**Глава 25. Безжалостная и холодная**
Прошло совсем немного времени, прежде чем Ли Дахай вернулся. На этот раз он был не один — следом за ним, словно тень, семенила хрупкая девичья фигурка.
Линь Жоюань уже успела переодеться. Судя по тому, как мешковато сидела на ней одежда, это были старые вещи сына Ли Дахая. Грубая ткань скрывала худобу, но не могла утаить того, что бросилось в глаза Сунь Цяню, стоило гостям переступить порог. Он нахмурился, разглядывая туго забинтованные ладони девушки и тёмные, налитые синевой кровоподтёки, усеявшие её лицо. Ли Дахай уже вкратце описал тяжесть её ран, но одно дело — слышать, и совсем другое — видеть воочию. В груди старого мастера неприятно кольнуло.
— Брат Ли, с возвращением! — Ци Юань приветливо кивнул и, пододвинув к краю стола тарелку с ароматным печеньем, обратился к гостье: — А это, должно быть, госпожа Линь? Прошу, присаживайтесь, угощайтесь.
Девушка замерла, не сводя глаз с хозяина лавки, но к угощению не прикоснулась. В её взгляде читалась странная отстранённость. Ли Дахай, заметив заминку, сам взял тарелку и поставил её поближе к ней.
— Она у нас немногословна, — вполголоса пояснил он, виновато улыбнувшись. — Ты уж не обессудь, брат Ци.
— Всё в порядке, я понимаю, — кивнул Ци Юань. — После обеда я отведу её в Школу «Восходящее Солнце» к брату Ши.
— Огромное тебе спасибо, брат Ци. Век не забуду.
— Пустяки. Это мне стоит благодарить тебя за то, что познакомил с тем охотником.
— Да ладно тебе, просто к слову пришлось, — отмахнулся Ли Дахай.
Их неспешный разговор, казалось, пробудил в Линь Жоюань искру интереса. Она перевела бесстрастный взгляд на Ли Дахая, явно не понимая, о чём идёт речь. Заметив её замешательство, тот поспешил объясниться:
— Это господин Ци, владелец лавки. Он — близкий друг третьего наставника из Школы «Восходящее Солнце». Я решил отправить тебя туда обучаться боевым искусствам. Когда станешь сильнее, никто больше не посмеет тебя обидеть.
При слове «обучаться» в глазах Линь Жоюань на мгновение вспыхнула жажда, но она тут же погасла, скрытая за опущенными ресницами.
— У меня нет денег, — едва слышно проронила она.
Ли Дахай добродушно рассмеялся, похлопав её по плечу:
— Об этом не беспокойся! Я внесу за тебя плату. А как станешь настоящим мастером, возможностей заработать будет хоть отбавляй. Тогда и вернёшь, я не тороплюсь.
Линь Жоюань помедлила, словно взвешивая его слова, а затем едва заметно кивнула:
— Спасибо... дядя.
Эти простые слова заставили Ли Дахая расплыться в широкой, искренней улыбке. Было видно, что он уже привязался к ней, как к родной дочери. Сунь Цянь, наблюдая за этой сценой, лишь сокрушённо покачал головой и приложил ладонь ко лбу. «Старый Ли... со своим сыном никогда так не нянчился, а тут — на тебе, на старости лет в нем проснулся любящий отец», — подумал он с горькой усмешкой.
— Госпожа Линь, мы видимся впервые, и у меня нет для вас готового подарка, — заговорил Ци Юань, доставая из-под прилавка изящную курильницу. — Но, быть может, вы захотите испробовать главную гордость моей лавки?
Ли Дахай тут же подхватил, воодушевлённо жестикулируя:
— Девочка моя, послушай! Господин Ци — человек необычайный. У него есть особенные благовония, называются «Сон на Жёлтом Просе». Они позволяют увидеть сон, в котором сбываются любые желания. Лавка открылась недавно, и пока здесь немного народу, но скоро, помяни моё слово, тут будет не протолкнуться. Попробуй, это действительно открывает глаза на многие вещи! Вон, посмотри на тех бедолаг за соседним столом — они уже вовсю странствуют по своим грёзам.
Ли Дахай искренне надеялся, что в мире снов Линь Жоюань увидит что-то светлое, что поможет ей унять боль от недавней утраты близких. Девушка проследила за его жестом, глядя на спящих людей, а затем снова перевела взор на Ци Юаня. Она не успела произнести ни слова — тонкая струйка ароматного дыма уже коснулась её лица.
*
— Жоюань? Жоюань! Просыпайся, соня, солнце уже высоко!
Линь Жоюань вздрогнула и открыла глаза. Сонливость мгновенно испарилась, когда она увидела стоящую перед ней женщину.
