Все трое согласились, и в итоге они выбрали задание и договорились отправиться выполнять его в следующее воскресенье.
В 10:45 четверо вышли из зала ассоциации.
Сунь Фушань предложил подвезти Мэн Ли, но, получив вежливый отказ, неловко попрощался и ушёл первым.
Мэн Ли собиралась поехать на метро.
Сюй Цяо знала, что у Цинь Чи запланирован обед, поэтому сказала ему идти, а сама решила проводить Мэн Ли до ближайшей станции метро.
Цинь Чи взглянул на браслет-коммуникатор и сказал:
— У меня встреча в полдень, но сначала мне нужно заехать домой переодеться. Так что нам по пути.
В итоге Мэн Ли ушла одна.
Сюй Цяо села в машину Цинь Чи, и к тому моменту силуэт Мэн Ли уже исчез с улицы.
Сюй Цяо сказала:
— У нас троих у всех по три очка вклада. Тебя это совсем не смущает?
Цинь Чи рассмеялся:
— Я больше боялся, что вы подумаете, будто я слишком старый и между нами слишком большая разница в возрасте.
Кроме него, остальным троим было чуть за двадцать.
Сюй Цяо пошутила:
— Да брось! К тому же, с тобой в команде нас никто не посмеет недооценивать.
Цинь Чи ответил:
— Ну, тогда буду считать, что это как практические занятия для работы со студентами.
* * *
В 11:55 Цинь Чи припарковал машину перед виллой, расположенной на тихом холме в центральном районе.
Директор Третьей военной академии, Дун Минлян, уже несколько минут ждал у ворот. Увидев Цинь Чи, одетого в элегантный костюм, он застыл в изумлении, раскрыв рот. В таком состоянии он оставался, пока Цинь Чи не подошёл ближе — будто увидел ракету, наряженную в смокинг.
— Давно не виделись.
— Ты… как ты так изменился?
Увидев тёплую, дружелюбную улыбку Цинь Чи, Дун Минлян трижды отступил назад, покрывшись мурашками.
Он всё ещё предпочитал того сурового генерала Циня в военной форме, который редко улыбался.
Цинь Чи убрал свободную руку и улыбнулся:
— Я изменился? На самом деле, я всегда хотел так жить, просто раньше у меня не было такой возможности.
Дун Минлян опустил взгляд на белую рубашку с расстёгнутой верхней пуговицей и бежевый пиджак, в который был одет Цинь Чи.
Всё это выглядело непривычно, но он вынужден был признать, что новая аура Цинь Чи действительно соответствовала его образу.
— Ладно, давай сначала зайдём внутрь, мне нужно несколько минут, чтобы привыкнуть. Кстати, что у тебя в руках?
Цинь Чи ответил:
— Я помню, что ты любишь выпить, поэтому специально купил две бутылки. Не хотелось приходить с пустыми руками в первый раз.
Дун Минлян: «…».
Цинь Чи оглядел окружающий виллу пейзаж, который, казалось, не совсем соответствовал Дун Минляну:
— Это твой дом или…?
— Ой, не спрашивай. Эту виллу выделила Третья военная академия для предыдущих директоров. Дядя Ли увидел, что дядя Ло передал пост директора Второй военной академии старине Вэю, и просто повторил за ним, спихнув на меня Третью академию вместе с этим домом. Здесь так пустынно, что я почти не живу тут. Я знаю, что ты не хочешь привлекать внимание, так что не на долго пришёл сюда, чтобы принять тебя, — сказал Дун Минлян.
Ему было всего тридцать восемь лет, и военная служба отнимала большую часть времени. Он с трудом выкраивал несколько часов, чтобы провести их с женой и детьми, так что, когда ему было управлять военной академией?
Но старшие офицеры считали, что молодые директора лучше находят общий язык с курсантами, что помогает повысить престиж армии, и настаивали, чтобы он взял этот пост.
Вдруг глаза Дун Минляна загорелись, и он сказал:
— Раз уж ты решил отдохнуть и ищешь, чем заняться в военной академии, почему бы тебе не стать директором Третьей академии на пару лет? Работа преподавателя — это сплошные проверки работ и разбирательства со студентами. Куда утомительнее, чем быть директором!
