Телегу, запряженную волом, подбрасывало на ухабах.
Внутри царила мертвая тишина. Никто не осмеливался даже громко вздохнуть. Все с опаской поглядывали на Ёнхе. Обычно она старалась утешить и успокоить окружающих, чувствуя кожей эту напряженную атмосферу, но сейчас всё было иначе. У неё просто не было на это сил.
— Чтобы Его Высочество наследный принц вернулся... Нет, я хочу сказать, Его Высочество отправился на охоту, и если он возвращается, значит, что-то случилось... — придворная дама Хан пыталась скрыть затаившуюся в сердце надежду, нарочно уводя разговор в другое русло.
Посланник ответил твердо:
— Я говорю о Его Высочестве наследном принце Пэкёне.
«О Его Высочестве наследном принце Пэкёне...»
Эти слова продолжали звенеть у неё в ушах. Ёнхе сидела неподвижно, словно каменное изваяние, снова и снова прокручивая в голове имя: «Его Высочество наследный принц Пэкён».
Внезапно по её спине пробежал холодок.
Как такое возможно? Разве тело не обмывали и не готовили к погребению? Она сама видела этот труп. Тем мертвецом определенно был её супруг. Но теперь говорят, что он вернулся живым. Кто же тогда жив, а кто тот человек, что получил посмертное имя и титул, и был похоронен в вонсо (гробнице наследного принца, его супруги или родственников короля)?
И если он был жив, почему не возвращался целых три года?
Дурные мысли множились одна за другой.
«А вдруг всё это ложь, и меня просто заманивают, чтобы избавиться?»
Это казалось даже более логичным. На глазах у народа её не могли просто схватить, но, поразмыслив, король мог решить, что отправлять её в чужие земли слишком рискованно. План заманить её обратно в павильоны дворца и там по-тихому устранить выглядел куда правдоподобнее.
«Что, если это так?»
Но с другой стороны, это казалось немного бессмысленным. Даже когда свекор ненавидел её сильнее всего, она в итоге выжила. И не потому, что была чем-то выдающейся, а благодаря могуществу своего рода. Она была потомком Хон Сахёна, заслуженного соратника-основателя государства; её дед был героем, спасшим страну в долгой войне, а отец, Хон Джэик, был учителем наследного принца. Её дядья по отцовской линии занимали важные посты как в гражданской, так и в военной службе. Как ни парадоксально, именно этот великий род, загнавший её в такое положение, удерживал её жизнь на тонкой ниточке.
Однако, если истинный владыка чего-то пожелает, нет ничего невозможного. Разница лишь в том, выберет ли он грубый метод или более изысканный.
Да, должно быть, Его Величество снова разгневан.
Это был его горячо любимый сын. Наследный принц, который был ему дороже зеницы ока. Один из двух сыновей короля, у которого детей было крайне мало, и единственный законный наследник. С самого рождения он был внуком-первенцем, а затем стал наследным принцем. Сам король был первым монархом Хэсона, взошедшим на престол из статуса законного внука-первенца. Эта безупречная легитимность даровала ему огромную власть и значимость. И он произвел на свет сына, столь же безупречного, как и он сам. Мудрого и безупречного преемника, который должен был унаследовать сильную королевскую власть. Но тот умер спустя всего четыре месяца после свадьбы с Ёнхе. Свекор осыпал её проклятиями, обвиняя в том, что она «съела» своего мужа. Порой дело доходило даже до рукоприкладства. Но она должна была терпеть. Потому что знала: даже если об этом не говорят вслух, так думают все во дворце.
«Она принесла во дворец беду».
Так шептались люди. После смерти принца ему было даровано великое посмертное имя, но в то же время многие поплатились жизнями за его кончину. В частности, полетели головы почти всех чиновников Квансангкама (королевской обсерватории). Причиной стало то, что они не смогли предсказать столь важное событие для страны. Единственной, кто сочувствовал участи тех, кто не смог избежать королевского гнева, была Ёнхе, разделявшая их боль.
Король так и не смог справиться со своей яростью. Даже спустя три года он всё еще пребывал в том же состоянии: не в силах оправиться от горя, боли потери и ярости из-за утраты идеального сына. Больше всего на свете он ненавидел Ёнхе. Беду, которую он сам впустил. Беду, которую он сам выбрал. Хотя он сам когда-то нарек её своей невесткой, теперь он желал ей смерти. Но не мог убить.
Род Хон из Ёнга. Её великий клан оберегал её. Этот род не защищал её ни от боли, ни от издевательств, которым она подвергалась, но он не давал ей умереть. Так она и выжила.
