В тот самый миг.
— Дитя моё!
Дверь оранжереи с грохотом распахнулась, и какая-то женщина с незнакомым мне обращением крепко меня обняла.
— Ты ведь в порядке? А? Ничего не болит?
Кто-то причитал, сжимая меня в тисках.
«Дышать нечем!»
Я забарахталась, пытаясь высвободиться, и только тогда она меня отпустила.
С трудом переведя дух, я осмотрела гостью. Это была женщина средних лет с броскими чертами лица, ярко-алыми губами и острым разрезом глаз.
С печальным видом она спросила:
— Ты узнаёшь меня?
— Кто вы?..
— Как же ты могла забыть? Это я, твоя любимая учительница, Флоа.
Флоа.
Стоило мне услышать это имя, как воспоминания Дафне вихрем пронеслись в голове.
«Флоа Салертейл».
Она была домашней наставницей Дафне. А если вспомнить сюжет оригинала...
«Именно она донесла на Дафне императорскому двору, заявив, что нашла улики, подтверждающие изготовление яда».
У неё была веская причина предать свою ученицу.
«Она была пешкой вдовствующей императрицы».
Императорская семья входила в число четырёх героических родов и поддерживала дружеские отношения с остальными, но с домом герцогов Пеллегрин они враждовали.
«Всё потому, что дом Пеллегрин благодаря своей выдающейся магической силе обладал колоссальным богатством и влиянием».
Власть имущие старались не показывать этого на людях, но произошёл инцидент, который окончательно испортил их отношения...
«Виной всему вдовствующая императрица Хелла, мать императора».
Хелла желала выйти замуж за нынешнего герцога Пеллегрин ещё в те времена, когда тот был молодым господином. Но герцог ей отказал.
«Моё сердце уже принадлежит другой».
Этот ответ, который невозможно было не признать, оттого казался ещё более жестоким. С тех пор вдовствующая императрица, даже став старухой, скрежетала зубами от злости, мечтая о мести...
И как раз вовремя его внучка Дафне дала ей идеальный повод ударить по герцогскому дому.
На одном из приёмов знатная леди потеряла сознание от яда. Проблема заключалась в том, что вечер устраивала императорская семья, а Дафне была среди приглашённых.
«К тому же та девушка в последнее время сблизилась с Родериком, женихом Дафне».
Подозрения пали на неё мгновенно. Дафне клялась, что невиновна, но все знали, что она с фанатизмом изучала травологию.
Вдовствующая императрица пришла в ярость, вопрошая, как подобное злодеяние могло произойти на её приёме.
«И, словно только этого и ждала, приказала взять Дафне под стражу».
Дом Пеллегрин протестовал, заявляя, что нельзя арестовывать человека без прямых улик, но и доказательств невиновности Дафне не нашлось. Чаша весов склонилась не в их пользу.
Тогда императорский двор выдвинул условие:
«Чтобы подобное не повторилось, мы приставим к ней надёжного человека».
Этим человеком и стала Флоа Салертейл.
Флоа была сиротой, выросшей в приюте при храме, где позже и стала работать учительницей. Повзрослев, она продолжала служить в храме, желая помогать детям. Более того, все её воспитанники вырастали настолько достойными людьми, что получали покровительство высшей знати.
Даже самые несносные сорванцы в её руках превращались в сущих ангелов, что не могло не изумлять. На вопросы о секретах воспитания она неизменно отвечала:
— Всё это лишь благодаря любви Её Величества вдовствующей императрицы и милости храма.
«Лицемерные слова, но на общественное мнение они действуют безотказно».
Так Флоа, прозванная «Ангелом за кафедрой», несмотря на своё происхождение, смогла стать наставницей Дафне.
«Разумеется, её истинной целью было шпионить за домом Пеллегрин и искать их слабые места».
Но герцогский дом не мог отказать. Какой бы негодяйкой ни считали Дафне, нельзя было допустить, чтобы дочь дома Пеллегрин оказалась за решёткой.
Так Флоа обосновалась в поместье. И пока шпионка императорского двора вовсю хозяйничала в доме, Дафне была только рада. Ведь Флоа была храмовой учительницей, и к тому же...
«Родерик наверняка всё ещё любит тебя».
«Ничего страшного. Он немного запутался, но обязательно вернётся».
«Я помогу тебе».
«Если будешь меня слушаться, ты сможешь стать святой».
Она без конца нашептывала Дафне эти сладкие речи.
«Повелась на льстивую ложь. Ну не дура ли?»
Дафне, так неосторожно раскрывшая душу, в итоге получила нож в спину. Флоа обвинила её, заявив, что застала за приготовлением яда. Все представленные ею улики неопровержимо доказывали вину девушки.
