Глава 23 — Глава 23

Стоило закрыть глаза, как на меня навалился внутренний образ. Я мгновенно погряз в нём, лишённый всякой возможности спастись. Опять обострилась моя старая мания, раз за разом затягивающая в болото грёз. Она являлась внезапно, погружая сознание в видения, неподвластные моей воле. Если бы я вернулся в то время, обладая великим боевым искусством, магией или хотя бы той силой, что есть у меня сейчас… смог бы я выжить в рухнувшем мире и не сломаться? Остался бы я человеком со здравым рассудком? — Прости… Прости меня… Если бы я мог, тот старик с деменцией, пытавшийся украсть мою еду, остался бы жив. — П-пожалуйста, возьмите и меня тоже. — Молю, только не бросайте меня здесь…! Она была добра ко всем без исключения. Смог бы я не бросать её во тьме? Ту женщину, что с перебитыми ногами умоляла спасти её, цепляясь за призрачный шанс прожить хоть немного дольше? — Открой! Умоляю! Это просто кровь из носа, сука! Почему вы не верите?! Почему?! А-а-а-а! Смог бы я открыть ту дверь в прихожей? Наверное, да. Ведь нужно было всего лишь снять засов и повернуть ручку. … Но с какой стати я должен был это делать? Честно говоря, я и сам уже не знаю, зачем порывался им помочь. В произошедшем не было моей вины, так почему же на душе так паршиво? И почему это чувство преследует меня всю жизнь? Какого чёрта они все ныли именно мне? Проклятье. Постойте-ка. Они ведь всё равно вскоре бы погибли? Да. Даже если бы я помог, тот старик долго бы не протянул. Может, он и воровал мою еду только потому, что хотел покончить со всем этим? Теперь-то я помню, что в руках у меня было ружьё. Поистине эгоистичный старик. Он просто хотел лёгкой смерти. Получить пулю в лоб куда счастливее и достойнее, чем быть разорванным на куски толпой зомби. … А ведь может быть. Может, я вовсе не убил его, а даровал спасение? — Дважды повторять не стану. Проваливай. — Прошу тебя. Неужели не можешь хоть немного поделиться? Только червячка заморю и сразу уйду. Или нет? Пожалуй, нет. Да, всё-таки это было не так. И возвращаться в тот ад я не желаю. Внезапная волна головокружения заставила меня зажмуриться. Вырвавшись из плена кошмарных воспоминаний, я провалился в иной внутренний образ. Тук… Тук… Тук…! Там я стал обитателем Мурима. В ушах звенел чистый звук буддийской деревянной рыбы. Какой-то монах, навязывая безвкусную монастырскую похлёбку, вещал: — Если мирянин не примет постриг, он непременно станет безумцем. — Уж лучше быть безумцем, чем всю жизнь жевать одну траву. — Охо-хо, на всё воля Амитабхи. Стук затих, а миска с едой начала стремительно отдаляться, пока не исчезла вовсе. Снова брошенный в пучину Симсана, я открыл глаза посреди густого, величественного тумана. Я был где-то на Янцзы. Старый, иссохший лодочник правил челноком, благородно скользя по течению великой реки. Достигнув места, где поток становился глубоким и бурным, старик затянул песню, вкладывая в неё всю горечь прожитых лет. Это была простая мелодия с повторяющимся куплетом, но он пел её с надрывом, налегая на весла. На его руках, тонких, как сухие стебли, проступили жилистые мускулы. Я не понимал старого лодочника, но зрелище было настолько захватывающим, что я изо всех сил старался вникнуть в смысл его слов. Казалось, стоит разгадать тайну этой песни, и бурный поток стихнет, уступив место свету. Пока я бился над загадкой, над ухом раздалось пренебрежительное цоканье. — Эх ты, недотёпа. В тёмной речной воде отразился лик моего наставника. Я с обидой уставился на него – вечно он начинает с ругательств. В моей голове теснились образы двух молодых мужчин, но в тот миг, когда я смотрел на учителя, сидевшего на борту лодки, я чувствовал себя лишь маленьким нищим оборванцем, заглянувшим в таверну за мантами. — Если ты, познав все тяготы жизни, не можешь совладать с такой жалкой одержимостью демонами, мне будет стыдно называть тебя своим учеником! Наставник, пристроившийся на носу челнока, напустил на себя несвойственную ему важность. В этот момент он подозрительно напоминал напыщенных старцев из великих праведных сект. Впрочем, услышав