Но если Его Величество действительно решит её убить, как семья сможет этому помешать? Скорее, они сами пожертвуют ею, если это поможет умилостивить гнев монарха.
«Три года я жила, чувствуя дыхание смерти за спиной, и всё же я по-прежнему её боюсь».
Страшно умирать, и ужасно видеть судьбу людей, которые могут пасть в бездну из-за неё. Она не хотела даже думать о том, что придворной даме Хан придется лишиться чего-то еще ради неё. Если настанет день, когда Сана, которую таскали туда-сюда и подвергали жестокому обращению лишь из-за того, что ей не повезло с хозяйкой, попадет на допрос под пытками...
«Я даже дышать должна тише».
Жить как мертвая, молить о прощении снова и снова, признавая свою вину. Сделать всё, что угодно. Всё, лишь бы получить прощение.
Увидев, что повозка проезжает через ворота Тонхвамун, она вздрогнула. Заметив выражение её лица, придворная дама Хан быстро приоткрыла маленькое окошко, выходящее к кучеру.
— Почему мы входим через Тонхвамун?
— Королевский указ.
После этих резких слов придворная дама Хан обернулась и посмотрела на Ёнхе. Королевский указ... Даже когда она в последний раз покидала дворец после аудиенции, она использовала западные ворота Кымхомун. Почему же вдруг ей велели войти через главные ворота — Тонхвамун? Она до сих пор ясно помнила взгляды чиновников, полные самых разных чувств, когда она выезжала через Кымхомун на своей повозке.
Если её не собираются убивать... Если это действительно не так...
Лицо Ёнхе смертельно побледнело.
Свекор, который называл невестку преступницей и проклятием, вдруг встречает её через главные ворота. Это всё равно что... всё равно что...
— Он и вправду вернулся, — прошептала придворная дама Хан. Ёнхе застыла, приоткрыв рот и потеряв дар речи. Мертвец вернулся. Человек, которого похоронили в могиле, вернулся живым. Тот, кто пролежал под землей три года, возвратился во дворец. Как это вообще можно объяснить?
«И что это за чувство?»
Никакой радости. Ни капли радости.
Времени, проведенного в браке, было слишком мало, чтобы между ними возникли глубокие узы нежной любви. И всё же они долгое время были помолвлены и состояли в отношениях, напоминающих братские, полные взаимного сочувствия и привязанности. Почему же известие о возвращении такого человека вызывает не радость, а страх?
Ёнхе посмотрела на свои руки. Испугавшись того, как сильно они дрожат, она схватила правую руку левой. Но тогда показалось, что задрожали обе руки, и она спрятала их в складках юбки.
Ей хотелось жить.
А может быть, она была согласна даже умереть, лишь бы не обременять других, исчезнуть тихо, словно травинка, примятая ветром.
«Я устала».
Она вконец измучилась от обвинений и нападок людей внутри и за пределами дворца, требовавших, чтобы она ответила за смерть идеального наследного принца, за его безвременную кончину. Она тоже потеряла супруга. Теперь она никогда не сможет иметь детей, никогда не станет матерью. Разве могла женщина, в чьем прошлом была роль Её Высочества супруги наследного принца, стать женой какого-то другого мужчины? Её жизнь была искалечена, но людей это не волновало. Казалось, даже её собственные родители считали, что само её существование — ошибка, нанесшая урон репутации клана.
И вот теперь он вернулся живым?
То, что он, бывший ей словно старший брат, вернулся с того света — событие радостное. Но она не могла просто ликовать. Он был мертв, и она была тем человеком, который видел, как его тело готовили к погребению. Она соблюдала трёхлетний траур. Это были мучительные годы. Она кое-как пережила эти тернистые и горькие времена, и если теперь он вдруг вернулся живым, то что же нам всем делать?
«Было бы лучше, если бы я уехала раньше и не услышала этой новости».
Пересечь далекое море, уехать в страну, где живут люди, не знающие её, и жить там в абсолютной тишине. Простой жизнью, где никто её не узнает.
Однако повозка миновала ворота Тонхвамун. Она остановилась перед воротами Сонджонмун. Выходя из повозки, Ёнхе прочитала всё на лицах евнухов, ожидавших её. Их лица выражали почтение, но взгляды метались. Мертвец вернулся. Теперь в стране оказалось сразу две Опоры государства. Кто же из них истинный? Кто взойдет на драконий трон? За кем нужно следовать, чтобы сохранить жизнь и урвать крупицу славы? Они были в полном смятении.
— Прошу вас, пройдите в павильон Сонджонджон.
Тронный зал, Сонджонджон.