Герцог Пеллегрин больше не стал защищать Дафне. Потеряв всё, обезумевшая от гнева Дафне попыталась убить главную героиню и святую, Марию, и в итоге сгнила в темнице, куда не проникал ни один луч солнца. А в побочных историях её и вовсе пытали главные герои. Ужасная участь...
«...Стоп, погодите-ка».
Теперь Дафне — это я. Значит, я могу загреметь в тюрьму за то, чего не совершала?
«Черт возьми!»
Я с трудом сдержала готовое сорваться ругательство. Я всю жизнь была законопослушным человеком, и тут — тюрьма!
От шока я просто застыла на месте. В этот момент Флоа сокрушенно вздохнула и участливо погладила меня по плечу.
— Обычно ты бы с радостью меня приветствовала, а сейчас сама не своя. Видимо, ты ещё не до конца оправилась.
Она снова прижала меня к себе, изображая сочувствие.
— Да, я понимаю. Лорд Родерик внезапно потребовал расторжения помолвки, для тебя это, должно быть, стало тяжелым ударом.
Флоа, самовольно решившая, что знает о моих чувствах, похлопала меня по спине.
— Но не бери в голову. Говорят, мужчина — это пластилин в руках женщины. Я тебе помогу.
Продолжая поглаживать меня, она отстранилась, чтобы заглянуть мне в глаза. Всё это время я была так поглощена мыслями о грядущих бедах, что почти не слушала её. Я просто стояла, позволяя ей обнимать и гладить себя.
Я пришла в себя, только когда Флоа, внимательно изучая моё лицо, произнесла:
— Какое счастье. Лицо не пострадало. У тебя ещё остался шанс.
Услышав это, я невольно нахмурилась.
«...Что она только что сказала?»
Перед ней человек, который едва не погиб от яда, а она радуется, что лицо уцелело?
Я опешила и переспросила:
— Лицо?
— Да, Дафне. Ведь твоя красота несравненна.
— ...
— Привлекательность — один из тех факторов, что так ценят мужчины. Так что и Родерик сможет передумать.
Флоа усмехнулась, поглаживая мою щеку. В тот момент я всё поняла. Эта женщина беспокоится не о моём здоровье, а о том, не подпорчен ли «товар».
Прежняя Дафне наверняка бы расцвела от этих слов. «Правда? Я смогу вернуть Родерика, да?» — защебетала бы она.
Но я была другой. Мне до смерти надоело пытаться кому-то угодить. Тем более, если этот кто-то видит во мне лишь инструмент.
Я отстранилась от её руки, которая ласкала мою щеку, словно драгоценную вещицу.
— Тогда и вам, бабушка, стоит уделять этому больше внимания.
— ...Что?
— Вы же сами сказали, что внешность — один из факторов, привлекающих мужчин?
Когда я произнесла это с невинной улыбкой, лицо Флоа перекосило.
— Какая ещё бабушка?! Дафне, что ты такое несешь!
— Ой, вы разве не бабушка? — я притворилась удивлённой и широко распахнула глаза. — Простите. Я только очнулась, голова ещё немного кружится. Просто я вспомнила, как вы давали мне столько разных наставлений, вот и подумала, что вы, должно быть, моя бабушка.
Это не было чистой ложью. Моя бабушка в прошлой жизни постоянно оценивала мою внешность и каждый раз твердила: «Выходи замуж, пока лицо не завяло». Она прожужжала мне этим все уши.
«Чем эта Флоа отличается от той старухи?»
— Да как ты!..
Лицо Флоа начало багроветь. И неудивительно. Она была немолода, но ещё далеко не в том возрасте, чтобы её называли бабушкой. К тому же она была не замужем. Назвать такую женщину бабушкой и посоветовать следить за собой — это был сокрушительный удар по её самолюбию.
Более того, она осознала: Дафне, которую она считала своей марионеткой, на самом деле втайне воспринимала её как «бабулю». Внутри у неё наверняка всё клокотало, как в жерле вулкана.
«Но она не посмеет сорваться».
Дафне только что вернулась с того света. Вполне естественно, что у неё путаются мысли. Если Флоа сейчас выйдет из себя, то лишь выставит себя на посмешище.
— Ты и вправду... ещё не совсем пришла в себя, — как я и ожидала, Флоа с трудом взяла себя в руки и заговорила нарочито спокойным тоном. — Тебе нужно поскорее поправляться.
Однако голос выдавал её ярость.
«Достаточно взглянуть на то, как подрагивают уголки её губ, чтобы всё понять».
Даже сопровождавшие её слуги едва сдерживали смех, хотя их фырканье всё равно было слышно. В итоге маска добродетели на лице Флоа дала трещину. Любой другой на моём месте содрогнулся бы от её взгляда.
Но для меня, с моим многолетним опытом подработок и общения с самыми разными клиентами, это было детским лепетом.
«Напротив, отвечать на такое с улыбкой — мой конёк».
Я демонстративно улыбнулась и открыла рот.
Обновлено: 23.01.2026