окрик такого же безумца, как и я сам, мой разум, тонувший в тёмных водах Янцзы, немного прояснился. Своего рода чувство локтя. — Ученик, помни: река Янцзы всегда полна изгибов. С этими словами наставник оттолкнулся от носа лодки и исчез в тумане. Я раз за разом прокручивал его слова в голове. Этот человек мог быть невыносимо легкомысленным, абсолютно безумным и совершенно непредсказуемым. Вскоре лодка миновала стремнину и вновь плавно заскользила по спокойной воде. Я продолжал обдумывать сказанное учителем, пока меня не осенило. Река Янцзы по природе своей извилиста, и пороги на ней – лишь временное явление. Нас и так несло течением, а опытный лодочник просто устроил целый спектакль, чтобы содрать с меня побольше денег за переправу. К-х-х-х-х… В тот же миг дно реки разверзлось. Глядя на то, как водоворот жадно заглатывает челнок, я понял, что всё это было лишь внутренним демоном. Какое бы прозрение я ни обрёл в этом правдоподобном образе, всё это – прах и суета. Веки, казавшиеся неподъёмными, наконец полегчали. «…» Вокруг было тише, чем до того, как я провалился в симма. Судя по всему, прошло немало времени. Говорят же, что перед самой бурей наступает абсолютное затишье. — Хрена с два он проснётся. — Что ты сказал? — Мой голос разрезал тишину. Язвительное замечание Рудольфа заставило меня окончательно прийти в себя. Стоило мне рявкнуть, как этот тип, стоявший поодаль, подпрыгнул на месте и засуетился. — О, вы очнулись, босс? Я уж испугался – вы больше суток глаза не открывали. Ха-ха. — Значит, хрена с два я проснусь? — …А? Да когда я такое говорил, что вы! — Помочь вспомнить? Окончательно избавившись от наваждения, я достал ветошь и принялся медленно протирать компрессионный клинок. Я намеревался чистить его до тех пор, пока в голове не прояснится. Пальцы ощутили привычную, надежную тяжесть оружия. С-с-с-тык… Под пристальным взглядом на потеющего от страха Рудольфа я доводил лезвие до зеркального блеска. — Босс, я тут подумал… кажется, я это не сейчас, а вчера сказал… Это же не тянет на смертный приговор, а? — Клинок отлично заточен. — …Что? — В самый раз, чтобы пустить кому-нибудь кровь. Говорят, если развить внешнее искусство до предела, нож не оставит на коже и царапины. Но этому бедолаге такая вершина вряд ли покорится. Руки так и чесались пустить сталь в дело. Похоже, ему суждено погибнуть от моей руки раньше, чем он познает секрет неуязвимости. — Что вы тут внизу застряли? Пока я возился с мечом, Лена спустилась со второго этажа. В её тревожном взгляде и движениях проглядывала та самая девчонка, что капризничала в детстве. — Я тоже хочу быть на первом этаже, вместе с Леваном. Лене, как и мне, было непривычно встречать песчаную бурю за пределами центрального района Балдура. Чувствуя себя неуютно, она подошла и пристроилась рядом со мной. Заметив её, гуманоид-бартендер бесстрастным голосом завел свою вечную пластинку о выпивке: — Желаете чего-нибудь выпить сегодня? Выпивка, значит… Хмель всегда можно выгнать из организма внутренней энергией. Может, пара бутылок хорошего спиртного поможет скоротать время? — В такую штормовую погоду не желаете ли почувствовать себя морским пиратом? Обязательный атрибут любого флибустера! Рекомендую крепкий, обжигающий ром. Или же вы можете насладиться великолепным «Ром-колом», смешав чистый ром со сладкой газировкой. Стоило гуманоиду закончить свою тираду, как… Пи-ри-ри-ри! Старый запыленный аркадный автомат начал самопроизвольно включаться и выключаться. Видимо, шквалистый ветер задел оголённые провода снаружи. Лена вздрогнула от резкого звука, но быстро успокоилась. — Дольф. Пойди выключи его. — Слушаюсь. Из-за этой суеты оставаться на первом этаже расхотелось. — Пойдём на второй. Здесь слишком шумно. На втором этаже дисплей, обычно транслирующий биржевые сводки, сегодня показывал нечто иное. «Ну что ж, вы и сами знаете: с сегодняшнего дня Балдур-сити официально находится во власти песчаной бури! Ох, у меня уже глаза режет от одной мысли о летящем песке. Вы ведь подготовились как следует?» С экрана вещал нет-репортер в