— Запомни все до последнего слова.
Юй Хуай без умолку инструктировал его в своем кабинете. Лю Чанчуань, держа в руках лист бумаги, внимательно изучал текст. После того как он согласился войти в группу, они вместе отправились в штаб-квартиру.
Он становился тайным агентом, а значит, нуждался в легенде. Его имя, Лю Чанчуань, решили не менять. Юй Хуай просто приказал стереть все упоминания о его службе в Бюро разведки.
Согласно новой биографии, он был выходцем из бедной семьи в Хуайдуне. В юности пошел в армию ради жалованья. В начале года помог торговцу тунговым маслом перевезти товар на военном грузовике, за что загремел на три месяца в тюрьму. Выйдя оттуда и получив письмо от сестры, он отправился в Шанхай на заработки.
В те годы солдаты часто подрабатывали на стороне. Никому и в голову не пришло бы, что простой вояка может работать на разведку. Таких, как он, в Шанхае было пруд пруди.
Ван Бао не знал, куда отправляется Лю Чанчуань. Хоть он и был скрягой, но не подлецом. Перед отъездом он вернул Лю Чанчуаню долг в двадцать фаби — целое месячное жалованье. Отдавая деньги, он чуть не плакал.
— Чанчуань, я не знаю, на какое задание ты едешь, но, брат, я надеюсь, ты вернешься живым. И однажды мы снова встретимся.
— Ха-ха-ха, не волнуйся, братец Бао, я до ста лет доживу! Конечно, встретимся, — Лю Чанчуань с улыбкой обнял Ван Бао. Правда, перед самым уходом тот умудрился стянуть у него полпачки сигарет.
Затем он попрощался с командиром Ван Куем, в шутку спросив, не познакомит ли тот его со своей двоюродной сестрой. Ван Куй от души посмеялся над ним: его кузина была девицей с большими запросами, Лю Чанчуаню ничего не светило. В кабинете командира он узнал, что шпиона в черном уже схватили, и тот выдал местонахождение парольной книги. Лю Чанчуаню было и радостно, и досадно: он совершил такой подвиг, а получил всего двести юаней. Обидно.
…
Поезд из Цзиньлиня в Шанхай шел шесть часов. Перед отъездом Юй Хуай выбил для него в общем отделе шестьдесят фаби подъемных. Это были его оперативные расходы на месяц, включая зарплату.
«Твою мать, как же мало», — подумал Лю Чанчуань. Работа полевого агента была сущим адом.
Шанхай. Первая метрополия Дальнего Востока. Упадок страны превратил его в государство в государстве. Французская, международная, японская концессии соседствовали с китайскими кварталами, создавая облик этого опьяняющего города.
Район Чжабэй находился в китайской части. На его западной окраине раскинулись трущобы — горы мусора, отвратительный запах. Здесь жили приезжие работяги, у которых не было денег, чтобы сколотить из нескольких досок хибару, спасаясь от ветра и дождя.
Женщина лет тридцати, худая, в рваной одежде, с потухшим взглядом, прижимала к себе трех- или четырехлетнюю девочку. Позавчера она потеряла свою единственную работу. Хозяева переезжали и больше не нуждались в прачке и уборщице. Если она не найдет денег, им с дочерью придет конец.
— Простите, здесь живет женщина по имени Лю Лань?
— Не знаю, не слышал.
— Здравствуйте, дяденька. Вы не знаете, здесь живет женщина с трех-четырехлетней девочкой? — Лю Чанчуань уже полчаса расспрашивал прохожих в трущобах и начинал нервничать.
— Женщина с ребенком? А, так ты о Лю Лань! Бедняжка. Иди в ту сторону, ее дом стоит у сточной канавы, вонь там жуткая. Ты ей кем приходишься?
— Спасибо, дяденька. Я ее младший брат. Приехал забрать их.
— Вот и славно! Наконец-то им повезло.
Поблагодарив добряка, Лю Чанчуань, зажав нос, направился к дому сестры. Вонь от канавы была невыносимой. Он не представлял, как они здесь выживали.
— Сестра! Сестренка! — позвал он, стоя у двери.
Лю Лань, обнимая свою дочь Сяолиндан, сидела в отчаянии. Внезапно услышав, как кто-то зовет ее сестрой, она вскочила и с плачем бросилась к двери. Это ее брат! Ее брат Чанчуань не забыл ее!
