Кто-то очнулся в кромешной тьме тесного гроба — без имени, без прошлого, с одними обрывками чужих мыслей и ледяным осознанием: он мертв, и мертв уже давно. Голос System приветствует нового игрока наградами, уровнями и правом выбрать путь эволюции. Не успев прийти в себя, безымянный скелет становится нежитью-магом — с жезлом некроманта в костлявой руке, скудной памятью о человеческой жизни и опасным, будто чужим спокойствием, которое гасит всякую панику и всякую жалость. Выбравшись из гроба на кладбище, окутанном зеленоватой дымкой, он идет на звук боя — туда, где отряд наемников в чешуйчатой броне вместе с юным учеником-некромантом устраивает настоящую бойню среди таких же, как он, безмозглых скелетов. Попытки объясниться жестами оборачиваются нападением, а первая случайная победа — неожиданным трофеем: оживленным спутником, послушным одному лишь его пальцу. Втянутый в сражение против живых людей и потерявший руку в яростной стычке, он открывает в себе разрушительную магию тьмы — и с каждым использованным заклинанием чувствует, что грань между расчетливым выживанием и жаждой убивать становится все тоньше, а то странное усилие, что раньше гасило в нем ярость, работает все хуже.

Кто-то очнулся в кромешной тьме тесного гроба — без имени, без прошлого, с одними обрывками чужих мыслей и ледяным осознанием: он мертв, и мертв уже давно. Голос System приветствует нового игрока наградами, уровнями и правом выбрать путь эволюции. Не успев прийти в себя, безымянный скелет становится нежитью-магом — с жезлом некроманта в костлявой руке, скудной памятью о человеческой жизни и опасным, будто чужим спокойствием, которое гасит всякую панику и всякую жалость. Выбравшись из гроба на кладбище, окутанном зеленоватой дымкой, он идет на звук боя — туда, где отряд наемников в чешуйчатой броне вместе с юным учеником-некромантом устраивает настоящую бойню среди таких же, как он, безмозглых скелетов. Попытки объясниться жестами оборачиваются нападением, а первая случайная победа — неожиданным трофеем: оживленным спутником, послушным одному лишь его пальцу. Втянутый в сражение против живых людей и потерявший руку в яростной стычке, он открывает в себе разрушительную магию тьмы — и с каждым использованным заклинанием чувствует, что грань между расчетливым выживанием и жаждой убивать становится все тоньше, а то странное усилие, что раньше гасило в нем ярость, работает все хуже.