нелепом наряде, сопровождая рассказ о ситуации в городе избыточной жестикуляцией. Это был известный ведущий с городского канала. Огромная шляпа в сочетании с кожаными штанами и сапогами создавала причудливый образ, который, как ни странно, приковывал внимание. «Друзья в белых воротничках из центра Сити, не забудьте перекрыть вентиляцию, чтобы не наглотаться радиации и токсинов! Сидите смирно, пока маги не закончат очистку атмосферы. А не то, чего доброго, к вам в трубы мертвецы полезут!» «Жителям окраин советую сегодня запереться покрепче и не высовываться. Почему? Да потому что наши бездомные приятели могут заглянуть к вам на огонек и вместо конфет угостить инфекцией. Откроете дверь – пиши пропало! Ха-ха-ха!» «О! Только что поступили новости из района Лучакунто на южной окраине. Сообщают о нескольких смертях от отравления неизвестным токсином. Какое скверное начало. Я же говорил – закрывайте окна плотнее!» Шторм приносил с собой немыслимое количество дряни. Песчаные бури зарождались в бескрайних Пустошах и пустынях вокруг Балдура. Какие бы технологии ни изобрело человечество, полностью оградиться от того, что несет ветер, было невозможно. Я вспомнил о припрятанном картридже с нанороботами. Я зарыл его глубоко в месте, где никто не ходит, так что проблем быть не должно, но мысль о том, что яростный шторм может размыть почву, вызывала невольное беспокойство. Впрочем, вечно держать в земле прощальный дар председателя Вана было бы неуважительно. Опасных конкурентов поубавилось, так что, как только буря стихнет, нужно будет подыскать толкового хирурга. Бам! Что-то принесенное ветром с грохотом врезалось в оконную раму. Песчаная буря продолжала набирать силу. С-с-с-и-у-у… Ледяной ветер буквально разрывал воздух. К этому добавился скрежет мелких песчинок по металлу и непрекращающаяся дробь уличного мусора, бьющегося в двери. Я наглухо запер все входы, но, кажется, мой слух стал слишком чутким. Тонг… Тонг! Бам! Несмотря на толстые накладные листы, шторм был настолько мощным, что металл то и дело со звоном ударялся о рамы под напором ветра. [ Великий герой, как обстановка у вас? ] Внезапно на связь вышел глава зала Врат Трех Тигров. Иногда при сильном шторме нет-связь ложится полностью, но пока, видимо, держится. [ Пока ничего особенного. ] [ А у нас уже вывеску сорвало. Я её на совесть гвоздями приколачивал… Видать, в этот раз ветер куда злее обычного. ] [ Раз сорвало – меняй. Она всё равно была уродливой. ] [ Вы тоже так думаете, великий герой? Согласен, она была какой-то блеклой. Раз уж так вышло, закажу что-нибудь поярче. ] [ Делай что хочешь. ] Я тут же прервал связь. Вывеска, облепленная неоном, не имеет ничего общего с истинным Муримом. В душе я надеялся, что эта чертова железка разбилась вдребезги. * День тянулся мучительно долго. Мы забаррикадировали всё, что можно, так что понять, что происходит снаружи, было невозможно – оставалось лишь гадать по доносящемуся шуму. С-с-с-и-и-у-у-у! С самого утра вчерашний ветер казался лишь легким бризом – теперь буря буквально кромсала небеса. — Ха-а-а-а… Лена, не сомкнувшая глаз всю ночь, выглядела краше в гроб кладут. Неудивительно, ведь ей пришлось слушать лязг железа вместо колыбельной. С её-то бессонницей это была настоящая пытка. [ … ] Сегодня легла и нет-связь. Репортер, до этого без умолку болтавший на экране, застыл на одном месте. В этой тревожной и мрачной атмосфере. Сидя втроем в тусклом свете ламп, мы походили на выживших в чреве огромного кита. Ощущение не из приятных. И тут это случилось. — …! На краткий миг. Откуда-то донесся слабый крик. В соседнем здании сейчас точно никого не должно быть. Бам! Бам-бам-бам! Теперь сомнений не оставалось. Кто-то ломился в дверь на первом этаже. Стучали так неистово, словно от этого зависела жизнь, и отчаяние в этих ударах было почти осязаемым. — …Открой! Какой безумец мог шататься снаружи в такой шторм и колотить в чужие двери? — Ты ведь знаешь меня! Секс-игрушки! Секс! Услышав слово «секс», я крепко задумался. Открывать или нет? И человек ли это вообще там орет? Разумеется, по