Глава 8 — Глава 8

Просчитался! Он крупно просчитался! Попытка применить опыт общения с предыдущим приёмным отцом к богатейшему человеку Готэма привела к серьёзной ошибке в расчётах. Предыдущий богатый опекун Теодора, Стэнли У. Мейнард, был стопроцентным извращенцем. Но Брюс был другим. Помимо своих крайне порочных наклонностей, он был ещё и знаменитым «Милашкой Готэма», всенародно любимым Брюси, который менял подружек чаще, чем рубашки! И это привело к тому, что... Средь бела дня богач действительно не распускал руки. Однако... Теодор чувствовал, как каждая клетка его мозга вопит на грани срыва. «Спасите! Нет, пожалуйста!» Брюс Уэйн, кажется, пытался с ним флиртовать! По воспоминаниям Теодора, когда на Стэнли У. Мейнарда находило настроение, он обычно сразу переходил к делу. Даже если и случался диалог, то по большей части это был моноспектакль Мейнарда. А вот взаимодействие с Брюсом Уэйном... как бы это сказать. Это был какой-то новый вид извращенца, с которым Теодор раньше не сталкивался! Поэтому он мог лишь слабо дёрнуть уголком рта и выдать самую честную реакцию: — Хе-хе, Брюс, хе-хе. — Хе-хе-хе-хе-хе... Пока у Теодора от шока расширялись зрачки, а его мировоззрение подвергалось принудительной перестройке, Брюс беззвучно оценивал сидевшего перед ним мальчика. Слова и риторику можно подделать, но инстинктивные реакции тела не лгут. Теодор Грин с первой же секунды их встречи демонстрировал крайнюю настороженность. Был ли это страх? Бэтмен вспомнил то анонимное письмо. Нет, это был не страх, или, вернее, не только он. Если бы это был просто страх перед властью или ужас перед насилием, реакция Теодора не была бы такой сложной. И положение его ступней, и напряжённые мышцы предплечий под рубашкой, и едва скрываемая враждебность во взгляде — всё указывало на то, что Теодор хотел не столько уклониться, сколько... Под предлогом смены обращения Бэтмен резко сократил дистанцию между ними. И, как и ожидалось, стоило ему как бы невзначай войти в зону атаки, предплечье мальчика дёрнулось вверх, но он тут же силой воли подавил этот порыв. Именно так. Невероятно сильное желание атаковать. Этот мальчик изо всех сил скрывал свой порыв напасть на него. Откуда исходит эта жажда насилия? Стереотипные предубеждения против определённой социальной группы? Личная неприязнь к Брюсу Уэйну? Или это была всеобъемлющая агрессия, направленная на всех без разбора? Бэтмен решил, что это стоит изучить. Он... за... мной... наблюдает. Теодор с ужасом осознал, что Брюс Уэйн, этот человек, буквально препарировал его взглядом. Возможно, дело было в его врождённом даре или в особом навыке, отточенном жизнью. С тех пор, как Теодор себя помнил, он был чрезвычайно чувствителен к тому, как его оценивают другие. И пусть Уэйн улыбался мило и безобидно, пряча свой оценивающий взгляд под безупречной маской «Милашки Готэма», Теодор был абсолютно уверен: тот его изучает. Словно Теодор перестал быть мальчиком и превратился в объект, в загадку, в длинный набор данных, которые можно было рассортировать и занести в таблицу. А затем, в зависимости от состава, с живым интересом составить различные планы по его утилизации: План А, План Б, План В... Но что в Теодоре могло так заинтересовать президента корпорации «Уэйн»? Обычный сирота, ученик старшей школы Готэма. Ни связей, ни происхождения, ни денег, ни даже достаточно широкого круга общения. Лишь в одном-единственном случае все эти недостатки в глазах определённых людей превращались в достоинства. Когда хищники ищут добычу. Отсутствие связей означало, что им легко манипулировать. Отсутствие денег — что помощи ждать неоткуда. А ограниченный круг общения — что даже если он тихо умрёт в каком-нибудь подвале, весь покрытый ранами, никто из родных и близких этого не заметит. «Так дело не пойдёт», — трезво подумал Теодор. Если так пойдёт и дальше, он станет мишенью. И в этот самый момент Теодор внезапно понял, почему в такой щекотливый момент Уэйн приехал в приют. Его анонимное письмо, скорее всего, не раскрыли. А его изначальное желание спасти Тимоти, по всей видимости, в какой-то мере увенчалось успехом. Но именно потому, что когти, тянувшиеся к Тимоти, были остановлены внешней силой, у хищника не осталось выхода для своей энергии. На передовицах газет «Милашка Готэма» каждый день менял спутниц. Теодор прекрасно понимал, что простое общение с этими девушками не могло