— У-у-у… — она вцепилась в ногу Лю Чанчуаня, рыдая так, будто боялась, что он убежит.
Лю Чанчуань посмотрел на грязную, растрепанную женщину, потом на стоявшую позади нее худенькую девочку с перепачканным лицом, и сердце его сжалось.
— Сестра, не плачь. Я же здесь, — он похлопал ее по плечу, пытаясь успокоить.
— Да, да, заходи скорее. Только у нас дома совсем нет еды, — Лю Лань впустила его в дом, не переставая плакать. Увидев единственного брата, она не могла сдержать слез.
Лю Чанчуань оглядел жалкую лачугу, которую и домом-то назвать было нельзя. Запах из сточной канавы был невыносим, он не хотел оставаться здесь ни минуты.
— Сестра, быстро умойся сама и умой ребенка. Мы уходим, — приказал он все еще всхлипывающей Лю Лань.
— Угу, — она даже не спросила, куда. Это было неважно. Взяв Сяолиндан, она за несколько минут умылась и принялась собирать их пожитки.
— Не бери ничего, это все не нужно. Я куплю новое, — остановил ее Лю Чанчуань. Вещи сестры ничего не стоили, к тому же были рассадником бактерий.
Выведя сестру и племянницу из трущоб, он зашел в суконную лавку и купил им по два комплекта новой одежды. Затем они зашли в ресторан и как следует поели. Маленькая Сяолиндан чуть ли не ныряла головой в тарелку. Глядя на нее, Лю Чанчуань чувствовал, как щемит сердце.
Гостиница «Датун». Он нашел им временное жилье, а на следующий день собирался снять квартиру. Вообще-то, он предпочел бы снять жилье во Французской концессии — там в будущем будет гораздо безопаснее. Но приказ Юй Хуая был ясен: пока что он должен действовать в китайской части города.
Сидя у окна, Лю Чанчуань думал о задании. Он был членом группы Юй Хуая и прибыл сюда не просто так. Ему было приказано вести тайное наблюдение за начальником отдела логистики по имени Хуан Сун.
Бюро разведки подозревало, что Хуан Сун торгует казенным имуществом. В частности, три месяца назад бесследно исчезла треть партии зимней формы, прибывшей в порт. Расследование этого дела и поручили группе Юй Хуая.
План был таков: группа прибудет в Шанхай только через семь дней. Лю Чанчуаню было велено начать предварительное расследование: выяснить семейное положение Хуан Суна, узнать, нет ли у него бизнеса на стороне, и куда уходят украденные деньги.
Получив это задание, Лю Чанчуань невольно усмехнулся. Могущественное «Лисиншэ» Второго отдела Бюро разведки расследует коррупцию в армии. Вот так шутка. Да разве в гоминьдановской армии были не ворующие?
— Дядя, леденец такой сладкий, — хихикая, Сяолиндан запрыгнула к нему на колени.
— Если сладкий, завтра дядя купит еще, — Лю Чанчуань обнял малышку, и на душе у него потеплело.
— Нечего ее баловать. Деньги на леденец — нам бы на эти деньги поесть хватило, — укоризненно сказала Лю Лань.
Лю Чанчуань опустил Сяолиндан на пол, достал из кармана двести юаней, полученных в награду, и протянул сестре. Ему они были ни к чему, а у сестры на руках деньги — и на душе спокойнее.
— Так много! — Лю Лань, оглядевшись, поспешно взяла деньги, сунула их под матрас, а потом выбежала из комнаты. У портье она одолжила иголку с ниткой, собираясь зашить деньги в подкладку одежды.
Двести юаней! Им с дочерью этих денег хватит на несколько лет. Лю Чанчуань скривился и остановил ее:
— Сестра, не зашивай деньги в одежду. Пусть пока будут у тебя. Я боюсь, что фаби обесценятся, через несколько дней хочу обменять их на серебряные юани. Придется снова доставать.
— Потом разберемся. Боюсь, так потеряю, — Лю Лань его не слушала. Для нее хранить такую сумму на виду было слишком рискованно. В Шанхае воров было как блох на собаке.
Обновлено: 22.01.2026