Он проснулся, судорожно глотая воздух.
Закаленный Коссар вскочил на ноги, рука привычно метнулась к топору. Оружие было на месте, справа на бедре. Стальная медвежья голова на навершии безмолвно скалилась — само ее созерцание придавало уверенности. Пистоль сидел в кобуре слева, а за спиной был закреплен тяжелый каплевидный щит с гордо вытисненным на нем коронованным медведем Кислева.
«Где я?» ─ в замешательстве подумал Андрей.
Он оказался на опушке какого-то тихого леса. За деревьями расстилались бескрайние зеленые равнины, нетронутая глушь и поросшие соснами холмы. Воздух был чистым и морозным; Андрей глубоко вздохнул.
Пейзаж напомнил ему о доме, о зимнем Кислеве с его пустынными степями и вечными снегами.
«Это не Родина», ─ смиренно признал Андрей, но и на Империю это походило мало. За месяцы, проведенные на юге Империи, он привык к ее землям, погоде и людям. Но здесь было иначе. Это были не мрачные чащи Остланда, не холмы Талабекланда и не плодородные равнины южного Рейкланда.
Он огляделся в поисках спутников, но не нашел ничего, кроме веток и палой листвы.
«Может, я сплю?» ─ Андрей потер длинную жесткую бороду. Нет, явь.
Ветеран нахмурился, погрузившись в думы, и принялся проверять снаряжение.
Он помнил, как они шли по улицам Альтдорфа, как пересекли большой мост и оказались в квартале Коллегий Магии. А после этого…
Первым делом он осмотрел оружие. Топор и щит были в полном порядке, пистоль — чист и смазан. Смутное воспоминание подсказывало, что он занимался ими совсем недавно.
Доспех был на нем: тяжелая чешуйчатая броня, латные сапоги, поножи, наплечники и шлем. Прохлопав и осмотрев подсумки, Андрей нашел запас пороха и пуль еще на двенадцать выстрелов, полную флягу с водой и огниво. На шее висел амулет Урсуна; оскаленный медведь дарил утешение.
В животе заурчало.
Андрей огляделся, и в густой бороде спряталась едва заметная улыбка. Целую вечность назад он был сердитым мальком, бегавшим по пятам за охотниками своего племени. Как же давно он не охотился в таком лесу?
Он развернулся и зашагал вглубь чащи. С тем, где он находится, можно разобраться и на сытый желудок. Он осторожно шел по притихшему лесу, держа руку на топоре. Тяжелые сапоги громко хрустели ветками и сухими листьями. Пока он шел, мысли блуждали.
Где его товарищи? Как он здесь очутился? Не иначе как проделки имперских чародеев.
Он замер.
Впереди послышался пьяный хохот. Несколько мужчин. Сперва он услышал треск костра, а затем уже увидел его. Будь он вором вроде Гюнтера, он бы подкрался поближе, чтобы разведать обстановку. Но его броня звенела при каждом шаге, делая всякую скрытность бессмысленной. Андрей почти слышал, как раздраженно стонет тот имперский мальчишка.
Трое оборванцев обернулись к нему. Один из них крепко держал перепуганную девчушку. За свою жизнь Андрей повидал немало бандитов, разбойников и дезертиров — и в Кислеве, и в Империи. Он сражался с дикими и первобытными норсменами и помнил тех воющих дикарей.
Но эти люди не были похожи ни на тех, ни на других. Они казались еще более дикими и отчаявшимися. Их лица, казалось, навечно покрылись коркой грязи и копоти. Зубы гнилые или вовсе выпали. Одеты в грязные шкуры и обноски из старой кожи. Двое сжимали деревянные копья, третий схватился за грубо сделанный лук.
Андрей присмотрелся к копьям. Наконечники были не из металла — просто заточенное дерево. Девочка сидела не жива не мертва, глядя на него полными слез, жалкими глазами.
Андрей вздохнул. Вся эта сцена до боли напоминала былое.
Он заговорил на ломаном Рейкшпиле: ─ Все. Быть хорошо.