всем правилам открывать не стоило. Я посмотрел на Рудольфа, который спустился следом за мной. Лена застыла как статуя, так что её спрашивать было бессмысленно. — Дольф. — Да. — Тебе этот голос не кажется знакомым? Мне кажется, я его уже слышал. Рудольф ответил с перекошенным от страха лицом: — Босс. — Что? — Я слышу только ебучий грохот в дверь. Какой еще голос? Вы так шутите, чтобы мне еще страшнее стало? — А, точно. Ты ведь мог и не услышать. Я совсем забыл, что мой слух куда острее, чем у этого парня. — В любом случае, как думаешь, стоит открывать? — Да ни в коем случае! Босс, вы хотите, чтобы нам всем разом настал пиздец? Вполне здравый ответ. Однако я возразил: — Если там человек, он же погибнет. — …А? С каких это пор вас такое волнует? Да любой, кто выперся на улицу в такой шторм – конченый псих. — И то верно. Щелк. С этими словами я открыл дверь кладовой. Достал респиратор и натянул на лицо. Затем твердым шагом направился к входной двери, заколоченной листами стали. Бам-бам-бам! Удары стали еще яростнее. — Спаси меня! Прошу! Тот переулок! Триста кредитов! Нищий! Хрусть! Я с силой отодрал прибитый лист железа и обнажил компрессионный клинок. Стоя перед дверью, я снова обратился к Рудольфу: — Открываем? — … — Говори прямо, что думаешь. — Босс. — Ну. — Я без понятия, что на вас нашло, но вы же всё равно сделаете так, как вам приспичит, верно? Парень быстро сообразил, к чему всё идет, и сказал единственно верную вещь. Я кивнул Рудольфу, который уже навинчивал глушитель на пистолет – молодец, соображает – и взялся за ручку. Холод металла не вызвал колебаний. Лязг! Входная дверь распахнулась. — …! Внутрь ворвался чудовищный порыв ветра. Стоило лишь приоткрыть проход, как тяжелые бутылки на полках бара повалились и начали с грохотом биться. Мелкий песок забарабанил по маске, и сквозь пелену желтой пыли проступил темный силуэт. С-с-с-и-у! Компрессионный клинок молниеносно взметнулся к горлу незваного гостя. Однако хриплый, надтреснутый голос, который я определенно где-то слышал, заставил лезвие замереть в паре сантиметров от цели. — Х-х-ха! Спасите, ради всего святого! Это был тот самый бродяга, которого я принял за нищего бандита. Выглядел он как ходячее пугало: одежда превратилась в рваные лохмотья, волосы спутались, а сам он был с ног до головы покрыт грязью, песком и копотью. Казалось, он вот-вот испустит дух. Лицо, бледное и перекошенное, напоминало упавшую на землю манту – вылитый призрак из легенд. — Потерял свою миску и прибежал сюда? — С-сейчас не до этого… Я убрал меч, схватил бродягу за шкирку и швырнул внутрь. Пока я запирал дверь и забивал её железом, тот лихорадочно оглядывал бар. Дергаясь всем телом, он бросился к тяжелому аркадному автомату, стоявшему в углу, и с натугой подтащил его к двери. Громоздкий ящик, размером больше холодильника, преградил путь. Как только он закончил эту импровизированную баррикаду… Тук… Тук… Звук снаружи заставил нас замереть. На этот раз это был не бродяга. Кто-то другой стоял там и осторожно постукивал в дверь. Ни криков, ни мольб о помощи – лишь мерный стук пальцев. Я посмотрел на нищего с его невообразимой физиономией и спросил: — Кого ты за собой притащил? — …Труп. — Ясно. — Мне правда очень жаль. Можете потом выпороть меня как следует, но сейчас давайте придумаем, как нам не сдохнуть вместе. Надо же, стоило мне очистить разум в пучине симма и привести чувства в порядок, как на голову свалилось это проклятое невезение. Опять одержимость демонами. Хрусть… Внезапно сквозь экран аркадного автомата пробился длинный иссиня-черный палец. Он был вдвое толще человеческого, а многослойные когти медленно и хаотично царапали воздух. Пи-ро-ро-ронг… От удара автомат ожил: экран замигал, и на нем заплясали мультяшные рыбки. Это была какая-то разновидность пачинко, но я никогда не слышал, чтобы из таких машин лезли пальцы. Тварь убрала руку, оставив в экране зияющую дыру причудливой формы. — … Я решил отложить расправу над этим бесстыжим нищим на потом. Нужно было действовать. Это было первое испытание после выхода из симма.