Глава 48 — Глава 47

Карентина сидела перед клумбой, держа на руках Лию, и с умилением разглядывала нежные цветы на, как на неё внезапно упала длинная тень. Не задумываясь, Карентина пробормотала: — Сион, ты, случайно, не знаешь, как называется этот цветок? Он очень симпатичный, но я никак не могу вспомнить его название. Ведь Сион — древний, могущественный демон, проживший целую вечность — наверняка знал все названия цветов на свете. **[Я всё ещё в кладовой?]** Карентина замерла, услышав в голове слова Cиона, и медленно повернула голову. — …! Перед ней стоял мужчина невероятной красоты в небрежно накинутой одежде, с томным, почти ленивым взглядом, устремлённым на неё сверху вниз. От неожиданности она едва не потеряла равновесие. — О боже, вы меня напугали! Рука сама метнулась к груди, где сердце билось так бешено, будто пыталось вырваться наружу. Его лицо — белоснежное, словно высеченное из мрамора, — резко контрастировало с чёрной рубашкой. Красота была настолько ошеломляющей, что у неё снова перехватило дыхание. Она чуть не выпустила Лию из рук. — Ххф… Игнис издал короткий, пустой смешок. — Вы выглядите так, будто вас только что ранили в сердце. В его багряных глазах вспыхнуло знакомое очарование — томное, порочное, от которого по спине пробегал холодок. — Ну конечно, я испугаюсь, если кто-то бесшумно встанет у меня за спиной! — Я думал, вы ожидала. Вы ведь назвали имя Сиона? Увидев выражение лица Игниса, Карентина торопливо заговорила, боясь, что он снова начнёт что-то подозревать. — Сион — это кукла, похожая на Ваше высочество. Она почти как часть меня самой. Твёрдым тоном она пресекла его недоумение, и взгляд Игниса переместился на Лию. «…Не покажется ли ему странным, что взрослая женщина носит с собой куклу?» Карентина и Лия нервно сглотнули под пронзительным взглядом Игниса. — Значит, эту куклу в ваших руках тоже сделали вы? Она медленно кивнула, прижимая к себе Лию, чьи ушки настороженно приподнялись. — Я видел, как Стелла держала её, поэтому предположил, что это кукла, также созданная юной леди. Вопреки её ожиданиям, Игнис не стал расспрашивать о Лие подробнее. — Да… Это магическая кукла. Она может двигаться и думать, но её сил недостаточно, чтобы говорить, как Сион. Карентина намеренно скрыла истинные возможности кукол, кроме Сиона. — Теперь понятно, почему Стелла к вам так привязана. Выражение лица Игниса смягчилось. В отличие от него, Карентина не могла перестать смотреть на него с сочувствием, вспоминая то, что рассказала ей Джемма о его прошлом. — Почему вы так на меня смотрите? — А? — Очень неприятно, когда на тебя смотрят так, словно ты жалкая, брошенная собака. — …! Слова застряли в горле. Она лишь беззвучно открывала и закрывала рот, не в силах вымолвить ни звука, а глаза широко раскрылись от смущения. Игнис прищурился, затем его взгляд упал на нежные светло-лиловые цветы у клумбы. В одно движение он оказался рядом, опустившись на землю возле неё. Она сидела, сжавшись в комок, всё ещё оглушённая его словами. Изысканный, благородный аромат коснулся её носа. Этот запах идеально соответствовал его облику. «Почему, почему он так близко?» Его скульптурно очерченный профиль внезапно вызвал прилив жара к её лицу. — Рублия. Глаза Карентины расширились, когда она взглянула на Игниса, произносившего это слово с абсолютно бесстрастным лицом. — Да? Он наклонился ещё ближе, его пальцы едва коснулись цветка в её руке — и от этого мимолетного прикосновения по её телу пробежала волна дрожи. — Этот цветок называется Рублия. Она мгновенно очнулась от оцепенения. — А! Как он узнал? Это слегка удивило её. — Рублия? Имя такое же милое и красивое, как сам цветок. В отличие от неё, широко улыбнувшейся, выражение лица Игниса оставалось мрачным. — Его не выращивают для красоты. На Севере это весьма необычно. — Да? Почему? Разве он не прелестный? Когда Карентина вопросительно склонила голову, он отстранил руку от цветка и произнёс: — На языке цветов Рублия означает «злоба». Если вы будете выращивать его, это может породить слухи и недоразумения. Поэтому, пожалуйста, уничтожьте их. Её взгляд упал на хрупкий, влажный бутон. В сердце шевельнулась грусть. — Благодарю за разъяснение. После её слов он выпрямился, по-прежнему сохраняя бесстрастное выражение. — Но если я не стану дарить его никому, я могу продолжать выращивать этот цветок, верно? Я бы хотела оставить его. Игнис, пристально смотревший на неё, в ответ уставился на неё с крайне озадаченным выражением лица. — Почему? Даже просто иметь его при себе может вызвать недоразумения. Карентина погрузилась в глубокие раздумья, а затем её лицо озарилось яркой улыбкой. — Ведь все эти «значения» цветов придумывают люди. Но икто на самом деле не знает, какова истинная суть цветка. Так несправедливо, что одни из них возносят до небес за «добрые» значения, а другие отвергают, клеймя «зловещими»…. Игнис удивлённо замер, погрузившись в размышления. — Было тяжело сидеть взаперти, но я поняла: каждый, даже такой маленький цветок, как этот, живёт, чтобы меняться и преодолевать свои трудности. Она чуть помедлила, а затем осторожно коснулась темы, что давно тревожила её сердце. — Я очень переживала, когда Ваше высочество неправильно меня поняло, но, увидев этот цветок — Рублию, — я почувствовала облегчение. Его губы сжались в тонкую линию, но он не произнёс ни звука. — И пусть другие видят в нём дурной знак — я подарю ему свой новый приятный смысл. Потому что он нежный, прекрасный, и он согрел мою душу. Я назову его «тёплое утешение». Он медленно перевёл взгляд на цветок, затем снова на неё. — Как вы считаете? Разве это имя не подходит ему куда больше? — … Хотя на первый взгляд его лицо оставалось бесстрастным, но в глубине его глаз плескалось явное замешательство, которое он не смог скрыть.