— Всё же лучше называть меня госпожой Мэн, — Лу Мэн, видя, что служанки послушны, наставила их. — У стен есть уши, как бы не услышали и не сказали, что мои люди не знают правил.
Это и правда так. Разве не во всех романах говорится, что везде есть уши? Ещё какие-то воины смерти, теневые стражи...
В общем, Лу Мэн никого из них не видела. Но раз у других есть, то у У Большого Пса, главного героя, наверняка тоже есть.
Лу Мэн не считала, что её слова могут быть от него скрыты, поэтому всё, что она произносила вслух, могло быть услышано У Большим Псом.
Сююнь и Сюйли быстро согласились.
Лу Мэн смотрела, как они отодвинулись к дверце кареты и встали на колени, выпрямив спины. Хозяйка обрела стержень и решимость, и они тоже воспряли духом.
Хозяйка и служанки твёрдо решили.
Когда карета подъехала к резиденции заместителя министра финансов и доехала до ворот, Синь Я открыла дверцу экипажа, чтобы помочь госпоже Мэн сойти. Она не удержалась и взглянула на её лицо.
Выражение лица Лу Мэн было тщательно продумано — та неохотная и сдерживаемая обида, что характерна для ранних хрупких невинных героинь, короче говоря, показная стойкость.
У ворот резиденции заместителя министра стояло несколько человек. Впереди была сохранившая прелесть красавица, жаль только, что внешние уголки её глаз приподняты, придавая всему лицу лисье, кокетливое выражение.
Рядом с женщиной стояла маленькая лисичка, вылитая её копия.
Когда Лу Мэн выходила из кареты с поддержкой, эта маленькая лисичка украдкой оглядывалась по сторонам.
Смотрела на карету со свадебными подарками Лу Мэн и на карету принца Цзяньаня.
Но сегодня этой лисьей семейке суждено было разочароваться: Лу Мэн вернулась в одиночестве, не привезя с собой даже облачка.
Когда Синь Я собиралась велеть людям снять вещи с кареты, Лу Мэн впервые холодно бросила на неё взгляд.
Затем Сююнь остановила стражников, пытавшихся перенести вещи с кареты.
Синь Я на мгновение замерла, опустила голову и отступила.
Лу Мэн прямо направилась к той матери с дочерью. Маленькая лисичка первой бросилась к ней, обхватила её руку и ласково воскликнула:
— Сестрица, ты вернулась!
Она обращалась к Лу Мэн, но взгляд её всё ещё беспокойно блуждали, оглядывая дальний конец улицы.
— Приветствую госпожу наложницу, — подошла старая лиса и, соблюдая приличия, сделала Лу Мэн лёгкий поклон, но в словах и манерах не было и капли почтительности, и она быстро выпрямилась сама.
Нарочито добавив:
— Линлин, как ты можешь быть такой невоспитанной? Пусть ты и очень скучала по сестрице, но теперь сестрица стала госпожой наложницей, и ты должна приветствовать её по правилам.
Услышав это, Чжансунь Линлин сначала показала на лице презрение, но быстро скрыла его. Не отпуская руку Лу Мэн, она даже сжала её сильнее, и с угрозой во взгляде сказала:
— Сестрица… с тех пор, как ты вышла замуж, в резиденции осталась одна я. Я так по тебе скучала, сестрица ведь не станешь винить Линлин за невоспитанность?
Лу Мэн очень хотелось сказать: «Линлин небесная или Линлин земная? Виню! Взять её и казнить!»
П. п.: В китайской культуре есть ритуальные фразы-заклинания: например, «Небесный дух, земной дух» (天灵灵地灵灵) для призыва духов или защиты от зла. 灵灵 — Линлин.
Но, учитывая образ персонажа, который не станет скандалить на улице, она лишь равнодушно усмехнулась. Всё же нужно было «с трудом» поддерживать видимость приличия и благопристойности. Она слегка кивнула и высвободила свою руку.