— Директор несёт честь всей академии, давление слишком велико, это не похоже на отдых, — ответил Цинь Чи.
Дун Минлян промолчал.
Они зашли в столовую, где повар уже сервировал несколько блюд, а затем удалился.
Разговор о директорах и преподавании был всего лишь шуткой. Дун Минляна больше волновало здоровье Цинь Чи.
— У тебя же всё было в порядке. Почему ты вдруг решил взять отпуск?
С момента основания базы угроза магических зверей, особенно морских, не ослабевала. Будь то маршалы S-класса или простые солдаты — все они защищали рубежи. Кроме редких коротких отпусков, военные могли покинуть поле боя надолго только при потере конечностей или смерти. Для всех остальных ранений существовали целители!
Поэтому тот факт, что Северо-Восточная база предоставила Цинь Чи отпуск на целых три года, явно имел серьёзные причины.
— Кроме тебя и старины Вэя, кто-нибудь ещё знает, что я здесь? — улыбнулся Цинь Чи.
— Не беспокойся, только мы двое. А если кто-то узнает, то только через сторонние источники, — серьёзно ответил Дун Минлян.
Цинь Чи кивнул, поднял бокал и чокнулся с Дун Минляном.
Тот уже хотел мысленно подшутить над излишней вежливостью своего бывшего товарища, но внезапно его зрачки резко сузились.
Рука Цинь Чи, державшая бокал, была изящной и светлой, но в тот момент, когда Дун Минлян взглянул на неё, золотисто-красные чешуйки мгновенно покрыли её, быстро распространяясь вверх по рукаву рубашки.
Дун Минлян вскочил в шоке:
— Как это возможно?!
Как только он это сказал, золотисто-красные чешуйки на руке Цинь Чи исчезли, словно это было лишь иллюзией.
Дун Минлян снова сел, а Цинь Чи посмотрел на слегка покачивающийся в бокале прозрачный алкоголь и сказал:
— Профессор У считает, что за последние десять лет я убил слишком много. Чем более рациональным и спокойным я становлюсь, тем более жестокой и кровожадной становится моя духовная форма. Если её желания возьмут верх над разумом, она попытается захватить это тело. Профессор У назвал это явление озверением.
Дун Минлян нахмурился:
— Это можно вылечить?
— Случаев слишком мало, — ответил Цинь Чи. — Профессор У не уверен. Он хочет, чтобы сначала я попробовал разные способы.
— Слишком мало случаев? Значит, ты не первый, у кого появились признаки озверения?
— Да. Но все известные случаи были зафиксированы в ранний период Новой Эры. Из-за продолжительного давления на передовой у некоторых воинов с животными духовными формами начинали появляться признаки озверения. Однако большинство либо жертвовали собой, либо скрывали это из страха перед последствиями. Поэтому почти нет материалов для исследования.
Дун Минлян выпустил свою духовную форму — гигантского бурого медведя ростом в два метра.
Тот тут же схватил кусок тушёной свинины со стола и отошёл в сторону, чтобы съесть его.
Внешне проявленные духовные формы не могут переваривать еду в привычном смысле, но способны поглощать содержащуюся в ней энергию.
Дун Минлян испытал смешанные чувства:
— Я убивал дольше и больше, чем ты. Значит, однажды я тоже могу озвереть?
Цинь Чи опустил взгляд:
— Не обязательно. Кроме количества убийств, озверение связано с личностью и пережитыми событиями.
— Не переживай слишком сильно. Даже если симптомы появятся, пока носитель способен сохранять спокойствие, он сможет вернуть контроль над своим телом. В конце концов, наша духовная форма — это часть нас самих, а не враг.
Озверение имеет разные стадии, и целью отдыха Цинь Чи было остановить его дальнейшее развитие.
— До какой стадии ты дошёл сейчас? — спросил Дун Минлян.
Цинь Чи улыбнулся:
— До полностью контролируемого уровня.
Обновлено: 03.02.2026