Глава 5 — Глава 5

Вторая группа учеников, получившая свою порцию лапши, мгновенно уподобилась первым счастливчикам: их рты превратились в бездонные воронки. Вкус был слишком властным, слишком подавляющим. Даже те, кто в мирской жизни занимал высокое положение, никогда не пробовали ничего подобного. В секте Даои сложилась странная ситуация. Ученики внутреннего и внешнего кругов часто не имели за спиной знатного рода и пробивались исключительно благодаря таланту. А вот среди учеников-слуг чуть ли не у половины было знатное происхождение. Как минимум, в обычном мире они были либо сыновьями богатых семей, либо дочерями влиятельных господ. По части связей и биографии слуги подчас превосходили даже элиту секты. И вот сейчас эти изнеженные господчики ели так, что жир капал с подбородков, и не могли остановиться. Еще не доев одну миску, они уже орали Е Чанцину: — Младший брат Чанцин, еще одну! И давай в большую посуду! — И мне! И мне тоже! Весь двор оглашался либо этими криками, либо неистовым чавканьем и прихлебыванием. Те, кто подходил позже, замирали в полном недоумении. Что с ними со всеми? Неужели из-за миски лапши можно так убиваться? — Старшая сестра, ты только посмотри на них. Что это с народом? — Спросила одна из двух подошедших девушек. Они были ученицами внешнего круга и зашли на кухню довольно поздно. Глядя на толпу людей, которые ели так, словно их не кормили неделю, вторая девушка лишь озадаченно покачала голвой. — Сама не пойму. Да ну их, давай просто поедим. Не став долго раздумывать, подруги подошли к Е Чанцину. — Младший брат, сегодня лапша? Ну, тогда нам две порции. Е Чанцин с легким сожалением посмотрел на остатки в котле. — Простите, старшие сестры, но осталась всего одна порция. Он и сам не ожидал, что эти ребята окажутся такими прожорами. Е Чанцин заготовил лапши на сотню человек, а сорок с небольшим учеников смели всё под чистую. Осталась последняя миска. Девушки нахмурились. Они явно не ожидали такого поворота и уже подумывали, не пойти ли перекусить в другое место, как вдруг окружающие ученики пришли в неописуемое возбуждение. — Только одна осталась?! Младший Чанцин, вари! Твой старший брат еще в силах съесть мисочку! — Чушь! Последняя – моя! Прошу всех братьев проявить уважение и уступить мне. — Даю две пилюли закалки тела за эту порцию! — Две? Ха! Я дам три, только отдайте её мне! — Мы – культиваторы! Неужели мы склонимся перед какими-то пилюлями? Братья, сегодня эта лапша будет моей, и это не обсуждается! Услышав, что осталась всего одна порция, ученики снова сцепились в споре. Новоприбывшие девушки стояли в полном ступоре. Что происходит? Миска лапши за три пилюли закалки тела? Они что, с ума посходили? Но девушки еще не знали, что лапша Е Чанцина была не просто запредельно вкусной – она обладала эффектом укрепления плоти. Каждый, кто её отведал, уже почувствовал это на себе. Конечно, эффект был несравним с настоящей пилюлей, но в сочетании с таким божественным вкусом этого было достаточно, чтобы свести учеников с ума. Что же до пилюль, то для этих выходцев из богатых семей десяток-другой подобных расходников был сущим пустяком. — Младший брат Чанцин, отдай эту лапшу мне! — Старший брат, ты забыл про правила, о которых мы договаривались? Эти сестры только что пришли, они еще не ели, так что сначала их очередь, а потом ваша. «Первым пришел – первым обслужен, и никаких драк» – такое правило установил Е Чанцин. С такой оравой он не мог потакать лишь кучке наглецов. К тому же система начисляла очки за похвалу по принципу «один человек – одно очко» за трапезу. Статус и уровень культивации значения не имели. Одобрение от ученика-слуги приносило ровно столько же, сколько от главы секты. Все были равны. Услышав вердикт, ученик, рвавшийся к котлу, приуныл, но тут же пошел на переговоры с девушками. — Младшие сестры, может, уступите эту миску старшему брату? Я дам три… нет, пять пилюль в обмен! — Скажу честно, я не ел пять дней! Сестрички, ради нашей дружбы в секте, отдайте лапшу мне. — У меня редкая болезнь: если не поем лапши – умру! Правда, клянусь! Ученик Даои не обманет ученика Даои, каждое мое слово – чистая правда! Ради этой миски он пустил в ход всё: лесть, мольбы, откровенную ложь. Девушки совсем растерялись от такого напора и в итоге сами не поняли, как согласились. Ученик просиял, мгновенно всучил им пилюли, словно боясь, что они передумают, и подскочил к Е Чанцину с горящими глазами. — Младший брат Чанцин, вари! Всё, что осталось, и поскорее! Е Чанцин лишь с улыбкой покачал головой. Раз договорились – мешать он не станет. Остальные ученики смотрели на девушек с нескрываемым сочувствием. — Эх, сестры, ну и наглупили же вы… — Пять пилюль за лапшу… Вы и представить не можете, какую ошибку совершили. — Сразу видно – мало тренировались, слишком наивные. — Это точно. Чужая душа – потемки, но когда дело касается лапши младшего брата Чанцина, нельзя верить даже родному брату! От этих причитаний девушки запутались еще сильнее. Подумаешь, лапша! Неужели она настолько необычная? Да и пять пилюль за одну миску – разве это не выгодная сделка? Так они думали ровно до того момента, пока старший брат не получил свою порцию и не начал её перемешивать. Стоило аромату разлиться по дворику, как девушки мгновенно осознали: они прогадали. Как она может так пахнуть?! От одного запаха голова шла кругом. Сглотнув слюну, они посмотрели на сияющего от счастья старшего брата с миской в руках, и пилюли в их ладонях вдруг показались совсем не такими ценными. — Сестрички, уговор дороже денег! Вы сами мне её отдали! Заметив их взгляды, ученик тут же насторожился и закрыл миску руками, как дракон свое золото. — Послушай, брат, может, мы вернем тебе пилюли… — И не мечтайте! Даже не дослушав, он развернулся и припустил прочь, в укромный уголок, где и принялся с упоением уплетать добычу. Глядя на то, с каким наслаждением он ест, девушки почувствовали, что упустили нечто невероятно важное. — Старшая сестра… Младшая жалобно посмотрела на подругу, а потом – на Е Чанцина, но тот лишь развел руками: — Не смотрите на меня так. Правда, больше ничего нет. У той, что была помладше, даже глаза покраснели от обиды. Она горько раскаивалась: ну зачем, зачем она променяла эту лапшу на какие-то пять пилюль?!