Люди и девочка в замешательстве уставились на него. Затем троица расхохоталась. Они переглядывались, указывали на него пальцами и лопотали на языке, которого он не понимал. Это не был витиеватый тилейский, на котором Лоренцо иногда пел свои песни, и не резкий эсталийский, на котором Лучия выкрикивала ругательства в раздражении. «И на имперский Рейкшпиль тоже не похоже», ─ размышлял Андрей, делая еще шаг.
Стрела полетела в него и отскочила от металлических чешуек доспеха. Он посмотрел на мужчин; те замерли с разинутыми ртами.
И тогда он пошел в атаку. Левая рука привычно вскинула щит, правая сжала топор.
«Лучник в центре, за костром. Девчонка слева от него. Копейщики справа и слева».
Стальные сапоги растоптали костер, когда он обрушился на лучника всей тяжестью своего щита. Напор взрослого, дюжего мужчины в тяжелой броне смял дикаря. Послышался и почувствовался хруст костей; человека отбросило на несколько футов, и он грузно рухнул на землю.
Справа на него бросился копейщик. Сзади донесся топот другого. Девочка в панике отпрянула, пытаясь спрятаться за деревом.
Деревянное копье ткнулось ему в лицо. Андрей подцепил его топором, рванул в сторону и со всего маху ударил стальным обухом по челюсти противника. Он безучастно наблюдал, как гнилые зубы веером разлетелись в воздухе. Следующим движением топор опустился сверху, и острая сталь расколола череп.
Быстро вырвав топор и развернувшись, он принял удар копья на щит и яростно полоснул топором по левой руке нападавшего. Одетый в шкуры дикарь вскрикнул от боли, но второй взмах вскрыл ему горло, оборвав крик.
К этому времени лучник начал медленно подниматься на ноги. Спокойно подойдя, Андрей придавил его пальцы стальным сапогом. Приставив лезвие топора к горлу, он смотрел, как человек молит о пощаде.
Он не понимал слов, но по глазам видел — человек просит сохранить жизнь. Он прошел достаточно войн, чтобы знать этот взгляд. Услышав шаги, Андрей по-военному резко повернул голову.
Та девочка — ей было не больше четырнадцати — стояла в нескольких шагах. Она смотрела на молящего о пощаде пустыми глазами. Андрей встретился с ней взглядом, и она ответила долгим, суровым взором. Он кивнул.
Он повернулся к ней, когда бандит обмяк, зажимая перерезанное горло и захлебываясь кровью.
Вытерев окровавленный топор о шкуры одного из копейщиков, Андрей окинул взглядом лагерь. Жалкий костерок догорал, умирая в холодном утреннем воздухе. Вокруг пепелища лежали три бревна, на которых они сидели. Он заметил несколько бочонков с вином, часть из которых была откупорена, и тушку кролика.
На бочонках был какой-то символ, на который девочка смотрела с нескрываемой скорбью. Он снова вздохнул — слишком часто он видел подобные картины. Присев на одно из бревен, Андрей указал на бутылку, затем на себя, вопросительно приподняв бровь. Девочка моргнула от удивления, после чего медленно кивнула.
Взяв бутылку и выбив пробку, он сделал долгий глоток. «Хм. Недурно». Вино было прохладным, но приятно обжигало горло. В тишине он допил бутылку и замер.
На мгновение Андрей вознес краткую молитву, надеясь найти здесь хоть каплю кваса.
Он повернулся к девочке, сидевшей на бревне слева от него. Она то безучастно смотрела в огонь, то боязливо поглядывала на него.
─ Андрей, ─ он ткнул пальцем себе в грудь. Она смотрела на него несколько секунд, прежде чем в ее глазах промелькнуло понимание.
─ Джейни, ─ тихо произнесла девочка, указывая на себя.
«Огонь», ─ пробормотал он на кислевитском, указывая на пламя. Она кивнула.
─ Огонь.
Так продолжалось около часа: они обменивались словами на своих языках, пока он умело свежевал кролика и готовил его к жарке.