Про себя подумала: лично испытать такие словесные перепалки — это действительно притупляет разум.
Вся группа стояла у ворот, никто не собирался заходить внутрь. Напротив, Сюйли, поддерживая Лу Мэн, первой направилась внутрь. Старая и маленькая лисы на мгновение остолбенели, затем снова посмотрели на пустынную улицу.
Когда Лу Мэн уже переступила порог, старая лиса первой опомнилась, прищурила глаза, и презрение в них стало почти осязаемым.
Она что-то прошептала на ухо маленькой лисичке позади Лу Мэн, а затем мать с дочерью последовали за Лу Мэн к входу в главный зал.
Старая лиса первой подошла к Лу Мэн и окольными намёками спросила:
— Сегодня госпожа наложница возвращается в родительский дом, все приготовления в резиденции начались ещё со вчерашнего вечера. Господин и я очень беспокоились о вас, не знаем… когда принц Цзяньань прибудет?
Лу Мэн не ответила, лишь рассеянно взглянула на эту наложницу Чэнь.
Лу Мэн не могла проникнуться семейной ситуацией оригинала, поэтому сейчас она пребывала в состоянии «смотрения на пейзажи и праздных прогулок».
Она вошла в главный зал. Синь Я и все сопровождающие остались за дверью, с Лу Мэн была только Сюйли.
Как только дверь в главный зал закрылась, старая и маленькая лисы поняли, что Лу Мэн отвергнута в семье мужа: принца Цзяньаня и след простыл, да и свадебных подарков не видно — это просто унижение для резиденции заместителя министра!
Они обменялись взглядами со служанками, те открыто подошли и потащили Сюйли, намереваясь увести её.
Сюйли от гнева покраснела, но, что удивительно, не закричала.
Лу Мэн была слегка шокирована — явно такая ситуация происходила с ней не в первый раз.
Сюйли очень беспокойно смотрела на Лу Мэн.
Лу Мэн, видя, как та борется, и жилы на лбу у неё вздулись, окончательно убедилась, что Сюйли действительно её человек.
Поэтому Лу Мэн послала ей успокаивающий взгляд, и только тогда Сюйли позволила служанкам увести себя.
Как только в комнате остались трое, старая и маленькая лисы сбросили человеческие личины и показали свою истинную сущность.
— Думала, раз вышла за принца Цзяньаня, сможешь приумножить славу нашей резиденции заместителя министра, а вон оно как. — Чжансунь Линлин подошла к Лу Мэн и с завистливой ноткой в голосе сказала: — Тебя до такой степени возненавидели, что в день возвращения в родительский дом принц Цзяньань даже лица не показал!
Госпожа Чэнь, сидя на почётном месте, взяла в руки чашку чая, искоса взглянула на Лу Мэн и свою дочь, фыркнула и явно дала понять, что поощряет такое поведение.
Они знали, что Лу Мэн не посмеет что-либо предпринять, ведь даже взлетев на ветку, она не могла стать фениксом!
Рядом с Лу Мэн тоже стояла чашка чая, но она потрогала край чашки, не стала пить и расслабленно облокотилась на стол.
Она размышляла, как бы поступила оригинальная личность, но знала о ней слишком мало, помнила только основные сюжетные повороты, не включая подобные сцены.
Она опустила голову и молчала. Чжансунь Линлин ждала и ждала её ответа.
Но Лу Мэн молчала слишком долго, её палец бесцельно водил по краю чашки — не перед главным героем, её золотоносцем, она даже не утруждала себя притворством.
В глазах Лу Мэн Чжансунь Линлин и госпожа Чэнь были всего лишь двумя бумажками на улице, даже не картонными персонажами, и она ленилась как-либо реагировать.
Давать отпор слишком утомительно, ещё и эмоции нужно подключать. Чтобы Лу Мэн кого-то оцарапала, сначала нужно заплатить. Её нежные, как весенний лук, пальцы, не знали тяжёлой работы, даже лицо она не умывала сама.
Обновлено: 19.02.2026