Дима бросил трубку на рычаг. Пластик ударился о пластик с сухим стуком, но этот звук не смог заглушить эхо маминого голоса в голове.
«Кто мурлычет у меня под кроватью?»
Он схватил свой мобильный. Экран загорелся, показав время: 02:44. Сети не было — одна жалкая палочка то появлялась, то исчезала. «Только экстренные вызовы». В списке последних звонков — вчерашний разговор с куратором из универа. Никаких входящих от мамы. Никаких пропущенных.
Телефон на кассе молчал. Черный витой шнур уходил в стену, теряясь в пыльном коробе проводки.
— Бред, — выдохнул Дима. Он потер лицо ладонями, чувствуя, как щетина царапает кожу. — Это просто переутомление. Слуховые галлюцинации на фоне стресса. В психиатрии описано.
Ему нужно было уйти с открытого пространства. Здесь, среди бесконечных рядов бутылок, он чувствовал себя мишенью. Казалось, что этикетки следят за ним. Глаза на портрете какого-то графа на винной бутылке, казалось, скосились в его сторону.
Дима юркнул в «капитанскую рубку» — тесную каморку администратора. Здесь было спокойнее. Стены давили, но хотя бы спина была прикрыта. Он плюхнулся на стул, который жалобно скрипнул под его весом, и уставился в монитор системы видеонаблюдения.
«Большой Брат». Единственный способ контролировать ситуацию.
Экран был разбит на шестнадцать квадратов. Картинка была зернистой, черно-белой, с периодическими помехами.
Камера 1: Входная группа. Пусто. Снег метет за стеклом.
Камера 2: Касса. Пустой стул, на котором он только что сидел.
Камера 5: Винный отдел. Ряды, ряды, ряды.
Камера 8: Холодильник с пивом. Те самые банки, что отвернулись. На экране они выглядели серыми цилиндрами. Ничего необычного.
Взгляд Димы зацепился за квадрат в нижнем правом углу. Камера 13.
Она смотрела на коридор, ведущий к складу и туалету. Но картинки не было.
Вместо изображения там пульсировало черное пятно. Это была не просто темнота выключенной лампочки. Это была цифровая тьма. Пиксели в этой зоне не просто были черными — они двигались, как рой насекомых. Картинка шла рябью, искажалась, словно камера пыталась передать изображение чего-то, что матрица не способна обработать.
— Слепая зона, — вспомнил Дима слова из объявления. — Глючный порт.
Он хотел было перевести взгляд, но краем глаза заметил движение на соседнем квадрате.
Камера 6. Отдел снеков и чипсов. Самый дальний угол зала, где обычно ошивались школьники, чтобы спереть сухарики.
Там кто-то стоял.
Дима подался вперед, почти коснувшись носом пыльного стекла монитора.
Фигура стояла неподвижно перед стеллажом с чипсами «Lays». Человек. Высокий, сутулый. Он просто стоял и смотрел на пачки.
Сердце Димы пропустило удар и забилось в бешеном ритме.
Как? Колокольчик не звонил. Дверь не открывалась. Он бы услышал. Здесь, в тишине, слышно, как муха летит.
Может, кто-то спрятался перед закрытием? Заснул за паллетами?
Дима медленно встал. Нащупал в ящике стола канцелярский нож. Выдвинул лезвие. Хлипкое оружие, но лучше, чем ничего.
— Эй! — крикнул он из дверного проема кабинета. — Магазин закрыт! На выход!
Тишина. Только гул холодильников.
Дима сделал шаг в зал. Ноги ватные.
Он прошел мимо кассы, свернул в проход с вином, стараясь ступать тихо.
Вот он, поворот на чипсы.
Дима резко выпрыгнул из-за угла, выставив нож вперед.
— Я полицию вызову!
Пусто.
Ряд был абсолютно пуст. Разноцветные пачки чипсов, сухариков, орешков. Никого. Даже тени.
В конце прохода, на полу, валялся один пакет фисташек.
— Что за...? — Дима опустил нож.
Показалось? Опять? Да сколько можно?
Он поднял фисташки, водрузил их на полку. Огляделся. Нигде никого. Дверь склада закрыта. Подсобка пуста.
Он бегом вернулся в кабинет к монитору.
— Ну всё, крыша едет, — бормотал он. — Сейчас посмотрю запись, увижу, что там никого не было, и успокоюсь.
Он взглянул на экран.
Кровь отхлынула от лица, и ноги подкосились так резко, что он рухнул на стул, едва не опрокинув его.
Фигура никуда не исчезла.
Человек всё так же стоял в отделе с чипсами. На мониторе.
Дима видел пустой проход своими глазами секунду назад. Но камера видела его.
Дима вгляделся в зернистое изображение.
На незнакомце была куртка. Темная, с капюшоном. Знакомая куртка. Дешевая, китайская, с нашивкой на рукаве, которая уже начала отрываться.
Дима медленно перевел взгляд на вешалку справа от себя. Крючок был пуст.
Его куртки там не было.
Он снова посмотрел на монитор.
Фигура на экране медленно, очень медленно начала поворачивать голову. Не к полкам. А вверх. Прямо в объектив камеры.
Пиксельное лицо расплывалось, но Дима узнал его.
Это был он сам.
Тот, другой Дима, стоял в зале, одетый в украденную куртку. Его лицо было мертвенно-бледным, серым в инфракрасном свете камеры. Глаза — два черных провала.
Но самое страшное было не это.
Существо на экране подняло руку и помахало. Медленно. Приветственно.
А потом губы двойника шевельнулись. Дима не слышал звука, но по губам прочитал четко:
«ОТ-КРЫ-ВАЙ»
Дима отшатнулся от стола, врезавшись спиной в сейф.
— Нет... нет... это запись... это просто петля...
В этот момент звук изменился.
Монотонный гул холодильников был нарушен.
Со стороны входа донесся тихий, протяжный скрип.
Дима медленно повернул голову, глядя сквозь дверной проем кабинета, через весь торговый зал, прямо на входную группу.
Тяжелая пластиковая дверь. Та, что держится на мощном магнитном замке, который можно открыть только кнопкой с кассы.
Она открывалась.
Медленно, дюйм за дюймом, преодолевая сопротивление доводчика. С улицы в магазин вползал клуб морозного пара, стелясь по полу, как живой туман.
Электронный колокольчик молчал.
Дверь распахнулась полностью, ударившись о стопор.
В проеме стояла темнота ночи.
И из этой темноты, ровно в 03:15, шагнула фигура в длинном пальто.
Обновлено: 19.02.2026