— Мама?! — вскрикнула она, не веря собственным глазам.
Прежде чем она успела осознать происходящее, женщина уже стащила её с кровати.
— Живее, живее! Тебе ещё в школу идти, нельзя опаздывать.
Умывшись и выйдя на улицу, Линь Жоюань шла по знакомой дороге, а в голове её царил хаос. «Мама ведь умерла... Как же так?» — лихорадочно соображала она. — «И почему я в Ханьхае? Я же была в Юньмэне!»
Она оглядывалась по сторонам: те же дома, те же пыльные переулки. Всё было до боли знакомым.
— Неужели всё, что было раньше — лишь дурной сон? Нет, не может быть! — прошептала она.
Девушка взглянула на свои руки. Кожа была чистой, без единого шрама, но она кожей чувствовала, что они должны быть изранены. Ощущение удушья и ледяное дыхание смерти, стоявшее за спиной в реальности, были слишком настоящими, чтобы оказаться просто фантазией. Она заставила себя вспомнить... В памяти всплыл образ молодого человека с курильницей в руках.
— Сон на Жёлтом Просе... — выдохнула она. — Значит, я в сновидении?
*Бам!*
Сильный толчок в спину заставил её пошатнуться. Линь Жоюань едва устояла на ногах и обернулась. Перед ней стояли трое: двое парней и девушка. На их лицах застыло выражение неприкрытого презрения.
— Ой, посмотрите-ка, это же наша сиротка безродная! — протянула девица, кривя губы. — Что, неужто и вправду в школу собралась?
Линь Жоюань смотрела на них в упор, не меняясь в лице. Она действительно была сиротой, которую нынешняя «мать» подобрала и вырастила как свою. Из-за этого за её спиной всегда шептались, а сверстники частенько выбирали её мишенью для своих злых шуток. Эти трое учились с ней в одной школе. Недавно их даже временно исключили и отправили домой под строгий надзор родителей за то, что они издевались над её происхождением. Видимо, уроки не пошли им впрок.
— Мне пора на занятия, — холодно бросила Линь Жоюань и попыталась пройти мимо.
Но парни тут же преградили ей путь, смыкая кольцо.
— Уйти захотела? — прошипела девица, доставая из-за спины увесистую палку. — Ты хоть знаешь, как нам влетело из-за тебя?! Сегодня ты так просто не отделаешься!
Она замахнулась и с силой обрушила палку на голову Линь Жоюань.
Раздался глухой удар. Девушка отшатнулась, её повело в сторону, и она наткнулась на плечи стоявших сзади парней. Линь Жоюань замерла, низко опустив голову. Она не издала ни звука. Лишь струйка алой крови, быстро бегущая по лбу и капающая на землю, свидетельствовала о силе удара.
«Вспомнила... Я всё вспомнила! Да, это было именно в этот день. Именно сегодня!» — билось в её голове.
Видя, что жертва не реагирует, троица разозлилась ещё сильнее. В их воображении Линь Жоюань уже должна была валяться в ногах, захлёбываясь слезами и моля о пощаде. А она стояла неподвижно, словно деревянный истукан.
Девица снова занесла палку, но в этот момент Линь Жоюань внезапно сорвалась с места и бросилась в сторону безлюдного переулка.
— Лови её! Не дай уйти! — взвизгнула зачинщица, и вся компания кинулась в погоню.
Влетев в узкий лабиринт подворотен, они обнаружили, что путь разветвляется на несколько тупиков. Фигурка Линь Жоюань исчезла из виду. Недолго думая, преследователи разделились, каждый бросился в свой проход.
Как только их шаги стихли, из тени одного из закоулков вышла Линь Жоюань. Кровь всё ещё заливала ей лицо, но она, казалось, совершенно не чувствовала боли. На её губах играла пугающая, болезненная улыбка, а глаза лихорадочно блестели алым огнём. Она смотрела на развилку, словно хищник, загнавший дичь в ловушку.
— Как же удачно... В тот раз я не успела вдоволь наиграться, — прошептала она, и в её голосе послышались безумные нотки. — Что ж, на этот раз я уделю вам гораздо больше времени!
Смахнув кровь со лба, Линь Жоюань с той же жуткой улыбкой шагнула в тень одного из ответвлений.
Прошло немало времени, прежде чем из переулка вышла одинокая фигура. Яркий солнечный свет упал на Линь Жоюань. Её лицо было сплошь залито кровью, а в руке она сжимала палку, с конца которой лениво падали тяжёлые красные капли. В её взгляде ещё теплились остатки безумного торжества, но они быстро угасли, сменившись привычной маской бесстрастия. Небрежным движением она отшвырнула палку обратно в темноту подворотни.