Затачивая пару веток, чтобы насадить мясо, он обвел рукой окрестности, вопросительно подняв бровь.
Джейни выглядела растерянной. Он повторил жест.
─ Я ехала в Зимний городок с отцом. Мы везли из Белой Гавани партию вина... ─ она осеклась и, закрыв лицо руками, горько разрыдалась.
Андрей узнал только слово «вино», но почтил ее горе молчанием, переключив внимание на жарящееся мясо. Он долго смотрел на огонь, а затем со стоном поднялся.
Подойдя к Джейни, он увидел, что слезы высохли, и она отрешенно смотрит на пламя. Протерев опухшие глаза, она приняла из его рук импровизированный вертел. Девочка принялась щипать мясо, пока он открывал вторую бутылку.
Язык снова стал врагом, которого не так-то просто победить. После полугода в Империи он наконец освоил азы Рейкшпиля, и вот опять…
«Был бы здесь тот бард», ─ проворчал Андрей про себя.
Его осенило. Схватив длинную ветку, Андрей опустился на колени и начал рисовать. Это заняло несколько мучительных минут; он и сам с трудом понимал свои художества, но девчушка оказалась смышленой. Она встала за его спиной, с любопытством разглядывая начерченную на земле грубую карту Старого Света. Затем перевела взгляд на него — на лице читалось полное недоумение.
Андрей вздохнул в ответ. Деревенские редко знают, как выглядит мир за пределами их околицы. «Разберемся позже», ─ обреченно подумал он.
По его прикидкам, время близилось к полудню. Он встал, потом снова сел. «Куда мне идти?»
Джейни с любопытством наблюдала за ним. Он снова поднялся, заткнул за пояс две бутылки и, обломив острые наконечники деревянных копий, прибрал и их. Сделал шаг. Она пошла следом.
Андрей бросил на нее озадаченный взгляд, но она смотрела на него, как потерявшийся медвежонок. Он неловко кивнул ей и зашагал дальше, девочка молча следовала за ним. Время от времени она указывала направление, и он сворачивал, подчиняясь ее указаниям. Вскоре он уже просто шел за ней.
─ Дерево, ─ сказала она, указывая пальцем.
─ Дерево, ─ отозвался он на своем наречии.
─ Снег, ─ заметила она.
─ Снег, ─ он улыбнулся, глядя под ноги.
Снега становилось все больше, а деревьев — меньше. Они брели по колено в сугробах под лучами полуденного солнца, которое грело на удивление ласково. Тропа была скверной, сплошь грязь и слякоть.
─ Остановка! ─ шикнул он. Это означало «стой». Девочка замерла, услышав чужое слово.
Впереди он увидел большого лохматого серого волка, который рычал на огромного оленя у моста. В нескольких футах от них, под старым деревом, в панике скулили шесть крошечных щенков. Когда олень бросился на волчицу, под ногой Андрея хрустнула ветка.
Он бросил раздраженный взгляд на Джейни, которая в испуге попятилась.
Олень прямо в разгаре яростной атаки развернулся и бросился на них. «Что это за тварь такая?» ─ размышлял Андрей, выхватывая пистоль.
Тишину леса разорвал грохот порохового выстрела. Свинцовая пуля пробила голову оленя, сразив его наповал, но инерция несла тушу вперед. Андрей плавно ушел в сторону, давая зверю рухнуть на разбитую дорогу.
Одним слитным движением убрав пистоль в кобуру и выхватив топор, он повернулся к огромному волку, но тот лишь смотрел на него любопытными желтыми глазами. Зверь был огромен, побольше пони. «Лютоволк», ─ вспомнил он название. В Кислеве они встречались редко, чаще погибая в схватках со снежными барсами и медведями, но имя их было на слуху.
За спиной испуганно всхлипнула Джейни — точь-в-точь как волчата. Девочка дрожала как осиновый лист, глядя на него и на дымящееся оружие в его руке с ужасом и непониманием.
Волк и человек смотрели друг на друга целую вечность, пока тишину не нарушил топот копыт.
