкая кожа, как у тебя, нам бы уже не жить. Чу Цяньмяо криво усмехнулась, и на ее лице снова появилось выражение, еще печальнее, чем плач. Цинь Цяньюй поспешил усилить утешение: — На самом деле ты просто еще не привыкла к рабочим привычкам и интенсивности директора Жэня. Он такой человек: если он отправил тебе материалы, даже если сказал, что совещание будет через пару дней — не верь. Ты должна просмотреть материалы в тот же вечер, иначе он в любой момент может перенести совещание на пораньше, и если ты не ответишь на его вопросы — все, конец, жди его язвительных замечаний. Чу Цяньмяо слушала, затаив дыхание. Почему-то казалось, что сердце этого господина по фамилии Жэнь подобно иголке на дне моря*… Слишком уж изменчиво. Пр.п: Так часто говорят о людях, чье настроение быстро меняется или чьи поступки кажутся лишенными логики для окружающих, мысли и истинные намерения такого человека невозможно понять, разгадать или «выловить». Как почти невозможно найти крошечную иголку в огромном океане, так и невозможно понять, что на самом деле на уме у этого человека. — Но я искренне считаю, что слова директора Жэня к тебе были еще довольно мягкими, — снова с чувством произнес Цинь Цяньюй. Чу Цяньмяо: «…» Братец, боюсь, твой начальник так тебя угнетает, что у тебя исказилось чувство прекрасного и ты не понимаешь, что такое настоящая мягкость… — Но, знаешь, вот что странно! — Цинь Цяньюй снова высунул шею за дверь, огляделся по сторонам и, убедившись, что все по-прежнему безопасно, вернулся и продолжил: — В конце концов, ты же из армии юристов, а не из нашей, андеррайтерской! То, что директор Жэнь напрямую сказал тебе: «Может, вы перепутали время совещания?» — меня, честно говоря, тоже удивило. Услышав это, Чу Цяньмяо тоже задумалась. Действительно, она ведь не из андеррайтеров, она юрист — почему же она позволила Жэнь Яню отчитать себя до такого состояния? — Обычно директор Жэнь жестко критикует своих, а с партнерами, если ошибки не слишком серьезные, он все же сохраняет лицо, не переходит на прямые риторические вопросы и сарказм. Если так подумать, Цяньмяо, тебе и правда немного не повезло, а директор Жэнь явно слишком рано перестал считать тебя чужой. — Цинь Цяньюй потер дно своей чашки и начал давать советы: — Вот что: в следующий раз, если директор Жэнь опять будет так беспощадно тебя критиковать — дай ему отпор! Чу Цяньмяо: «…» А почему вы сами не даете ему отпор? Почему вы все такие смирные, как котята, и хотите, чтобы это сделала я? Цинь Цяньюй, словно читая ее мысли: — Ты не такая, как мы. Если мы дадим отпор, нам придется собирать вещи и уходить. Но ты же из юридической фирмы! Если ты дашь отпор директору Жэню, не только выпустишь пар, но он еще и не сможет тебя уволить. Если так подумать, мы все будем радоваться за тебя! Чу Цяньмяо: «...» Братец, я боюсь, что если я ему отвечу, то не доживу до возвращения в контору за подмогой!! — Но если говорить о нашем директоре Жэне, — вдруг сменил тему Цинь Цяньюй, — у него просто острый язык, а по характеру он довольно спокоен, ни к чему особенно не привязан. Если ты ему ответишь, он, возможно, даже не разозлится, — тараторил Цинь Цяньюй, — потому что он сможет ответить тебе в сто раз сильнее. Чу Цяньмяо: «...» Такой резкий — и это называется спокойным характером??? — А если ты его похвалишь, он тоже, возможно, не обрадуется. Потому что считает, что как бы ты его ни хвалила, это все равно не сравнится с тем, какой он есть на самом деле. Чу Цяньмяо: «…» Братец, это тоже нельзя назвать спокойным характером, это же просто заносчивость! — Так что не расстраивайся, в следующий раз, если он опять будет тебя критиковать, спорь с ним, не сдавайся! Чу Цяньмяо: «…» Это правда утешение, а не копание ямы, чтобы я в нее прыгнула?? Чу Цяньмяо смутно почувствовала, что Цинь Цяньюй и остальные, слишком долго находясь под гнетом, используют ее как подопытного кролика для бунта... Чу Цяньмяо прочистила горло и спросила Цинь Цяньюя: — Эм, позвольте спросить, менеджер Цинь... Ее слова прервал Цинь Цяньюй: — Нет, нет, не надо «менеджер Цинь», слишком официально! Зови «брат Цинь», ха-ха-ха! Чу Цяньмяо: «...» И ты говоришь, что ваш начальник не считает меня чужой, но ведь ты тоже... Но, как ни странно, Чу Цяньмяо не показалось, что в поведении Цинь Цяньюя есть что-то легкомысленное; наоборот, это вызвало у нее некоторую теплоту. Она расслабилась, чувство стыда наконец отступило, и в душе появилась легкая игривость. — Позвольте спросить, брат Цинь, ты сказал, что я могу дать отпор директору Жэню. Например, та фраза, которую он сказал мне сегодня на совещании: «Адвокат Чу, вы что, перепутали время совещания и не успели изучить материалы?» — как на это можно ответить? Цинь Цяньюй вдруг запнулся, его лицо выразило замешательство. — Цяньмяо, я и не думал, что ты так серьезно относишься к чужим советам! Чу Цяньмяо скромно ответила: «Спасибо», и добавила: — Серьезность — это моя обязанность. Затем она ещё скромнее спросила: — Как думаешь, такой ответ подойдет: «Докладываю, директор Жэнь, я не перепутала дату, я просто не проявила усердия. Непроявление усердия — это вопрос отношения, а ваши слова о том, что я перепутала, намекают на мою несообразительность. Отношение можно исправить, а несообразительность не вылечить. Вы можете указать на мое неправильное отношение, но не можете исподтишка обвинять меня в несообразительности! Мозг — часть моего тела, поэтому это непрофессиональный личный выпад, и вы должны извиниться!» Закончив эту софистическую тираду, Чу Цяньмяо подумала, что говорить подобным образом — значит быть совершенно бесстыдной. Но Цинь Цяньюй слушал, аплодируя, и восхищенно воскликнул: — Цяньмяо, твоя точка опровержения просто гениальна, я даже сам в это поверил! Мне уже кажется, что директор Жэнь был совершенно не прав, как он мог переходить на личные оскорбления? Цяньмяо, ты обязательно должна потом научить меня, как уметь спорить, даже не имея на то оснований! У Чу Цяньмяо слегка заболела голова: — Брат Цинь, пожалуйста, не учись этому! Говорить так — даже ей самой после своих слов хотелось дать себе пощечину. Только совершенно бесстыжий человек мог бы так оправдываться. Но Цинь Цяньюй все же ушел с восхищенным выражением лица, держа свою чашку.