Возьми чашу, наполни землёй, сосчитай: один, два, три, четыре, пять.

Посади жабу — станет огненной колесницей, посади боб — обернётся тигром.

Взрасти в себе мастерство славное — всю жизнь блаженствуй, не зная горя.

В Ваньшэне ремёсел триста шестьдесят, но кто же на всех путях главенствует?

Тот плотник велик искусством: щелчок отбивочного шнура разделяет Инь и Ян, сцепление шипа и паза усмиряет Восемь Пустошей.

Этот кузнец знает приёмы: железо и огонь в горне вторят Вселенной, тысячи ударов молота раскалывают рассвет и закат.

А у портного амбиции велики: малым дуновением кроит он образы мира, кончиком иглы соединяет четыре стороны света.

И повар жестокосерден: в железной печи ад пылает — бренный мир варит, нож вздымает — бурю и гром вызывает, костями топку питает.

Область Ваньшэн. Тысячи людей — тысячи лиц, мириады жизней — мириады перемен.

Чжан Лайфу стоял посреди людского моря и, самодовольно ухмыляясь, произнёс:

— Ну, айда за мной — пойдём наслаждаться жизнью!

Возьми чашу, наполни землёй, сосчитай: один, два, три, четыре, пять.

Посади жабу — станет огненной колесницей, посади боб — обернётся тигром.

Взрасти в себе мастерство славное — всю жизнь блаженствуй, не зная горя.

В Ваньшэне ремёсел триста шестьдесят, но кто же на всех путях главенствует?

Тот плотник велик искусством: щелчок отбивочного шнура разделяет Инь и Ян, сцепление шипа и паза усмиряет Восемь Пустошей.

Этот кузнец знает приёмы: железо и огонь в горне вторят Вселенной, тысячи ударов молота раскалывают рассвет и закат.

А у портного амбиции велики: малым дуновением кроит он образы мира, кончиком иглы соединяет четыре стороны света.

И повар жестокосерден: в железной печи ад пылает — бренный мир варит, нож вздымает — бурю и гром вызывает, костями топку питает.

Область Ваньшэн. Тысячи людей — тысячи лиц, мириады жизней — мириады перемен.

Чжан Лайфу стоял посреди людского моря и, самодовольно ухмыляясь, произнёс:

— Ну, айда за мной — пойдём наслаждаться жизнью!