У моста он увидел двух всадников — оба молоды и явно озадачены. На вид им было не больше пятнадцати. Один светлокожий, с огненно-рыжими волосами и голубыми глазами, внимательно изучавшими место происшествия. Другой — более худощавый, с серьезными серыми глазами и темными волосами.
Они переглянулись и кивнули, завершив какой-то безмолвный диалог.
Серьезный мальчик (ибо это были еще мальчишки) развернулся и поспешно ускакал в обратную сторону, а второй медленно направился к ним.
Глаза Джейни расширились, она поклонилась, сделав странный жест рукой и присев в книксене.
─ Милорд, ─ пробормотала она.
«Принц какой-то?» ─ подумал Андрей, склонив голову. Однажды он видел Царя издалека во время великой битвы с северянами. Тот обнажил свой ледяной клинок, и тысячи коссаров отсалютовали как один. На Царя этот мальчик похож не был.
Юноша мягко заговорил с Джейни, используя слова, которых Андрей не понимал.
─ Как твое имя? ─ спросил он не без доброты.
─ Джейни, милорд.
─ Почему вы здесь? И… кто это? ─ юноша нахмурился.
─ Я была в пути с батюшкой, мы ехали в Зимний городок, милорд. На нас напали дикари, они убили его... ─ она зажмурилась, и ее тело затряслось. ─ Они притащили меня в свой лагерь и... ─ Джейни взглянула на него.
─ Он спас меня. Говорит на каком-то странном языке, но он спас меня, милорд.
Андрей понял слово «дикари». Она показывала на те три трупа и повторила его трижды.
Прежде чем они успели продолжить, появилась группа всадников. Возглавлял их суровый человек с длинными каштановыми волосами, развевающимися на ветру. Его коротко подстриженная борода была тронута сединой, а серые глаза напоминали камень. Рядом ехал тот самый мальчик, что ускакал раньше. Были и другие: поджарый юноша на несколько лет старше остальных, смотревший с усмешкой; мальчик помладше, лет шести-семи, с копной рыжих волос и голубыми глазами. С ними полдюжины людей в коже и кольчугах с мечами на поясах.
Над их головами развевался стяг: серый лютоволк, бегущий по ледяному белому полю.
«Ульриканцы?» ─ мелькнуло в голове у Андрея.
Он увидел, как лорд — а это, несомненно, был он — изучает его нечитаемым взглядом.
Затем взор лорда переместился на волчицу.
─ Что это, во имя семерых преисподних? ─ спросил поджарый юнец.
Серьезный мальчик ответил с легким раздражением: ─ Это лютоволк.
Они продолжали разговор, но Андрей не слушал, наблюдая, как волчица трусит к мрачному лорду.
─ Знак от Старых Богов, ─ благоговейно прошептала Джейни. Он повернулся к ней, по-прежнему ничего не понимая.
Щенки тем временем зашевелились и поползли к матери, пошатываясь из стороны в сторону. Один из них, темно-серый и самый крупный, подкатился к мальчику, который оставался с ними. Андрей наблюдал, как юноша наклонился и поднял щенка. Тот прижался к нему, ища молоко и поскуливая.
Мужчины и мальчики переговаривались. На мгновение показалось, что они забыли о нем и о девочке. Он увидел, как самый младший мальчик прижал к себе волка, вскрикнув, когда старший юноша выхватил кинжал.
«О волках спорят», ─ понял Андрей. Лютоволчица склонила голову, глядя на лорда, а тот посмотрел на нее в ответ, и в его серых глазах промелькнуло нечто похожее на веселье. Волчица шагнула вперед; пугливая лошадь попятилась, но лорд успокоил ее. Андрей видел, как человек медленно протянул руку. Зверь обнюхал ее, лизнул и мягко ткнулся лбом в ладонь.
В конце концов они собрали щенков, а волчица улеглась на землю, отдыхая. После этого все взгляды обратились на него.
Лорд тронул коня, и вскоре Андрей оказался лицом к лицу с этим суровым, серым человеком.