Обычно король занимался государственными делами в павильоне Хиджондан, который служил ему и опочивальней. То, что он соизволил явиться в павильон Сонджонджон, означало, что происходит нечто официальное, при чем должен присутствовать историограф.
На душе было так тяжело, что хотелось глубоко вздохнуть, но она опасалась, что даже это могут поставить ей в вину. Она чувствовала себя зверем, балансирующим на самом краю острой грани, где нельзя ни слишком радоваться, ни проявлять равнодушие.
Когда вдали показалась голубая черепица павильона Сонджонджон, сердце её упало.
С бесстрастным лицом Ёнхе вошла в Сонджонмун. Шагая по чхонрану, она отрешенно смотрела вглубь длинного коридора. Последние три года каждый раз, когда она шла здесь, ей хотелось просто упасть и умереть. Каждый раз, когда она входила в павильон Сонджонджон в конце этого перехода, король изводил её. Он плескал в неё водой, бил по щекам и осыпал оскорблениями. Быть может, из-за нахлынувших воспоминаний о долгих унижениях её сердце забилось так неистово.
— Госпожа.
Придворная дама Хан, заметив состояние Ёнхе, поддержала её, крепче сжав её руку. Казалось, она пытается передать ей собственные силы, и Ёнхе из последних сил улыбнулась. Это была улыбка, больше похожая на слезы.
Но и эта слабая улыбка полностью исчезла, когда она подошла к павильону Сонджонджон. На каменные ступени поднялась только Ёнхе. Придворная дама Хан и Сана спустились с перехода перед зданием, и только Ёнхе миновала двери, ведущие из коридора внутри павильона.
— Входит Её Высочество Хон-бин, — провозгласил евнух, и двери распахнулись. В тот же миг кто-то стремительно направился к ней.
«Он и вправду... жив...»
Человек, стоявший перед троном, действительно был её мужем. Тот самый наследный принц Пэкён, который уже даже получил посмертное имя.
«В таком случае...»
В этот момент она даже забыла о том, что должна подойти к королю и поприветствовать его. Перед глазами всё поплыло. Он действительно вернулся живым? Как? Он что, выбрался из могилы? С телом, которое уже должно было давно сгнить?
Или же...
Чьё тело тогда покоится в усыпальнице?
«Жив?»
Почему же образ покойника, лежащего в гробу, кажется ей более знакомым, чем этот приближающийся мужчина? Он был её супругом. Разве она сама, не в силах поверить, не проверяла это множество раз? Это определенно был Его Высочество наследный принц. Человек, которого она знала долгие годы. Её спутник. Они росли вместе с самого детства. Её воспитывали как его будущую жену. Разумеется, она не могла его не узнать.
«Неужели я обозналась?»
В голове Ёнхе вихрем пронеслись воспоминания о Пэкёне. Она знала его с малых лет. Он был особенным. У них не было тех самых уз нежной любви. Но он определенно был самым важным человеком в её мире. Иногда казалось, будто во всей вселенной есть только они двое.
Ёнхе была единственной дочерью в роду Хон из Ёнга. Обычно дочерей ценили меньше, чем сыновей, но с Ёнхе всё было иначе. Она была единственной девочкой, родившейся во всём клане. Поскольку в их семье сыновья рождались часто, а дочери были редкостью, на Ёнхе с самого начала возлагали огромные надежды. К тому же её мать когда-то воспевали как Первую красавицу Хэсона. Ёнхе, унаследовавшая эту красоту, с детства росла в заботе: следили, чтобы на её теле не появилось ни единой царапинки.
Она и наследный принц с самых юных лет несли на своих плечах бремя сурового воспитания и ожиданий взрослых. Поэтому они понимали друг друга без слов. Они были настолько близки и дороги друг другу, что между ними не могло возникнуть плотской страсти. Они были словно сиамские близнецы, сросшиеся спинами.
Когда этого человека привезли мертвым, мир Ёнхе рухнул. Лишь раз в жизни она забыла, кто она такая, из какой семьи и какой груз ответственности несет. Она рыдала, крича, что этого не может быть, и касалась его тела. Но как бы она ни отрицала очевидное, мертвец действительно был её мужем. Как бы она ни смотрела, это был он. И хотя на ощупь он казался чужим, плоть была его. Просто дух и душа покинули его.
Но теперь выходит, что она ошиблась?
То тело принадлежало не наследному принцу?
Или же это было живое тело, которое просто покинула душа?
Этого не может быть, не может...
В этот момент мужчина притянул её к себе. Он обнял её крепко, с неистовой силой.
— Я скучал по вам, супруга.
Прямо перед троном он, не колеблясь, заключил её в объятия. Словно человек, которому нет дела до всего остального мира.
Обновлено: 20.02.2026