Она медленно шла к дому. Прохожие в ужасе шарахались от неё, некоторые сердобольные люди пытались подойти, спрашивая, не нужна ли помощь, но Линь Жоюань даже не удостоила их взглядом.
Несколько любопытных парней, решив узнать, что произошло, заглянули в тот самый переулок. Спустя минуту они вылетели оттуда, бледные как полотно, едва не сбивая друг друга с ног.
— Убийство! Там убийство! — истошно вопили они, захлёбываясь от ужаса.
Линь Жоюань уже была у своей двери. На её стук вышла мать. Увидев дочь в таком состоянии, женщина вскрикнула, но, словно внезапно что-то осознав, поспешно затащила её внутрь и заперла дверь.
— Жоюань! Ты ранена? Где болит?!
Девушка равнодушно коснулась пальцами лба:
— Пустяки, просто царапина. Всё остальное — чужая кровь.
Женщина замерла, её лицо застыло.
— Чужая... кровь?
Линь Жоюань лишь коротко кивнула.
— Значит, это всё-таки случилось, — едва слышно прошептала мать, закрыв глаза.
Впрочем, она быстро взяла себя в руки. Уведя дочь в комнату, она помогла ей отмыться и переодеться, а затем принялась лихорадочно собирать вещи.
*
Вне сна.
Ци Юань со странным выражением лица наблюдал за спящей Линь Жоюань. Он уже видел её в деле прошлой ночью, когда она хладнокровно лишила жизни человека, но то, что он подсмотрел в её сновидении, заставило его взглянуть на эту девчушку совсем иначе.
Её бесстрастие было лишь тонкой ледяной коркой, под которой бушевал океан первобытной жажды убийства. В обычной жизни она казалась безобидной, но стоило ей почуять запах крови или поддаться гневу, как она превращалась в безжалостного мясника, для которого убийство было не просто необходимостью, а актом извращённого наслаждения.
Ци Юань поймал себя на мысли: не будь она обычной девчонкой, а обладай силой мастера боевых искусств, вчера ночью она бы не бежала. Она бы ворвалась в комнату и попыталась прикончить и его тоже.
Сон в его сознании подошёл к моменту, когда они с матерью покидали Ханьхай, направляясь в Юньмэн, и на этом оборвался.
Линь Жоюань медленно открыла глаза. Первым, что она увидела, был тревожный взгляд Ли Дахая и странный, изучающий взор Ци Юаня. Сунь Цянь же, не обращая ни на что внимания, увлечённо доедал печенье.
— Ну как, девочка? — не выдержал Ли Дахай. — Правда ведь, чудо?
В глазах Линь Жоюань на миг промелькнуло воспоминание о пережитом триумфе.
— Чудо, — коротко подтвердила она.
— Рад, что вам понравилось, госпожа Линь, — вставил Ци Юань. — Если когда-нибудь захотите снова погрузиться в «Сон на Жёлтом Просе», мои двери всегда открыты.
К его удивлению, девушка, немного подумав, покачала головой:
— Больше не нужно.
Каким бы реальным ни казалось всё в том сне, это оставалось лишь иллюзией. А подделки её не интересовали.
Ли Дахай и Сунь Цянь замерли с открытыми ртами. Они оба испытали на себе магию этих благовоний и не могли представить, как кто-то может добровольно от них отказаться.
— Но почему?! — хором воскликнули они.
Линь Жоюань ответила в своей обычной манере — сухо и безэмоционально:
— Это не по-настоящему.
Ли Дахай и Сунь Цянь переглянулись. Зная, что её семья погибла, они решили, что она увидела во сне родных, и боль от осознания того, что это лишь грёза, оказалась слишком сильна. Но Ци Юань, знавший правду, почувствовал, как по спине пробежал холодок.
«Похоже, этой девице мало убивать во сне», — подумал он. — «Ей нужна настоящая кровь. В реальности».
«Интересно... Жаль, что она обычный человек. С её-то ледяным сердцем и полным отсутствием жалости, из неё мог бы выйти идеальный инструмент».
Изначально Ци Юань планировал сделать И Тяня своим первым помощником. Судя по рассказам Ши Сю и тому, что он видел в его снах, И Тянь был человеком, не гнушающимся никакими средствами ради достижения цели. Таких людей легко использовать, пока у тебя есть выгода и сила, чтобы держать их в узде. Но теперь, глядя на Линь Жоюань, он понял, что она подходит ничуть не меньше. На первых порах, пока у него нет верных людей, она могла бы стать отличным «орудием». Просто временный инструмент, чтобы пережить начало пути.
Обновлено: 23.01.2026