─ Кто ты? ─ спросил мужчина.
Андрей повернулся к Джейни; та, казалось, до смерти боялась заговорить, но собралась с духом.
Сначала она объяснила лорду то, что уже рассказывала юноше. Взгляд мужчины смягчился, и в нем стало меньше настороженности, когда он снова повернулся к Андрею.
─ Это лорд Старк, Хранитель Севера и лорд Винтерфелла, ─ прошептала ему Джейни, и он понял едва ли половину слов.
─ Он хочет знать, кто ты и как здесь оказался.
Андрей снова посмотрел на лорда. В его глазах читался вопрос.
─ Андрей. Андрей Ельска. Коссар из Кислева, ─ ответил он на кислевитском.
Люди Старка в замешательстве переглянулись. ─ Это какой-то язык Эссоса? ─ спросил один у другого.
Лорд Старк долго смотрел на него и вздохнул. Устало потерев глаза, он жестом приказал Андрею следовать за ними, пробормотав что-то про мейстера.
Лишних лошадей не было, поэтому им двоим пришлось идти пешком за всадниками, которые замедлили шаг, подстраиваясь под их темп. Джейни выглядела ошеломленной, озираясь по сторонам широко раскрытыми глазами.
─ Винтерфелл, ─ произнес он, пробуя слово на вкус. Джейни обернулась к нему. «Зима упала. Winter fall?»
Она поняла его вопрос, но с трудом подбирала слова. Сложила ладони вместе и развела их широко-широко. ─ Большой. Обитель дома Старков.
«Большой». Это он понял. Значит, какой-то замок?
Весь путь он вполголоса беседовал с девочкой, которая по мере разговора становилась смелее. Беседа помогала ей забыться. Вскоре к ним подъехал рыжеволосый юноша.
─ Значит, ты солдат, незнакомец? С этим медведем и бородой тебя легко можно принять за Мормонта, ─ он усмехнулся.
Андрей посмотрел на него в замешательстве. Юноша на мгновение задумался и указал на одного из латников. «А-а». Андрей кивнул, похлопав по своему топору. Парень ухмыльнулся. ─ Робб Старк. ─ Он указал на остальных в группе. ─ Джон. ─ Серьезный сероглазый мальчик кивнул ему. «Похож на лорда Старка», ─ отметил про себя Андрей.
─ Теон. ─ Поджарый юнец ответил дерзкой ухмылкой.
─ Мой брат, Бран. ─ Младший мальчик перестал возиться со своим щенком и застенчиво помахал рукой.
Робб повернулся к девочке. ─ Говоришь, он сам уложил троих дикарей?
Она кивнула, глядя в землю. ─ И как это было? ─ допытывался он с улыбкой; Андрей заметил, что Джон тоже с любопытством прислушивается к разговору.
Джейни сначала говорила тихо, но постепенно оживилась, а мальчишки смеялись и подбадривали ее.
Внимание же Андрея было приковано к другому.
Впереди высился огромный замок, величественный и древний. Могучие серые стены с заснеженными башнями, а над ними высоко в небе реяло знамя с лютоволком.
Лорд Старк обернулся к нему. ─ Винтерфелл, ─ произнес он негромко и с гордостью.
Но Андрей смотрел не на замок.
Всю свою жизнь он знал Маннслиб, великую белую луну, и Моррслиб, зловещую зеленую луну. В своих странствиях по Империи Людей он слышал множество шепотков о лунах. А в Гейхаймнистаг… Он тряхнул головой и сосредоточился.
Путь был долгим. Несколько часов в дороге пролетели как в тумане. Полдень сменился вечером, и солнце уже клонилось к закату.
Далеко в небе он видел лишь одну луну. Единственный белый диск. Он моргнул, протер глаза, чтобы удостовериться. Луна висела в вышине — далекая и насмешливая. Когда они проезжали через великие ворота Винтерфелла, Андрей крепко сжал кулаки.
«Где же я?» ─ подумал Андрей с нарастающим ужасом.
Обновлено: 23.01.2026