удовлетворить аппетит, избалованный тремя красивыми мальчиками. Поэтому он и приехал в приют — выбрать свой следующий трофей. Этот роскошный особняк с нетерпением ждал, чтобы поглотить новую жертву. У Теодора похолодели руки и ноги, а в животе поднялась лёгкая тошнота. Но его разум никогда ещё не был так ясен, как сейчас. «Я должен что-то сделать». «Я должен отбить у этого богача всякое желание, дать ему понять, что я не тот типаж, который он коллекционирует». Бриться налысо или покупать цветные линзы было уже поздно. Оставалось работать над характером. Судя по поведению Тимоти, эстетические предпочтения Уэйна склонялись к благоразумным, послушным и милым мальчикам. Теодор незаметно сжал кулак. Что ж, тогда он пойдёт от противного. Под как бы случайным взглядом Брюса Уэйна на лице мальчика вдруг появилась невероятно острая, опасная и дикая улыбка. — Проваливай, Джейсон, не лезь в мою тарелку. Поверх фигуры Уэйна Теодор отчётливо бросил стоявшему за ним мальчику: — Ещё раз так на меня посмотришь — и сегодня ночью на твоём теле появится семь дырок от гвоздей. Брюс обернулся на голос и увидел, как мальчик по имени Джейсон от испуга плюхнулся на задницу. Мяч выпал из его рук, несколько раз подпрыгнул на земле и замер. Джейсон с обидой посмотрел на Теодора, а затем с надеждой перевёл взгляд на Брюса Уэйна, словно ожидая, что богач восстановит справедливость. Но, прождав пару секунд и поняв, что Брюс вмешиваться не собирается, а Теодор угрожающе скалится, Джейсон принял единственно верное решение: схватил мяч и бросился наутёк. Когда Брюс повернулся обратно, на лице Теодора всё ещё застыло свирепое выражение. — Этот мальчик, кажется, тебя очень боится, — с исследовательским интересом заметил Брюс. — О, возможно, — намеренно надменно бросил Теодор. — Я преподал ему пару уроков. Так бывает с сопляками, не привыкшими к Готэму. В Бэт-пещере Тим, слышавший это через прослушку, встроенную в костюм Брюса, невольно закатил глаза. «Надо же, а ты-то сам сильно привык к Готэму? Говоришь так, будто ты тут местный. Судя по записям, ты в Готэме меньше двух месяцев!» Красивые ноздри богача Уэйна слегка дрогнули, и он с живым интересом подвинулся ближе к Теодору. — Ты «преподал ему пару уроков»? Можно об этом поподробнее? Теодор уставился на мужчину перед собой. Глядя на его красивое, безупречное лицо, он снова ощутил подкатывающее к горлу отвращение. Любой здравомыслящий житель Готэма понял бы, что он имеет в виду. Даже пустоголовый «Милашка Готэма» не мог быть исключением. Значит, Уэйн не то чтобы не понял намёка — он просто хотел услышать подробности. Подробности жестокой расправы, чрезмерные, кровавые, сопровождающиеся криками. Теодор не сомневался, что Уэйн наслаждался процессом укрощения каждой невинной души не меньше, чем оргазмом. Диагноз ясен: чистокровный извращенец. Но ничего, этот вопрос был как раз на руку Теодору. Даже не нужно было притворяться. Глядя на это холёное, не знавшее трудностей лицо, Теодор естественно изобразил злобную ухмылку. — Конечно, мистер Уэйн, я с удовольствием вам расскажу. — Начнём, пожалуй, с моих увлечений. Как вы уже слышали, я люблю действовать по ночам. Когда вокруг тишина, все крепко спят, даже дежурная мисс Анна не слишком бдительна. Я могу незаметно проскользнуть в любую комнату, заткнуть кому-нибудь рот... и, знаете ли, никто и не заметит, сколько дырок я проделаю в его теле гвоздями или кухонным ножом. «Ну что, понял меня, извращенец богатый? — злобно думал Теодор. — Только посмей тронуть меня, только посмей лечь рядом со мной ночью... я сдеру с тебя кожу, вспорю тебе живот и буду тянуть твои кишки, как жевательных червячков!» На другом конце прослушки Тим, придерживая наушник, выглядел слегка озадаченным. В этот момент за его спиной послышались лёгкие шаги. Ловкая, проворная рука легко сняла с левого уха Тима один наушник, чтобы с удовольствием приобщиться к эксклюзивному каналу Бэт-семьи. — Привет, Малой, — Найтвинг по-свойски поздоровался с братом. — Слышал от Альфреда, что Брюс сегодня поехал в приют. Что слушаешь? Едва он договорил, как из наушника донеслось эхо последней фразы Теодора. Найтвинг: «...» Дик снял наушник и с сомнением потряс им, словно подозревая, что внутрь попала вода. — Что, передачи со страшилками теперь днём крутят? Тим, не желая ничего объяснять, просто указал на экран компьютера, где было видно, что это канал Бэтмена.